Перейти к публикации

Николай Декапольцев

Участник
  • Публикации

    52
  • Зарегистрирован

  • Посещение

  • Дней в лидерах

    1

Все публикации пользователя Николай Декапольцев

  1. Николай Декапольцев

    Та весна, казалось, будет вечной: Финал

    75 лет назад по радио был передан приказ Верховного Главнокомандующего: «... Сегодня, 17-го апреля 1944 года, Армия и Флот Советского Союза склоняют свои боевые знамёна перед гробом генерала Ватутина, отдавая последние почести одному из лучших полководцев Красной Армии ….». Церемонией похорон Ватутина (умершего в Киеве накануне Пасхи, 15-го апреля) руководил его бывший заместитель, генерал-лейтенант Хрущёв Никита Сергеевич, теперь ставший «хозяином» освобожденной Украины, и как раз в этот день отмечавший своё 50-летие. Публичное прощание состоялось в здании нынешней Киевской филармонии (недалеко от Арки Дружбы народов), затем гроб с телом Ватутина был пронесен по нынешнему Майдану Незалежности и улице Грушевского, и захоронен у входа в Мариинский парк, недалеко от здания Верховной Рады и Кабинета Министров Украины. В честь генерала Ватутина в Киеве был назван проспект, который по решению нынешнего киевского князя недавно переименован в проспект Шухевича (командира УПА, на которую когда-то и «повесили» убийство Ватутина). Хотя правильнее было бы назвать его в честь Никиты Сергеевича Хрущёва, сыгравшего в той истории куда более заметную роль, чем Шухевич. Как, впрочем, и в деле национального возрождения Украины в целом. К сожалению, И.В.Сталин не оставил указаний – кого ещё он относит к числу «лучших полководцев», кроме Ватутина. Во второй (и последний) раз эта формулировка была использована относительно генерала Черняховского (это бывший подчиненный Ватутина, погибший через год после него, и тоже при достаточно странных и очень похожих обстоятельствах). Вернее, тогда просто продублировали вышеприведенный приказ, небрежно вытряхнув из текста фамилию Ватутина и вставив Черняховского. Ещё позже, когда скончался маршал Шапошников (бывший начальник Генерального Штаба СССР), о нём было сказано так: «…один из выдающихся полководцев…» (не «лучших»). Все остальные высшие советские офицеры пережили Сталина. Возможно, по этой (или какой-то другой) причине не существует ни одного, подписанного Сталиным, официального документа, в котором бы кто-либо назывался «лучшим полководцем», кроме Ватутина и Черняховского. Очевидно, Сталин употребил эту формулировку, исходя из конкретных показателей, достигнутых войсками под командованием Ватутина: количество и значимость военных побед, масштаб операций, объём уничтоженной живой силы и техники противника, площадь освобожденной территории и особенно глубина вклинения в боевые порядки противника – по всем этим показателям Ватутин был на первом месте, и только интриги группы Жукова-Хрущёва помешали ему получить погоны маршала и звание Героя Советского Союза ещё при жизни. Однако, официально включив Ватутина в число «лучших полководцев», т.Сталин вступает в противоречие с более поздними составителями всевозможных рейтингов типа «Самые великие советские военачальники» (как периода Второй мировой войны, так и вообще в истории станы). Во всех подобных рейтингах на первое место ставят маршала Жукова, который со второго года войны и до гибели Ватутина не занимался самостоятельной командной работой, а выполнял представительские функции куратора-контролёра, личного представителя Сталина. Поскольку сам Сталин редко выезжал на командные пункты воинских частей и соединений, он отправлял вместо себя Жукова – для сбора информации, разбирательств «на месте» и передачи указаний из Москвы. Только после ликвидации Ватутина, т.е. весной 1944 года, Жуков вернулся к командной работе (заняв место Ватутина во главе Первого Украинского фронта), да так и провёл концовку войны в должности командующего одним из фронтов, не желая передавать кому-либо право взятия Берлина. После смерти Сталина, придя к власти вместе с Хрущёвым (вернее – приведя Хрущёва к власти в ходе вооруженного госпереворота), Жуков переписал на себя достижения Ватутина, Рокоссовского и других полководцев, лукаво стирая грань между «куратором-консультантом» (т.е. собою) и «руководителем операции» (который, в отличие от Жукова, отвечал за результат, и не только своими орденами и погонами – как это произошло с Ватутиным из-за потери Житомира в ноябре 43-го). В мемуарах, кинематографе и художественной литературе было принято превозносить роль Жукова. Чего стоит одна лишь нижеприведенная эпитафия, которая была написана к похоронам Жукова, хотя по смыслу в ней речь идёт как раз о Ватутине, командовавшем войсками на направлении главного удара в ходе Сталинградского контрнаступления (и лишь в последние годы начали появляться публикации о том, что Жуков почти никакого отношения не имеет к Сталинградской битве): «… Воин, пред коим многие пали стены, хоть меч был вражьих тупей, блеском манёвра о Ганнибале напоминавший СРЕДЬ ВОЛЖСКИХ СТЕПЕЙ, кончивший дни свои глухо, в опале – как Велизарий или Помпей…» После Жукова, на втором месте в не-сталинском рейтинге «лучших полководцев» обычно идёт Конев, на третьем – Рокоссовский, хотя иногда ставят наоборот: сначала Рокоссовского, потом Конева. Эта путаница возникла потому, что Конев (вообще-то, конечно, второй в ихней иерархии), бравший Берлин вместе с Жуковым, на совещании у Сталина отказался командовать Парадом Победы (узнав, что принимать парад будет Жуков). И тогда Сталин сказал, мол – ладно, ну давайте тогда поставим, например, Рокоссовского. В результате, в бекапах у пользователей отложилась картина: Жуков и Рокоссовский рядышком на Параде Победы, вот значит они и есть наши лучшие полководцы. Далее в этих рейтингах идут такие, менее известные, лица – долгожители, как (в различной последовательности) Толбухин, Малиновский, Василевский, Тимошенко, Ерёменко, тот же Черняховский, и даже наиболее раскрученные из командующих армиями (хотя командовать армией, наверное, легче, чем фронтом, который состоит из десятка армий). Ватутина же обычно упоминают в начале второй дюжины таких рейтингов, скороговоркой поясняя – «ну его же бендеровцы убили» (что действительно так, ведь самый высокопоставленный бендеровец – это Хрущёв). А тогда, 17-го апреля 1944 года, в момент его похорон был дан прощальный артиллерийский салют третьей категории – двенадцать залпов из 124-х орудий (такие салюты обычно давались при взятии райцентров или важнейших транспортных узлов, а также при окружении крупных группировок противника). Организаторам пришлось разводить его во времени с другим, на этот раз праздничным салютом, возвещавшим победное окончание боевых действий в ходе Днепровско-Карпатской стратегической наступательной операции. Эта операция представляла собою тотальное продвижение Советской Армии от берегов Днепра до Карпатских гор, и включала в себя ряд частных (локальных) операций, проводимых каждым из пяти «украинских» фронтов в рамках единого замысла и под единым управлением Верховного Главнокомандующего И.В.