Перейти к публикации
Николай Декапольцев

Горячее лето 44-го: Юбилей взятия Лемберга (Львова)

Рекомендованные сообщения

75 лет назад – 27-го июля 1944 года – войска Первого Украинского фронта овладели городом Лемберг, на тот момент – столицей германского Дистрикта "Галиция".

Победители сразу же вернули городу его историческое имя "Львов". Была тогда тенденция – переименовывать населенные пункты после их взятия советскими войсками. Именно тогда, в 1944-м, получили свои нынешние названия Тернополь, Ивано-Франковск, Черновцы, Переяслав-Хмельницкий, Корсунь-Шевченковский – все они до войны назывались иначе.

Однако "Львов" тоже неправильно, с точки зрения языковых норм титульной нации. Ведь известные выражения вроде "львиная доля", "стая львов", "город Льва" на украинской мове будут звучать, соответственно, как "левова частка", "зграя левів" и "місто Лева", но никогда не "Львов", это в чистом виде русизм. Возможно, это топонимический результат того, что основатель города – князь Даниил Галицкий – носил официальный титул  «Король Руси» (Rex Russiae) – этим титулом его наделил Папа Римский Иннокентий IV в 1253 году.

Кроме названия, тогда же (после войны) поменялся и девиз города. Сегодня это «Львів відкритий для світу» на официальном логотипе, тогда как на довоенном гербе красовалась латинская надпись «Semper fidelis» (Всегда верный). Возможно, от этого оказались из-за сходства с девизом эсэсовцев «Наша честь – верность» (запрещён в РФ).

Этот регион – единственный в Украине, где на недавних президентских выборах победил Петро Порошенко с результатом 70% голосов. Для сравнения, у нас в Харькове он набрал 12, а в целом по Украине – 25 процентов, ведь мы – Единая Страна (Е.С.).

Львов является областным центром с 1272 года, когда сын упомянутого Даниила Галицкого – Лев Данилович (в честь которого, собственно, и назван город), перенёс во Львов столицу Галицко-Волынского княжества, которая ранее находилась в городе Холм (ныне это польский Хельм, в 140 километрах севернее Львова). Тогда же были определены районы расселения национально-религиозных общин: русины заселялись в восточной части Львова, армяне – в северной, иудеи – в южной. Со временем еврейская община стала доминирующей, как и в остальных города этого региона. В 1939 году во Львове было 97 синагог, и более 140 тыс. жителей евреев (треть от всего населения). К июню 1941-го это число возросло до 240 тыс. из-за беженцев и переселенцев из немецкой зоны оккупации Польши. До взятия Львова Советской Армией в 1944 году дожили не более чем 200 из них. 

Тогда же, в 13-м веке, Львов стал и центром армянской епархии. В 1510 году армяне Львова получили от польского короля разрешение судиться по своему собственному праву — уставу львовских армян, однако они не допускались в работу городского магистрата (в городском самоуправлении могли участвовать только католики). После принятия частью армян унии с католической церковью (1630 г.), армяне в Речи Посполитой постепенно ассимилировались среди местного польского населения. Львовская архиепархия армяно-католиков находилась в непосредственном подчинении Папе Римскому и просуществовала до конца Второй мировой войны, затем была ликвидирована Советской властью, а большая часть армян выселена из Львова в Польшу.

Изначально Львов строился на реке Полтве (приток Буга), но с 19-го века эта река течёт по подземным трубам, под нынешним проспектом Свободы и частично под проспектами Шевченко и Чорновола. В 1356 году король Казимир III осуществил повторную локацию Львова, переместив центр города на юг относительно первоначального княжьего града. Связано это было с тем, что Львов находится в холмистой местности, в центре города рельеф понижается, из-за чего здесь плохая циркуляция и постоянный застой воздушных масс, некомфортное качество воздуха. 