Сталина. В ней принимал активное личное участие и мой дед – Пётр Прокофьевич Лисичкин, офицер артиллерийской разведки Первого Украинского фронта: как следует из наградных листов, ему «посчастливилось» сражаться на Винницком и Тернопольском рубежах, как говорится – и врагу не пожелаешь. Началась Днепровско-Карпатская стратегическая наступательная операция в ночь на католическое Рождество, а завершилась на следующий день после православной Пасхи (которая в том году пришлась на 16-е апреля). Первый удар (продолжая традицию, сложившуюся со времён Сталинградской битвы) нанесли войска под командованием генерала Ватутина – Первый Украинский фронт, начавшие 24-го декабря 1943 года свою Житомирско-Бердичевскую операцию. Затем (с 5-го января) подключился Второй Украинский фронт, южнее проводивший Кировоградскую операцию. Затем оба фронта сомкнули свои фланги, совместно проведя (с 24-го января) Корсунь-Шевченковскую операцию на окружение противника. Кстати, всё это время наш «№ 1 во всех рейтингах» - маршал Жуков – официально занимал должность «координатора» между Коневым и Ватутиным, хотя в реальности всё время крутился именно вокруг одного Ватутина, пока наконец не сел на его место (как мы увидим ниже). Дальше пошло всё гуще: при длящейся Корсунь-Шевченковской операции (от неё в начале февраля Ватутин был отстранён, и она из «совместной» превратилась в единоличную операцию Конева), на её флангах были проведены Луцко-Ровенская операция (Первый Украинский фронт генерала Ватутина) и Криворожско-Никопольская (это уже в последние дни января включился Третий Украинский фронт генерала Малиновского). Все эти операции были завершены до конца зимы, а с приходом весны (с 4-го марта) начался последний этап: одновременно Хмельницко-Черновицкая, Уманско-Ботошанская и Березнеговато-Снегирёвская операции (Первый, Второй и Третий Украинские фронты соответственно), последняя плавно перешла в Одесскую операцию. На флангах же были проведены Полесская операция (Второй Белорусский фронт генерала Петрова, вдоль украинско-белорусской границы) и Крымская (Четвёртый Украинский фронт генерала Толбухина). При этом, в «нулевой» день весны – 29-го февраля, который бывает лишь раз в четыре года, Ватутин выбыл из строя в связи с ранением, а его место занял Жуков, сначала – «временно, пока Ватутин не вернётся в строй». Но тот не вернётся. Никогда. К середине апреля наступающие советские войска достигли Карпатских гор, и, на широком участке южнее их, вышли на государственную границу СССР, а кое-где и «проскочили» её. На всём пространстве от Днепра и Карпат (см. прилагаемую карту) оставался не взятым только один город, и назывался он Севастополь: его штурм 16-го апреля только начинался. На всех остальных участках боевые действия уже выдыхались: наступательные возможности советских войск были исчерпаны, а немецких – исчерпаны ещё намного раньше: погашены генералом Ватутиным на Курской Дуге. Случайно или умышленно, но именно 17-го апреля (в день похорон Ватутина) маршал Сталин, руководивший Днепровско-Карпатской стратегической операцией, отдал вверенным ему войскам приказ о полном прекращении наступательных действий (кроме Севастополя) и переходе к долговременному удержанию позиций. Как мы увидим далее, снова «украинские» фронты придут в движение уже во второй половине лета: по традиции, Первый Украинский откроет сезон своей Львовско-Сандомирской наступательной операцией (в середине июля), а Второй и Третий подхватят в конце августа (Ясско-Кишиневская операция). Уже (впервые) без Ватутина. А пока, на несколько ближайших месяцев, как сказал живой классик: «… умолкли пушки, приземлились бомбардировщики, и потянулась к жизни забитая пороховой гарью зелень, и всё человечество осознало – что жизнь даётся нам только раз…». … На гарь и пепел наших улиц Опять, опять, товарищ мой, Скворцы пропавшие вернулись, Бери шинель, пошли домой. Но ты с закрытыми очами Спишь под фанерною звездой. Вставай, вставай, однополчанин, Бери шинель пошли домой. Что я скажу твоим домашним, Как встану я перед вдовой, Неужто клясться днем вчерашним? Бери шинель пошли домой. Мы все – войны шальные дети, И генерал, и рядовой. Опять весна на белом свете, Опять весна на белом свете, Опять весна на белом свете, Бери шинель, пошли домой… Интерактивная карта финального рубежа Днепровско-Карпатской стратегической наступательной операции: https://yandex.ua/maps/?um=constructor%3A158ac02f3923e09921e525cb3ed4af45a01c32fe28f48df246eccc1cdf7a5504&source=constructorLink
  2. 75 лет назад – 16-го апреля 1944 года – завершилась Битва за Тернополь, последнее из крупных сражений в рамках Хмельницко-Черновицкой наступательной операции войск Первого Украинского фронта. Сам город Тернополь был взят штурмом накануне (15 апреля), но это был ещё не конец, как мы увидим далее. Вокруг этого города проходили не менее драматические события, чем на его улицах. Прежде всего это, конечно, прорыв немецкой 1-й танковой армии из так называемого Каменец-Подольского «котла», который состоялся в 50-ти километрах южнее Тернополя, в районе Бучача, и завершился (успешно для немцев) 9-го апреля. На этом основании немецкое командование укрепилось в уверенности, что им вполне по силам деблокировать и Тернопольский гарнизон, несмотря на провал предыдущей попытки, завершившейся разгромом немецкой внешне-деблокирующей группировки 25-го марта, всего в 4-х километрах от окраин Тернополя. На этот раз деблокирующая группировка была существенно усилена: к 8-й танковой дивизии (армейской) добавилась свежая, только что прибывшая из Европы, эсэсовская танковая дивизия «Гогенштауфен». Сначала предполагалось продублировать предыдущий сценарий от 25-го марта, т.е. прорываться по маршруту Озерная – Домаморыч – Загребелье. Здесь оборонялось лишь два пехотных полка советской 117-й дивизии (третий её полк в это время штурмовал Загребелье), а также несколько танковых засад, организованных силами 4-го гвардейского Кантемировского танкового корпуса. Однако затем советская оборона здесь существенно усилилась: с 9-го апреля сюда зашёл 22-й стрелковый корпус, и три его дивизии образовали промежуточный пояс обороны: 100-я дивизия расположилась в с. Настасив, 221-я в с. Дорохив и Заздристь, а 68-я – в с. Мишковичи – Микулинцы. В район Теребовля – Велика Березовица передислоцировался 6-й танковый корпус из 3-й гвардейской танковой армии генерала Рыбалко. В предыдущие 10 дней корпус находился на отдыхе и восстановлении после боёв в районе Каменец-Подольского, поэтому в каждой из его трёх танковых бригад имелась в наличии штатная численность (по 65 машин). Сюда же были переброшены обе артиллерийские дивизии прорыва: 17-я заняла позиции от с. Подгайчики до с.Козлов, а 1-я – от с. Козлов до с. Денисов и Теофиловка. В связи с усилением советской обороны на прежнем направлении удара, командование противника пересмотрело план наступления, выделив две ударные группировки: - 8-я (армейская) танковая дивизия наступала из района Козлова, обходя с юга советские оборонительные позиции на шоссе Львов – Тернополь; в составе этой группировки был 22 танка “Пантера”, более ста бронетранспортёров с артиллерийским вооружением, и 9 танков “Тигр" из 507-го отдельного батальона тяжёлых танков; - эсэсовская танковая дивизия «Гогенштауфен» наступала из района Городища, по обе стороны автодороги Козова – Тернополь; в составе этой группировки было 30 танков типа «Т-4» и 30 САУ. Кроме того, две немецкие пехотные дивизии (357-я и 359-я), перед началом наступления танкистов, должны были на своих участках имитировать атаку для введения в заблуждение. Немецкое наступление стартовало утром 11-го апреля. Первые несколько попыток форсировать с боем реку Восушка в районе Козлова и Городище были отражены плотным огнём советской артиллерии. Однако в нескольких километрах южнее, в районе с. Млинцы, немецким пехотинцам из 359-й дивизии удалось переправиться через Восушку на резиновых лодках, и захватить плацдарм на восточном берегу. Затем они смогли расширить плацдарм в южном направлении до железнодорожной станции Денисов. Однако здесь внезапно обострились старые, как мир, противоречия между армейцами и эсэсовцами: последние, давая понять – они и есть «белая кость», не спешили воспользоваться готовым плацдармом, а пытались вести некую свою игру. В результате, захваченный армейцами плацдарм в с. Млинцы, не был использован эсэсовцами для развития наступления 11-12-го апреля. Вместо этого, 8-я немецкая танковая дивизия сделала 12-го апреля последнюю неудачную попытку прорваться в районе с. Козлов, после чего была переброшена на другое направление – в с. Слободка. Эта переброска осуществлялась полевыми дорогами, поскольку в этот день пошёл сильный дождь и полностью размыл рокадную дорогу Козлов – Городище. Однако и в районе Слободки их попытки прорваться в течение 12-13-го апреля не увенчались