В 1434 году автономия Галичины как Королевства Русского (в составе Польского государства) была ликвидирована, взамен было создано Русское воеводство (как обычная область, с областным центром в виде Львова, в современном понимании), а Львов тогда же, в 15-м веке, впервые стал Лембергом: город имел «немецкое лицо», немецкий язык делопроизводства и богослужения, застраивался немецкими архитекторами в немецком стиле.

В ходе тотальной Гражданской войны Средних веков, город и весь регион постоянно содрогался от боевых действий. В 1648 году его блокировали войска Богдана Хмельницкого, а отряд под командованием полковника Максима Кривоноса штурмом взял Высокий Замок. В 1704 году, в ходе русско-шведских войн, укрепленным центром Львова овладели шведские войска и разграбили его. Затем Львов находился в составе Австро-Венгерской империи.

Именно в те годы произошло такое эпохальное событие, как изобретение керосина и керосиновой лампы сотрудниками львовской аптеки «Под Золотой звездой» (сейчас это аптека 24, по улице Армянской, 20).

В ходе Первой мировой войны, в 1914-1915 годах Львов был занят русскими войсками; здесь находился административный центр Галицко-Буковинского генерал-губернаторства в составе Российской Империи.

После распада всех империй, в 1918 году во Львове местные «ополченцы» провозгласили Народную Республику – Западно-Украинскую (ЗУНР). Но поляки успешно провели что-то вроде Анти-Террористической Операции, силовым путём вернув контроль над Галичиной. Львов стал административным центром Львовского воеводства в составе Польши. Большинство населения составили поляки – 50%, доля евреев была около 30%, украинцев-русинов около 15 %.

В самом начале Второй Мировой войны, 19 сентября 1939 года советские войска заняли восточную часть Львова, озвучив польской стороне стандартное предложение: опечатать оружейные комнаты и покинуть город к такому-то времени. Пока поляки думали, через несколько часов с запада и с юга Львов атаковали уже немецкие войска, войдя в огневой контакт с советскими. Поскольку, в соответствии с пактом Молотова и Риббентропа, Львов должен был отойти к Советскому Союзу, немцы отступили: в ночь на 21 сентября 1939 года советские войска сменили немцев на их позициях и начали готовиться к штурму. Но штурм не понадобился: 22 сентября 1939 года польское командование добровольно сдало город под юрисдикцию Советского Союза. Как оказалось – до июня 1941-го, когда немецкие войска снова подошли к Львову и овладели им в ходе боевых действий.

Есть легенда, что на Тегеранской конференции, когда Сталин сказал партнёрам, мол – я забираю Львов, сэр Уинстон Черчилль попытался давить на жалость: «Но ведь Львов никогда не был российским!». Сталин парировал: «Зато Варшава – была», как бы предлагая обмен. И Черчилль сдался.

В те годы типично многовекторную внешнюю политику проводил один из местных моральных авторитетов – Львовский митрополит Андрий Шептицкий. Сначала, 23 сентября 1941 года, после взятия Киева немецкими войсками, он направил Гитлеру поздравительное письмо: «Ваше Превосходительство! Как глава Украинской греко-католической церкви, я передаю вашему превосходительству мои сердечные поздравления по поводу овладения столицей Украины, златоглавым городом на Днепре — Киевом. Видим в вас непобедимого полководца несравненной и славной германской армии. Дело уничтожения и искоренения большевизма, которое вы себе, как фюрер великого германского рейха, взяли за цель в этом походе, обеспечивает вашему превосходительству благодарность всего христианского мира. Украинская греко-католическая церковь знает об истинном значении могучего движения германского народа под вашим руководством. Я буду молить Бога о благословении победы, которая явится залогом длительного мира для вашего превосходительства, германской армии и германской нации. С особым уважением Андрей граф Шептицкий, митрополит».