успехом. Наконец, 13-го апреля немецкое командование приняло внятное решение об использовании плацдарма у с. Млинцы для форсирования реки Восушки, однако достройка наплавного моста здесь была завершена только к утру 14-го апреля. И сразу же, в 6 часов утра, немецкие танки выдвинулись на Тернополь по кратчайшему пути, а часть пехотных подразделений занялась расширением плацдарма в северном направлении. Массовая танковая атака на позиции советской 135-й стрелковой дивизии началась в 12:00 (14-го апреля), при сильной поддержке немецкой авиации и артиллерии. Во второй половине дня 14 апреля, немецкая танковая группировка полностью закончила форсирование реки Восушка и достигла местности в нескольких километрах юго-западнее с. Великий Ходачков. Запланированное более глубокое продвижение противника 14-го апреля не состоялось, благодаря упорному сопротивлению советской 135-й стрелковой дивизии и приданных ей артиллерийских частей усиления. Немцам не удалось взять под контроль территорию севернее автодороги Городище – Тернополь. Только южнее они овладели территорией вдоль железной дороги Бережаны – Козова – Тернополь. На следующий день, 15-го апреля, немецкое командование планировало танковой атакой занять села Великий Ходчаков и Почапинцы, непосредственно приблизившись к Тернополю. Было очевидно, что поредевшая и измотанная 135-я стрелковая дивизия не сможет более удерживать свои позиции. Поэтому с утра 15-го апреля была произведена замена этой дивизии: вместо её подразделений, сюда выдвинулись все четыре бригады 6-го танкового корпуса (из состава 3-й гвардейской танковой армии генерала Рыбалко). На наиболее вероятное направление прорыва противника (автодорогу Козова - Тернополь) встала 53-я танковая бригада. Две остальные танковые бригады расположились позади неё, для нанесения возможного контрудара: 52-я на рубеже сёл Серединки – Хатки – Настасив, а 51-я на рубеже с. Великая Лука. 22-я мотострелковая бригада – на стыке танковых бригад в районе с. Буцив. Для усиления 53-й танковой бригады, ей было придано несколько артиллерийских полков, а 1-я гвардейская артиллерийская дивизия прорыва отошла на высоты в районе сёл Забойки и Драгановка. А самое главное – в подчинении 53-й танковой бригады был передан 11-й гвардейский танковый полк, на новейших тяжёлых танках «ИС-2» (три роты, 22 машины). Именно здесь, 15-16 апреля, состоялось первое в истории боевое применение машин этой модели. Командир 53-й танковой бригады построил систему обороны исходя из того, что немцы обычно принимают за ось своего наступления автомобильную либо железную дорогу. В данном случае обе дороги проходят параллельно и кратчайшим путём идут к Тернополю. Соответственно, на автодороге перед с. Великий Ходачков (в районе Калясантовки) был поставлен 3-й танковый батальон, а южнее (ближе к железной дороге) - 2-й батальон. В каждом из них – по 20-22 танка «Т-34» плюс рота усиления – 7 тяжелых танков «ИС-2». 1-й же батальон 53-й бригады встал на вторую позицию – за селом Великий Ходачков, восточнее шоссейной дороги. И ещё ближе к Тернополю, в селах Почапинцы и Драгановка, разместилась в резерве третья рота тяжелых танков и штаб бригады. Всё это было обильно дополнено замаскированными артиллерийскими позициями (до сотни стволов) и минными полями. Массированная немецкая атака началась 15-го апреля после полудня. Ей предшествовал авиаудар (достаточно слабый и неприцельный, поскольку вышеописанная советская система обороны не была выявлена противником: он ожидал лишь слабые пехотные заслоны), а в 16:30 показались боевые порядки немецких танкистов, двигавшихся ротными колоннами по 15-17 машин, возглавляемых «Тиграми» и замыкаемых бронетранспортерами. Советские танки из засады открыли огонь, используя эффект внезапности. Одновременно начался интенсивный воздушный бой в небе над Великим Ходачковом, и сбитые самолёты с обеих сторон падали прямо на танкистов. Первая немецкая атака завершилась через час, и её главным результатом стало то, что советские позиции были демаскированы. Артиллеристы начали нести потери от ударов авиации противника. Через полчаса атака немецких танков повторилась и продолжалась около трёх часов; в результате её 3-й батальон потерял 12 танков «Т-34». Следующая атака немцев вынудила остатки 3-го батальона начать отход из с. Великий Ходачков на вторую позицию, прикрываясь густым чёрным дымом от горящих танков. В целом 53-я бригада потеряла 20 танков, в том числе три тяжелых «ИС-2». И полностью погибли две противотанковые батареи. Новая позиция обороны бригады проходила в 700 метрах восточнее окраин Ходачкова. Однако немцы были остановлены, несмотря на приказ своего командования продолжать ночное наступление до Почапинцев, пользуясь лунным светом. Около 22:00 (15-го апреля) немцы нанесли сильный артиллерийско-миномётный удар, и под его прикрытием их танковая колонна переместилась южнее. Утром 16-го апреля немцы возобновили наступление, разделившись на две группы: первая – на северо-восток в направлении на с. Почапинцы, вторая – на восток и юго-восток (на с. Серединки). Кроме того, третья группа из района станции Денисов нанесла удар на восток от с. Слободка, продолжая расширять плацдарм на берегу Восушки. После нанесения авиаударов по сёлам Забойки и Драгановка, противник в течение дня пять раз атаковал Почапинцы, именно здесь и вступили в дело танки «ИС-2», уверенно выиграв артиллерийскую дуэль у «Тигров» и «Пантер». В селе Забойки противник атаковал позиции 1-й гвардейской артиллерийской дивизии прорыва, ей пришлось отбиваться огнём прямой наводкой. Южнее Почапинцев, после нескольких атак немцам удалось занять с. Серединки и высоты в двух километрах восточнее с. Великий Ходачков. Таким образом, в целом немецкая группировка после форсирования Востушки прошла 9 километров, включая 16-е апреля. Однако их дальнейшие действия утратили военную целесообразность, поскольку 15-го апреля Тернополь уже был взят советскими войсками, а его гарнизон (деблокада которого, собственно, и была целью операции) – уничтожен. Несколько десятков немецких солдат смогли прорваться из Тернополя и соединиться со своими танкистами 16-го апреля в районе с. Великий Ходачков, а 17-го апреля ещё пятеро добрались до позиций 357-й немецкой пехотной дивизии севернее с. Козлов. В течение дня 17 апреля немецкие танкисты не проводили наступательных действий, а только ожидали – может, кто-то ещё выйдет из окружения (последние двое вышли 18-го). Тем временем советские войска в результате контратак отбили обратно с. Серединки. В конце дня 17-го апреля немецкое командование отдало приказ о прекращении операции и возврате войск за реку Стрипа. В ночь на 18-е апреля немецкая артиллерия и авиация нанесли сильный удар по советским позициям, прикрывая отход своих танковых войск. Вечером 18 апреля последние немецкие солдаты форсировали реку Восушку в обратном направлении и ликвидировали наплавной мост. Военнослужащие Первого Украинского фронта, наконец, смогли ослабить ремни и устало расстегнуть ватники: для них наступила трёхмесячная оперативная пауза в боевых действиях, а по человечески – каникулы, аж до середины июля… «… Отдымился бой вчерашний, Высох пот, металл простыл. От окопов пахнет пашней, Летом мирным и простым. В полверсте, в кустах — противник, Тут шагам и пядям счёт. Фронт. Война. А вечер дивный По полям пустым идёт, По следам страды вчерашней, По немыслимой тропе, По ничьей, помятой, зряшной Луговой густой траве, По земле, рябой от рытвин, Рваных ям, воронок, рвов, Смертным зноем жаркой битвы Опаленных у краёв... И оттуда по-пустому Долетел, донёсся звук, Добрый, давний и знакомый Звук вечерний: майский жук! И ненужной горькой лаской Растревожил он ребят, Что в росой покрытых касках По окопчикам сидят...» Интерактивная карта боевых действий: https://yandex.ua/maps/?um=constructor%3A77f8fe29ba3997cb32985285dc7d23342a821a5b0bd34990f20772ad4036582a&source=constructorLink
  3. Николай Декапольцев

    Круглая дата: Смерть генерала Ватутина

    75 лет назад – 15-го апреля 1944 года – скончался командующий Первым Украинским фронтом генерал Ватутин, как раз накануне православной Пасхи (она в том году пришлась на 16-е апреля), в ранее взятом его войсками городе Киеве. Обычно обстоятельства этой смерти излагают так: «… генерал был смертельно ранен бендеровцами и, несмотря на лечение, скончался… ». На самом деле, ранение Ватутина не было смертельным, об этом прямо сказал в своих воспоминаниях его бывший заместитель по Первому Украинскому фронту, затем хозяин Украины (а потом и всего СССР) Никита Сергеевич Хрущёв: «… Не помню точно числа, когда перед весной мне сообщили, что ранен Николай Федорович Ватутин. Меня это очень огорчило, хотя и сказали сначала, что жизни его рана не угрожает. Ранен он был в ногу... Прошло какое-то время, и сообщили, что Ватутин вагоном едет в Киев. Я встретил его. Он чувствовал себя, как любой раненый, и был уверен, что вскоре вернется к делу. Ему, кажется, предлагали лечиться в Москве, но он решил остаться в Киеве, потому что здесь был ближе к фронту и мог не прекращать своей деятельности командующего войсками. Приехали врачи, в том числе Бурденко, крупнейший хирург. Большего и лучшего желать в те времена не приходилось. Бурденко, осмотрев Ватутина, сказал мне: «Ничего страшного, его рана не опасна, мы его, видимо, сумеем поставить на ноги, и он приступит к исполнению прежних обязанностей». После ранения Ватутина, командование войсками Первого Украинского фронта принял Жуков. Сначала он командовал временно, пока не выздоровеет Ватутин…». Итак, по свидетельству Хрущёва, который ссылается на профессора Бурденко (Главного хирурга Красной Армии, имя которого сейчас носит Центральный военный госпиталь в Москве), ранение было не опасным. Согласно медицинскому заключению: «… сквозное пулевое ранение со входным отверстием в правой ягодичной области, косым переломом кости и выходом пули на наружно-передней поверхности бедра…». Первую помощь сразу после ранения (которое было получено вечером 29-го февраля 1944 года, в ходе перестрелки в селе Милятин Ровенской области) Ватутину оказали в ближайшей медсанчасти врачи танковой бригады. Спустя сутки в госпитале 13-й армии (г. Ровно) провели операцию по первичной хирургической обработке раны и на ногу наложили глухую марлевую повязку. Есть информация, что упомянутые «сутки» были потеряны потому, что маршал Жуков потребовал от Ватутина сначала сдать своему заместителю текущие дела, а потом уже идти на больничный. После операции, Ватутина отправили на санитарном поезде из Ровно в Москву через Киев, но в Киеве его «перехватил» Хрущёв. При этом Хрущёв отправил Сталину следующую телеграмму: «… Москва. Товарищу Сталину И.В. Сегодня тов. Ватутин прибыл поездом в Киев. Я был у него в вагоне. Температура 38, самочувствие у него, по его личному заявлению, плохое. Ухудшилось оно при переезде из Ровно в Киев. В связи с этим он не хотел бы ехать сейчас в Москву, а остаться в Киеве и выждать, пока наступит улучшение. Я говорил с врачами … которые сопровождают тов. Ватутина. Все они единодушно заявляют, ранение у тов. Ватутина серьезное, но для жизни не опасное. По поводу временного оставления тов. Ватутина в Киеве они заявили, что на это нужно пойти и удовлетворить просьбу больного. В Киеве они обещают создать такие условия для лечения, какие имеются в Москве. Так как тов. Ватутину передали, что есть Ваш приказ доставить его для лечения в Москву, то в связи с состоянием здоровья он просит Вас временно для лечения ему остаться в Киеве. Со своей стороны я считаю целесообразным оставить тов. Ватутина в Киеве. Мы ему здесь создадим все условия для лечения. Прошу Вашего согласия на оставление тов. Ватутина для лечения в гор. Киеве. Н.Хрущев. 6. 3. 44.» В этой телеграмме Хрущёв ещё раз утверждает, что ранение для жизни не опасное, и обставляет дело так, что Ватутин якобы сам захотел лечиться в Киеве, а не в Москве. При этом не сохранилось каких-либо документов, написанных самим Ватутиным (по поводу обстоятельств получения ранения и всех последующих событий). Сталин согласился на лечение Ватутина в Киеве, под личную ответственность Хрущёва, более не настаивая на доставке Ватутина в Москву. Далее Ватутин лечился (если можно это так назвать) в Киеве, но не в Центральном военном госпитале на Подоле, а в особняке Хрущёва на нынешней улице Липской, напротив отеля «Киев». На ногу наложили гипс: ведь, как уже сказано выше, само по себе огнестрельное сквозное ранение было не опасным, а вот перелом бедренной кости – это тогда представлялось серьёзной проблемой, без гипса никак. В период лечения Ватутина навещали жена и дочь; последняя потом утверждала в интервью следующее: Ватутин жаловался на странные ощущения в ране, дискомфорт и чувство присутствия постороннего тела. Врачи в ответ успокаивали: ничего страшного, надо потерпеть. Когда боли стали невыносимыми и Ватутин всё время кричал, его жена потребовала снять гипс. Сняли – а там уже ползают опарыши толщиною в палец. Оказывается, идёт заражение, газовая гангрена. В это же время, с 23-го марта, у Ватутина (до этого чувствовавшего себя всё лучше и бодрее), поднялась температура и начало резко ухудшаться самочувствие. Хрущёв рассказывает об этом следующим образом: «… Лечение командующего шло довольно успешно … Он чувствовал себя хорошо, уверенно выздоравливал, уже начал заниматься делами и был даже назначен день, когда он сможет официально приступить к исполнению прежних обязанностей и вернуться во фронтовой штаб. Но вот как-то он говорит мне: «Что-то температура у меня поднялась, и я плохо себя чувствую». … Решили, что это – рецидив малярии. Через день-два процесс стал нарастать. Тогда врачи сказали: «Это не малярия, это — более серьезное явление, возникло заражение раны». Это всех встревожило. Заражение раны — нагноение, гангрена, ампутация конечности или смерть. Надо было срочно лечить…». Засуетились, забегали все именитые врачи СССР, второй раз прилетел из Москвы Бурденко (никогда ранее никто не слышал, чтобы этот интеллигентнейший человек так матерился, не понимая – как такое могло произойти). Экстренные и кардинальные медицинские мероприятия, включая ампутацию ноги (проведена 5-го апреля) уже не могли спасти пациента. Рана ведь была в верхней части бедра, где имеется много мышечной массы, и при допущенном развитии воспалительного процесса до определенной критической грани — спасти больного практически невозможно, поскольку отделять зараженную ткань уже неоткуда: пополам человека не разрежешь. Очевидно, что причиной подобного развития «лечения» послужило использование так называемой мази Вишневского. Некоторые авторы используют термин «медицинский геноцид», комментируя тот факт, что эту мазь в советских военных госпиталях наносили на все раны, сразу же, при первичной очистке и обработке раны. Поэтому часто ранения советских солдат заканчивались гангреной, и это слово хорошо известно каждому, кому