Прошло три года, и тот же самый автор пишет другое письмо, в противоположную сторону: «Правителю СССР, главнокомандующему и великому маршалу непобедимой Красной Армии Иосифу Виссарионовичу Сталину привет и поклон. После победоносного похода от Волги до Сяна и дальше, вы снова присоединили западные украинские земли к великой Украине. За осуществление заветных желаний и стремлений украинцев, которые веками считали себя одним народом и хотели быть соединёнными в одном государстве, приносит вам украинский народ искреннюю благодарность. Эти светлые события и терпимость, с которой вы относитесь к нашей церкви, вызвали и в нашей церкви надежду, что она, как и весь народ, найдёт в СССР под вашим водительством полную свободу работы и развития в благополучии и счастье. За всё это следует вам, верховный вождь, глубокая благодарность от всех нас. Митрополит Андрей Шептицкий».


Это, второе, письмо, было написано под впечатлением Львовско-Сандомирской наступательной операции войск Первого Украинского фронта, в которой участвовал и мой дед – офицер артиллерийской разведки Пётр Прокофьевич Лисичкин.

Вместо погибшего весной генерала Ватутина, фронтом теперь командовал маршал Конев, это была его первая операция на новом месте службы. Прошла она очень тяжело и неубедительно, временами Конев терял управление, прежде всего – танковыми соединениями – об этом он говорит в своих мемуарах. 

Со стороны могло показаться, что бывшие подчиненные Ватутина «сливают» новое руководство фронтом, т.е. команду Конева – Жукова – Соколовского. На самом деле, источники проблем были гораздо глубже, вернее – выше: в руководстве военно-промышленного комплекса СССР, в сфере создании вооружений для Советской Армии, где много лет руководил маршал Тухачевский.

В данном случае, диспропорция состояла в том, что создание уникально быстроходного танка "Т-34" (в количестве 50 тыс. штук), не было дополнено адекватными средствами доставки пехоты, типа бронетранспортеров или грузовиков повышенной проходимости. Для сравнения, немцы изготовили порядка 10 тыс. танков и более 100 тыс. бронетранспортёров (с пулемётно-пушечным вооружением), которые никто никогда не учитывает, сравнивая потери бронетехники.

В результате, советские танкисты в ходе наступления были вынуждены постоянно останавливаться и дожидаться пехоту, либо идти вперед без пехотного прикрытия – на верную гибель, особенно при штурме населенных пунктов. Те 6-9 человек, что подсаживались на танк, проблему не решали: как сказано выше, у немцев за каждым танком в среднем ехало 10 бронетранспортеров с пехотой.

И так было во всех сферах. Были бомбардировщики с большим радиусом действия – но не было истребителей сопровождения с таким же дальним радиусом, и те летали без прикрытия – с печальным финалом, как недавно в Сирии – Турции с несчастным «Су-24» пилота Пешкова. Были неплохие артиллерийские системы – но к ним не хватало тягачей, и их приходилось бросать при отступлении. А при наступлении – неделями ждать, пока подтянутся, либо наступать без них: на неподавленные пулемёты с голым понтом.

В свою очередь, при постановке задач войскам, недобитые соратники Тухачевского точно так же не утруждали себя второстепенными деталями, вроде отсутствия поддержки с воздуха или тех же тягачей, и солярки для тягачей. А командиры на местах были вынуждены изворачиваться и исполнять приказы не буквально, а по своим силам. Тогда как маршал Конев в мемуарах пытается представить их просто не очень умными людьми, не способными понимать с первого раза, вроде одного из мэров Киева.

В непосредственном подчинении у Конева было пять танковых соединений прорыва: три армии (генералов Катукова, Рыбалко, Лелюшенко) и две группы – генералов Баранова и Соколова (группа соответствует примерно половине танковой армии, включает один танковый корпус и один кавалерийский, тогда как танковая армия – три корпуса).

Из этих пяти, очень хорошо действовали Соколов и Катуков – но они наступали на второстепенном направлении: обойдя Броды с севера, прошли на запад в 50-60 километрах от Львова, и углубились на территорию Польши. Впоследствии, вся операция была спасена тем, что Катукова развернули на 90 градусов на юго-запад, в охват Львова, и это решило исход сражения. Соколов тем временем прикрыл позицию, с которой ушёл Катуков, и обеспечил стык с соседним Первым Белорусским фронтом.