доводилось знакомиться с художественной литературой о Великой Отечественной войне, начиная с «Повести о настоящем человеке» Бориса Полевого (ранее она входила в школьную программу по литературе). Мазь Вишневского состоит из трёх частей: берёзового дёгтя, ксероформа и касторового масла. Березовый дёготь – это герметик. Ксероформ — это химическое вещество с некоторым дезинфицирующим действием. Касторовое масло — это масло с раздражающим влиянием на живую ткань, вследствие чего применяется в основном как слабительное. Главное действие мази Вишневского, вследствие наличия дёгтя и касторового масла – согревающее, предотвращающее доступ кислорода к ране, типа компресса, и, следовательно, способствующее возникновению воспаления и, в частности, анаэробного воспаления. Мазь Вишневского по-настоящему эффективна для лечения таких явлений, как фурункулы. Фурункул — это гнойник, находящийся внутри кожи. Он надёжно ограничен толщей кожи от подкожной клетчатки, и поэтому фурункулы — это всегда местные, внутрикожные гнойники, которые никогда не переходят в распространяющиеся гнойные флегмоны. При фурункулах можно применять согревающие мази, так как ввиду анатомического расположения фурункула внутри кожи нет риска распространения гнойного процесса. Применение мази Вишневского при фурункулах даёт согревающий эффект и так называемый эффект «созревания», то есть быстрого нагнаивания фурункула. А поскольку фурункул быстрее нагнаивается, то он быстрее и выгнаивается, то есть совсем проходит, так как фурункул никогда не переходит в распространённый гнойный процесс. Совсем другое дело – огнестрельные раны, которые не изолированы от остального организма. Мазь Вишневского перекрывает доступ кислорода к ране и способствует возникновению анаэробной инфекции. А для раны самое главное — это дыхание; жирные же мази перекрывают ранам кислород, эффективно выключая клеточное дыхание. Если наложить мазь Вишневского на загрязнённую огнестрельную рану, то это будет гарантией гангрены, поскольку масляная основа мази лишает рану кислорода и обеспечивает наилучшие условия для развития анаэробной, бескислородной, гангренной инфекции. Для обработки ран, гораздо эффективнее использовать простейшие дезинфицирующие препараты, вроде всем известной «марганцовки». Для сравнения, у «наших англо-американских партнеров» случаев гангрены и в помине не было, и это слово не встречается в американских военных мемуарах. Секрет простой — американцы никогда не лечили раны согревающими мазями типа мази Вишневского. Они вообще никогда не пользовались никакими мазями — только хирургическая обработка, очистка, промывание раны антисептиком, широкое иссечение мёртвых тканей, антибиотики и всё. В американской военно-полевой медицине гнойные осложнения чрезвычайно редки, и никогда не были проблемой. Ниже приведен рассказ офицера-танкиста, из 4-й танковой армии Первого Украинского фронта, получившего аналогичное ранение во время сражений в районе Волочиск – Чёрный Остров (в ходе Хмельницко-Черновицкой наступательной операции), практически одновременно с Ватутиным. Из этого рассказа мы можем увидеть и сравнить, можно ли было спасти Ватутина от «смертельной бандеровской пули»: «… я получил ранение. Тяжелое. В левое бедро. Сильное кровотечение... Капитан Порамошкин наложил повязки, шину и отнес в бригадную санчасть. В санчасти со мной ничего не делали. С первой машиной отправили в с. Оринино, где размещался медсанбат. Врачи меня знали. После осмотра сказали: «Довоевался! Ампутация». Я в резких тонах ответил: «Нет». «На операционном посмотрим, — ответили мне, — нога сильно отекла. Много крови пошло в мышцы. Кость задета, но не перебита. Большая вероятность развития газовой гангрены». … После того как очнулся от наркоза, рассказали, что чистили долго. Разрезы делали слоями. Рана оказалась с наружной стороны бедра 20 см, а с внутренней 16. В первый день сделали три перевязки. В слоеную рану закладывали и меняли прокладки, густо смоченные марганцовкой. Мне объяснили, это для того, чтобы не допустить анаэробной инфекции (микробы, развивающиеся без доступа кислорода). Если они появятся, то газовая гангрена, ампутация или смерть. Бедренная кость задета, но не перебита. Поврежден седалищный нерв… В медсанбате я пролежал до тех пор, пока не наступила у врачей уверенность, что воспалительного процесса нет и меня можно эвакуировать. Доехали до Шепетовки. Стояли очень долго. Узнал, что в Шепетовке расположен наш армейский госпиталь. Решил добраться туда, а не ехать дальше. Причина: мне нужны частые перевязки. В условиях теплушечного эшелона и такого медобслуживания (медсестра была одна на два вагона, врачи были в пассажирском вагоне в середине поезда) перевязки были практически невозможны. Уговорил медсестру и начальника эшелона отдать мне карточку раненого, и помочь с транспортом. Они пошли на этот шаг потому, что не были уверены, довезут меня или нет. Добрались до госпиталя. Встретили нормально. Сразу в перевязочную. Хирург капитан медицинской службы Беридзе очень ругался в период перевязки. Говорил, что какой идиот с такой раной решил отправить эшелоном из теплушек. Опять частые перевязки. Через две недели отобрали костыли и дали палочку. Для меня это было очень нелегко. Лечение шло нормально. На одной из перевязок врач завел разговор, откуда я, где учился и прочее. Разговор велся в первую очередь с целью отвлечь меня от процесса перевязки. Перевязка все же была болезненной процедурой. Раны были обширные и рубцевались медленно. Перевязки делались часто. Обрабатывали, чтоб не загноилось. Я рассказал, кто я, откуда, где учился, как пришлось исполнять обязанности старшего врача полка. После этого разговора отношение ко мне было истинно товарищеским. Врач Беридзе, который при первой встрече ругался, сказал, что он поставит меня на ноги. Мне трижды переливали кровь. … Раны постепенно заживали. Рана на внутренней части бедра закрылась. … Попросил выписать. Пролежал в госпитале три месяца. Я вернулся в полк с палочкой. Долечивался у себя в полку…». А генерал Ватутин скончался в 1 час 30 минут, 15-го апреля – в день, когда вверенные ему войска Первого Украинского фронта победно завершили штурм Тернополя – последнего населенного пункта в ходе Хмельницко-Черновицкой наступательной операции, разработанной Ватутиным и стартовавшей через трое суток после его ранения. «… Смерть есть смерть. Ее прихода Все мы ждем по старине. А в какое время года Легче гибнуть на войне? Летом солнце греет жарко, И вступает в полный цвет Все кругом. И жизни жалко До зарезу. Летом — нет. В осень смерть под стать картине, В сон идет природа вся. Но в грязи, в окопной глине Вдруг загнуться? Нет, друзья... А зимой — земля, как камень, На два метра глубиной, Привалит тебя комками — Нет уж, ну ее — зимой. А весной, весной... Да где там, Лучше скажем наперед: Если жалко гибнуть летом, Если осенью — не мёд, Если в зиму дрожь берёт, То весной, друзья, от этой Подлой штуки — душу рвёт…»
  4. Николай Декапольцев