Остальные три соединения обходили Броды с юга. Здесь, лишь после трёх суток упорных боёв, к 16-му июля удалось пробить узкую брешь в боевых порядках противника, в районе села Колтув, и через этот «Колтувский коридор» танковые войска должны были уйти в прорыв на Львов.

Первым начал "тупить" генерал Баранов, в районе населенного пункта Жолква (в 20 километрах севернее Львова) – по этому поводу Конев пишет в своих мемуарах следующее: «… группа генерала Баранова вместо стремительного броска на запад ввязалась во фронтальные бои за Жолква и не выполнила в срок поставленные перед ней задачи. В связи с этим 20 июля мною было послано указание:
"Топтание группы вторые сутки перед слабым противником — преступление.
Приказываю:
1. Обходным маневром решительно выполнить приказ по захвату Жолква к исходу 20.07.1944.
2. После захвата Жолква наступать на Немиров, более глубоко охватывать львовскую группировку противника с запада.
3. Войдите в боевую связь с Рыбалко...".
21 июля генералу В. К. Баранову вторично было мною отдано следующее указание:
"Вы опять ввязались во фронтальные бои за Жолква и вторые сутки сковали группу. Приказываю: двумя кав.дивизиями и 25-м танковым корпусом энергично двигаться на Немиров, Ярослав, форсировать р. Сян, громить штабы, тылы. В Жолква блокируйте противника вместе с пехотой Пухова, на Ярослав идет армия Катукова, свяжитесь с ней…".

Не отставал (в плохом смысле) от Баранова и генерал Рыбалко. Его 3-я гвардейская танковая армия 16-го июля проскочила по «Колтувскому коридору» и получила чёткий приказ Конева: обойти Львов с севера и ударить с запада и с северо-запада (со стороны Польши). Вместо этого произошло следующее, как сказано в мемуарах Конева: « … командование этой армии допустило ошибку в оценке местности перед Львовом, не учло должным образом подступы к городу. Стремясь скорее взять Львов, генерал Рыбалко двинул свои войска на город прямо по дороге Красное — Львов и уперся в торфяное болото, что северо-восточнее города. Это было самое трудное место для действий танковых войск. А между тем в приказе фронта от 20 июля указывалось: обходить Львов глубже с запада...».

Действительно, места эти очень непростые – даже для танков. Львов находится на геологическом стыке Львовского нагорья, холмистого Расточья и низменного Побужья. Здесь проходит гряда холмов Главного европейского водораздела, который разделяет реки Балтийского и Черноморского бассейнов (соответственно Буга и Днестра).

И далее, пишет Конев: «… Меня очень беспокоили действия 3-й гвардейской танковой армии, которая вместо глубокого обхода Львова ввязалась в затяжные бои за проходы на подступах к городу. … к сожалению, П. С. Рыбалко, опытный командарм, всегда отличавшийся продуманностью своих оперативных решений, на сей раз втянулся в тяжелые бои под Львовом на очень неудобной местности, и выгодная обстановка для маневра армии в обход города с северо-запада и запада им не была использована…».

Достучаться до Рыбалко удалось далеко не сразу:

«… Я принимал все меры к тому, чтобы побудить генерала П. С. Рыбалко прекратить бесплодные бои у Львова. Связи с ним не было, а передаваемые радиограммы не приводили к желаемому результату. Посланный к П. С. Рыбалко на самолете начальник штаба танковой армии генерал Бахметьев из-за вынужденной посадки не смог доставить ему приказ. Тогда к П. С. Рыбалко был послан представитель командования фронта … Он разъяснил генералу П. С. Рыбалко, какое значение имеет глубокий обход львовской группировки с северо-запада, и потребовал от имени командования фронта решительных действий. П. С. Рыбалко уяснил смысл моего требования и немедленно приступил к перегруппировке….».