    Та весна: Юбилей взятия Тернополя

    75 лет назад – 15-го апреля 1944 года – завершился штурм города Тернополя советскими войсками, с результатом «военная победа». Областной центр Тернополь занимает первое место по длительности его непрерывной обороны немцами, среди городов Украины, опережая Черкассы (штурмовались ровно месяц советскими войсками) и даже Харьков (штурмовался обеими сторонами шесть раз, но в каждом случае менее месяца). В ходе Хмельницко-Черновицкой наступательной операции войск Первого Украинского фронта, Тернополь оказался в полосе наступления 60-й общевойсковой армии генерала Черняховского; главная нагрузка боёв за Тернополь легла на 15-й стрелковый корпус этой армии, которым командовал генерал Людников (герой обороны Сталинграда, где его дивизия в течение 100 суток удерживала завод «Баррикады», вернее – прибрежный участок размером 700 х 400 метров, называемый «Остров Людникова»). По результатам Битвы за Тернополь, оба пошли на повышение в должности, и уже в следующей операции («Багратион») Людников командовал армией (39-й), а Черняховский – фронтом (Третьим Белорусским). Рассказывая о Битве за Тернополь, большинство авторов сетует на «отсутствие у советских войск опыта боевых действий в городских условиях» (это у Людникова-то), хотя на самом деле 60-я армия генерала Черняховского имела более чем богатый опыт городских сражений за Воронеж. Рекордная длительность боёв за Тернополь объясняется в первую очередь тем, что хорошо укреплённый город (с большим количеством старых зданий, где стены имели толщину полтора метра) с самого начала попытались взять малыми силами и при недостаточном количестве артиллерии и боеприпасов. Впервые 60-я армия подошла к Тернополю 8-го марта и сразу начала его штурм. В течение трёх дней (первый штурм) наступающим сопутствовал успех и продвижение, пусть и медленное, но с 11 марта противник подтянул подкрепления и выбил из города советские части. Затем было ещё несколько попыток штурма, давших лишь ограниченный результат. С 21 по 24 марта была успешно проведена операция на окружение Тернополя – с этого времени город был заблокирован, а немецкому гарнизону снабжение сбрасывалось с парашютов. Попытки противника деблокировать окруженный гарнизон ударами танковых соединений были успешно отражены советской артиллерией на внешнем кольце оцепления. С 31-го марта советские войска наконец прорвали рубеж обороны вокруг Тернополя и, подтянув крупные силы артиллерии, начали успешно (пусть и медленно) с боями продвигаться вглубь городской застройки. Примерно с 4-7-го апреля штурм несколько приостановился, в связи с пересменкой и перегруппировкой воинских частей. Тем временем, с 12-го апреля немцы снова организовали масштабный танковый удар «снаружи», пытаясь деблокировать тернопольский гарнизон. Подробнее об этом сражении будет рассказано отдельно, главное – это послужило причиной того, что советское командование отдало приказ на генеральный штурм города, который должен был завершиться только полной военной победой. Дело в том, что несколькими днями ранее, из-за неудачных (мягко говоря) решений и.о. командующего Первым Украинским фронтом маршала Жукова (который временно заменял раненого генерала Ватутина), немецкая танковая армия успешно прорвалась из так называемого Каменец-Подольского «котла», выйдя из окружения в районе Бучача (в 50 километрах южнее Тернополя). Если бы теперь ещё и допустить деблокирование Тернопольского гарнизона, то Жукову (имей он понятие об офицерской чести) оставалось только застрелиться, ну или расстрелять Черняховского с Людниковым (что было бы более ожидаемо от него). Поэтому, отдав приказ на начало операции по «спасению» тернопольского гарнизона, немецкое командование тем самым обрекло этот гарнизон на очень быстрое уничтожение и «любой ценой». Начавшись 13-го апреля в 15:00, заключительный штурм непрерывно продолжался больше суток. 14-го апреля в 12:00, советская 302-я стрелковая дивизия прошла центр города и вышла на западные окраины, а в 16:00 другая дивизия (336-я) завершила очистку последних зданий в западных кварталах. Последние немецкие защитники Тернополя (их оставалось 1500 чел, включая несколько десятков военнослужащих из украинской дивизии СС «Галиция»), под колоссальным давлением покинули свои позиции в городских развалинах, и в ночь с 13 на 14 апреля прорвались по остаткам дамбы Львовского шоссе через Тернопольское озеро, оказавшись на другом берегу реки Серет – в селе Загребелье (ныне это микрорайон «Дружба» в черте города Тернополя). Их отход прикрывали последние три САУ и 200 смертников, которые на следующий день все погибли в бою с советской 302-й дивизией. В Тернополе остались только брошенные немцами раненые, лежавшие в подземной галерее монастыря (сейчас здесь находится здание Государственного архива Тернопольской области). Вот как это описывал известный писатель, в те дни – фронтовой корреспондент Константин Симонов: «Ходим по огромным темным подземным галереям Доминиканского монастыря. Сыро. Мрачно. Гнетущий запах трупов, гниющего тела. Заходим в похожую на тоннель метро длинную подземную галерею. Узкий проход. С двух сторон в три этажа нары. На них вповалку раненые. В других подвалах они тоже есть, но здесь их больше – несколько сот человек. Со сводов на шинели капает какая-то черная жидкость. К нарам прилеплено несколько свечек. Иду вдоль нар, все время тычась плечами в ноги. Мертвые лежат между живыми. Встречаю ксендза-поляка, который во время осады прятался тут в подвалах, а сейчас обходит умирающих. Проходим с ним по одной из галерей. Показывает мне на железную дверь, говорит, что там помещение, куда складывали безнадежных. Влезаю в комнату. Свечу фонарем. Весь пол завален мертвецами. Уже поворачиваюсь, чтобы выйти, как вдруг из угла подвала хрип: «Вассер... вассер...» (воды, воды)». Сам К.Симонов оказался в эти дни в Тернополе совсем не случайно. Дело в том, что весь так называемый свободный мир, включая и «наших англо-американских партнеров», считал незаконной аннексию Западной Украины, которую Советский Союз произвёл в самом начале Второй Мировой войны в соответствии с «пактом Молотова-Риббентропа» от 23-го августа 1939 года (сейчас, правда, на эту дату приходится День украинского флага). Соответственно, «партнёры» на своих картах продолжали рисовать границы между СССР и Польшей по линии на 1-е сентября 1939 года, т.е. Тернополь (как и более западные Львов и Ивано-Франковск) считался территорией Польши, незаконно аннексированной Советским Союзом. Поэтому, взятие Тернополя советскими войсками в 1944 году рассматривалось как уже вторжение в Польшу, а значит – и в тогдашний Евросоюз (до этого СССР всего лишь освобождал свою территорию). Вот почему весь цивилизованный мир, запасшись попкорном, неотрывно следил за ходом боевых действий в районе Тернополя, и сюда съехалось огромное количество иностранных журналистов, освещавших ход событий в западных СМИ. Соответственно, прибыли и советские журналисты, и Симонов – один из них, много оставивший записей о Тернополе. Прорвавшись в Загребелье, немцы заняли круговую оборону. Это село было сильной оборонительной позицией, поскольку, находясь на западном берегу реки Серет, южная часть Загребелья доминирует над окружающей местностью и обеспечивает круговой обзор на 6 километров. С самого начала Битвы за Тернополь, Загребелье рассматривалось немцами как плацдарм для возможного отхода за пределы города, поэтому его обороняла наиболее боеспособная из частей тернопольского гарнизона – батальон спецназа «Демба», и здесь же базировалась немецкая дальнобойная артиллерия. Все здания были приспособлены для обороны, все колокольни – для размещения артиллерийских корректировщиков. Но всё же, перейдя из толстостенных каменных зданий центра Тернополя в Загребелье, немецкий гарнизон оказался фактически беззащитным, и жить им оставалось день-два – это понимали все без исключения. Для создания артиллерийского пояса вокруг Загребелья, обе приданные 60-й армии артиллерийские дивизии прорыва были переброшены на внешнее кольцо окружения. В частности, 17-я артиллерийская дивизия прорыва, поддерживая атаки 322-й, 148-й и 107-й стрелковых дивизий, заняла позиции от с. Богдановка до с. Козлов, а 1-я гвардейская артиллерийская дивизия прорыва – от с. Козлов до с. Денисов и с. Теофиловка (она поддерживала атаки 135-й и 340-й стрелковых дивизий). До этого, советские войска уже вели штурм Загребелья, начиная с 28-го марта, силами 117-й гвардейской стрелковой дивизии, последовательно занимая квартал за кварталом силами штурмовых групп. Тактика была следующей: штурмовая группа подбиралась к очагу сопротивления противника на расстояние 70-80 метров. В сумерках к нему выкапывалась траншея (называемая «усы»), которая заканчивалась на расстоянии броска гранаты от позиций противника. С началом штурма здания, тот из солдат, что лучше всех метал гранаты, по этой траншее подбирался поближе к немецкой обороне, прикрываемый огнём всей группы, и забрасывал немцев гранатами. После этого штурмовая группа врывалась в здание, очищала его от противника и сразу готовилась к обороне, поскольку в большинстве случаев немцы начинали попытки отбить здание отчаянными контратаками. 15-го апреля, хотя немецкая оборона в Загребелье резко усилилась, вобрав в себя остатки тернопольского гарнизона, их положение стало абсолютно безнадёжным. В этот день, к давно уже штурмовавшей Загребелье 117-й гвардейской стрелковой дивизии, присоединилась 336-я, а также остатки 14-й гвардейской танковой бригады из состава 4-го гвардейского Кантемировского танкового корпуса (5 танков Т-34), часть сил 52-й танковой бригады 6-го танкового корпуса (из 3-й гвардейской танковой армии), передислоцировавшейся в район с.Почапинцы (10 танков Т-34), и батарея СУ-152 (4 машины). Весь день Загребелье подвергалось постоянным ударам советской артиллерии и авиации. Участок, контролируемый немцами, сократился до 1 километра в диаметре. Командир немецкого гарнизона Тернополя, генерал Нейндорф – погиб (15-го апреля, похоронен в Загребелье), принявший командование его заместитель генерал Шонфельд – погиб (16-го апреля в ходе попытки прорыва). В 22 часа, на совещании оставшихся в живых немецких офицеров было принято решение прорываться из Загребелья двумя группами по 700 человек в разные стороны: на северо-запад в район с. Козлов и на юго-восток навстречу танкистам (наносившим в это время внешний деблокирующий удар). В 2 часа ночи (на 16-е апреля) обе группы пошли на прорыв. В ходе попытки прорыва, почти все они были уничтожены – вырваться смогли только 57 человек (в том числе двое – из состава дивизии СС «Галиция»). В частности, южная группа, прорывавшаяся навстречу эсэсовским танкистам, вышла к с. Почапинцы, когда те танкисты как раз уже догорали в своих танках. Окруженцы нарвались прямо на штаб советской 53-й танковой бригады, рядом с которым располагалась в резерве рота тяжёлых танков. В результате скоротечного боя, измученная группа прорывавшихся из окружения была рассеяна, все офицеры убиты, а солдаты в количестве 300 чел. сдались в плен, и лишь 37 человек сумели добежать до позиций немецких танковых частей в с. Великий Ходачков. 17-го апреля ещё 5 немецких солдат, прорвавшись из окружения, достигли позиций немецкой 357-й пехотной дивизии севернее с.Козлов, а 18-го апреля – последние двое, они-то и сообщили о полной гибели тернопольского гарнизона. Боевые действия в самом Тернополе и Загребелье завершились 15-го апреля. Город был полностью разрушен, из-за этого органы советской власти и местного самоуправления Тернопольской области временно (несколько послевоенных лет) размещались в соседнем райцентре Чертков. В 1990-м году по решению Тернопольского горсовета были демонтированы памятники советским воинам, установленные в 60-х годах, включая обелиск Победы (стоявший на ул. Русской) и танк на пьедестале (на улице Мазепы). Мой дед, офицер артиллерийской разведки Пётр Прокофьевич Лисичкин, принимавший непосредственное участие в описанных выше событиях, в эти же дни был принят в члены Коммунистической партии Советского Союза, что являлось тогда высоким признанием боевых заслуг. Интересно, что произошло это именно в тех краях, где ещё десятилетиями после войны, на предложение вступить в КПСС, местные часто отвечали: «спасибо, в СС я уже был». Воинским частям и соединениям, отличившимся в боях за Тернополь, было присвоено почётное наименование «Тарнопольских» (так раньше этот город назывался, через «а»). Вечером 15-го апреля, в честь освобождения Тернополя, в Москве был дан торжественный салют второй категории (двадцать четыре артиллерийских залпа из 224-х орудий). «… Сказкой стали мы, Песней стали мы, Были мы, как правда, прямы. Жили мы не зря: Были, как заря, В небе Победные огни!» На втором фото: репродукция картины художника Макарова «Штурм города Тарнополя» (холст, масло) – из фондов Чувашского национального музея.
  5. Николай Декапольцев