И, наконец, третий – это генерал Лелюшенко. Его 4-я танковая армия должна была пройти через «Колтувский коридор» вслед за армией Рыбалко, и, повернув в Золочеве, обходить Львов с юга. При этом в самом «коридоре» ещё шли бои: с севера от коридора дралась окружённая Бродовская группировка (эсэсовская «Галиция» и ещё 8 немецких дивизий), с юга нажимали те, кто пытался их деблокировать и попутно «запечатать» коридор.

Поэтому Лелюшенко, согласно приказу Конева, должен был оставить одну танковую бригаду для прикрытия коридора (всего в армии около 10 танковых бригад), а остальными силами идти на Львов. Но Лелюшенко поступил иначе: практически половина его армии осталась сражаться в Колтувском коридоре. Здесь были такие соображения: во-первых, нежелание Лелюшенко идти вперёд без пехоты, во-вторых желание помочь этой самой пехоте (по принципу: я тебе – ты мне) поскорее закончить бои в районе коридора, в-третьих: понимание того, что если пехота не выдержит и немцы «запечатают» коридор за спиной танковой армии, то получится как в замечательном советском фильме «Корпус генерала Шубникова» или, если угодно, как ранее получилось со 2-й ударной армией генерала Власова. 

В результате все трое (Лелюшенко, Рыбалко, Баранов) потеряли самое главное на войне – время. За эти пару дней (с 19 до 21 июля), пока Конев не мог добиться от них выполнения приказов, противник подтянул в район Львова дополнительные войска со стороны Ивано-Франковска. Оперативная обстановка изменилась, и прежняя концепция наступления уже ей не соответствовала. Выполнять те приказы уже не имело смысла.

Тогда Конев внёс коррективы в план операции. Армию Катукова, которая уже была на расстоянии вытянутой руки от Вислы (финального рубежа операции), развернули на юго-запад, на Ярослав и Перемышль (это польские города в 90 километрах западнее Львова). Потеряв эти города, немцы лишились почти всех путей отхода из окруженного Львова, кроме юго-западного направления на Самбор. До Рыбалко, как сказано выше, удалось достучаться, и его армия стала действовать не просто блестяще, но и – в полном соответствии с обновлённым приказом Конева. 

Неуправляемой продолжала оставаться 4-я танковая армия. Как пишет в мемуарах Конев: «… Ее командующий генерал Д. Д. Лелюшенко, имея задачу наступать на Самбор, чтобы не допустить отхода противника на юго-запад, решил "по пути" частью сил ворваться во Львов. К исходу 22 июля главные силы армии завязали бои на южной окраине Львова, а ее 10-й гвардейский танковый добровольческий корпус ворвался в город. Корпус дрался хорошо, но гитлеровцам удалось его отсечь от остальных сил армии...».

Действительно, легендарный 10-й гвардейский Уральский добровольческий танковый "корпус чёрных ножей" героически сражался за железнодорожный вокзал в южных предместьях Львова. Но нельзя взять крупный город одним лишь танковым корпусом, даже самым лучшим. Если продолжить спортивную аналогию, то это были действия хорошего футболиста, который пытается в одиночку дотащить мяч до чужих ворот, игнорируя установки тренера, общую концепцию игры, действия соперников и партнёров по команде.

Тем временем возникли проблемы уже у пехоты, у общевойсковых армий. Ещё одна цитата из мемуаров Конева: «… 24 июля мною были даны указания командующему 60-й армии:
"Тов. Курочкину. Вы стоите перед слабым и потрепанным противником. Все пути отхода противника, кроме на Самбор, отрезаны. С запада на Львов наступает Рыбалко. Большую половину города захватил Лелюшенко. Приказываю: к исходу 24.7.44 г. овладеть Львовом. Донесите причину задержки. Предупреждаю Вас, что Вы плохо держите связь. От Вас лично нет непрерывных донесений, а обстановка этого требует".

Можно цитировать и дальше, но чудес не бывает. Ведя концентрический штурм Львова примерно такими же силами, которые потом будут брать Берлин, Первый Украинский фронт применил всё тот же тактический приём, что оправдал себя ранее при взятии Харькова и Киева. Оборонявшийся во Львове противник, видя со всех сторон зияющие дула танковых башен в несколько рядов, поспешил воспользоваться последним коридором для отхода в юго-западном направлении, и к утру 27 июля полностью оставил город.

Как и было сказано выше, сил одного «Корпуса чёрных ножей» из армии Лелюшенко хватило только для частичного разрушения железнодорожного вокзала и южных пригородов; остальные районы города (особенно исторический центр) не пострадали, поскольку сражение шло на дальних подступах, а отходили немцы так стремительно, что не успели ничего взорвать.

Благодаря этому, в наши дни весь центр Львова, прекрасно сохранившийся (в отличие от Тернополя, Киева, Харькова, Черкасс…), в наши дни в полном составе признан культурным достоянием и внесён в список Всемирного наследия ЮНЕСКО; в городе находится наибольшее количество памятников архитектуры Украины.

После войны из Львова было выселено почти всё польское население (в Польшу), в целом традиционные этнические группы (поляки, евреи и немцы) были перемещены или уничтожены. Польский язык и его региональный вариант практически вышли из употребления. 

Значительно увеличилось население Львова и площадь, занимаемая городом. В 1939 году во Львове проживало около 330 тысяч человек, площадь города составляла 63 кв.км., жилой фонд составлял около 2 млн кв.м. В 1984 году, население Львова достигло 760 тысяч человек (в 2,3 раза), площадь города 138 кв. км (в 2,2 раза), а жилой фонд вырос по сравнению с 1939 годом в 5 раз и составлял более 10 млн кв.м.

В 1950-х и особенно у 1960-х годах во Львов массово переселяли жителей из окружающих сёл: советская власть превратила город в крупнейший индустриальный центр, и нужны были рабочие руки. Благодаря этому Львов стал наибольшим в СССР украино-говорящим городом и центром национально-освободительного движения.

Как ни удивительно, но монумент советским воинам – освободителям Львова (на фото на верхнем значке) был демонтирован только недавно, 3-го марта 2019 года (для сравнения: в Тернополе это сделали, по решению горсовета, ещё в конце 80-х годов). Вместо этого здесь регулярно увековечивают память героев АТО-ООС, также можно иногда увидеть очередное объявление в стиле «Сьогодні у Львові відкривається ЗАЛ УПА».

Разумеется, декоммунизация коснулась не только памятников советским солдатам, но и той производственной базы, которую они принесли на своих штыках. Начиная с 1960-х годов Львов был одним из наибольших в СССР центров производства продукции военно-технического назначения, в первую очередь радиоэлектроники и изделий для ракетно-космической отрасли. Сейчас Львов – разве что центр туризма и пищевой промышленности. Те, кто на прошлой неделе видели предвыборный ролик мэра Львова, возможно, обратили внимание: по его мнению, перспектива заключается в промышленном выращивании конопли.

"... И снится нам не рокот космодрома,
Не эта ледяная синева,
А снится нам трава, трава у дома – 
Зелёная, зелёная трава ... "

Интерактивная карта боевых действий:
https://yandex.ua/maps/?um=constructor%3A72224f81068c6818852c655219a670bb68d85383c9e70659106779c3fad756bd&source=constructorLink 
На фото: лозунг в харьковском метрополитене и значки из коллекции автора.
 

viber 55image.jpg

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Присоединяйтесь к обсуждению

Вы можете опубликовать сообщение сейчас, а зарегистрироваться позже. Если у вас есть аккаунт, войдите в него для написания от своего имени.

Гость
Ответить в тему...

×   Вставлено в виде отформатированного текста.   Восстановить форматирование

  Разрешено не более 75 эмодзи.

×   Ваша ссылка была автоматически встроена.   Отобразить как ссылку

×   Ваш предыдущий контент был восстановлен.   Очистить редактор

×   Вы не можете вставить изображения напрямую. Загрузите или вставьте изображения по ссылке.


×
×
  • Создать...