    Та весна: Юбилей взятия Евпатории

    75 лет назад – 13-го апреля 1944 года – Сталин ввёл войска в Евпаторию – лучший (по моему мнению) из курортов Крыма. Это произошло на пятый день Крымской наступательной операции. Данная операция началась 8-го апреля, штурмом главной полосы немецкой обороны на Перекопе и Сиваше, силами Четвёртого Украинского фронта под командованием генерала Толбухина. На Перекопе оборона противника была прорвана в первый же день – 8-го апреля, а на Сиваше – 11 апреля. Вторую полосу обороны противника (на перекопском направлении, где наступала 2-я гвардейская армия генерала Захарова) составляли так называемые Ишуньские позиции, центром которых было село Ишунь (в 20-ти километрах южнее Армянска, на развилке дорог Армянск – Симферополь и Армянск – Джанкой). Здесь, кроме густо построенных немецких долговременных огневых точек и минных полей большой площади, дальнейшее продвижение затрудняли два перешейка: каждый метр их был пристрелян противником. В течение двух дней войска 2-й гвардейской армии были задержаны на этом рубеже. Однако с 11-го апреля, в связи с успешным прорывом обороны противника в полосе наступления соседней (51-й) армии на Сивашском плацдарме, и угрозой выхода частей этой армии в тыл Ишуньским позициям, немецкое командование начало постепенный отход, и в ночь на 12-е апреля войска 2-й гвардейской армии заняли Ишуньские укрепления и вышли к третьей полосе обороны противника – реке Чатырлык. Сама река Чатырлык, шириной в несколько метров, не глубокая, хотя и с обрывистыми в отдельных местах берегами, не являлась значительным препятствием. Но немцы создали на ее южном берегу сильно укрепленную оборонительную позицию, вырыли траншеи, окопы, противотанковый ров, заминировали броды и мосты. Всё-таки советским разведчикам удалось обнаружить брод, и под покровом тумана группа бойцов форсировала реку и зашла в тыл к противнику. Одновременно в «лобовую» атаку пошли основные силы 3-й гвардейской стрелковой дивизии, при поддержке бронетехники. В течение нескольких часов сопротивление противника на последней полосе обороны было сломлено. Отступая на Симферополь и далее на Севастополь, немцы оставляли заслоны, разрушали и минировали дороги. С целью их преследования, в составе обеих армий создавались мобильные отряды. Хотя прорыв перекопских позиций противника был в целом успешным, но перед Армянском бронетехника 2-й гвардейской общевойсковой армии напоролась на минное поле, из-за чего потеряла 65% своего состава. Поэтому для взятия Евпатории (находившейся в стороне от оси главного удара армии), был создан сводный мобильный отряд достаточно пёстрого состава, куда вошли: - 1 (один) «обычный» танк Т-34, - 10 тяжёлых танков КВ-85 (экспериментальные машины, переходная модель: с ходовой частью от устаревших «КВ-1» и башней от новых «ИС-1», с пушкой калибром 85-мм; их было изготовлено всего 148 штук), - рота огнемётных танков (8 машин) «ТО-34» из состава 512-го отдельного огнемётно-танкового батальона. Внешне это обычные танки, но вместо курсового пулемёта у них установлен огнемёт, извергающий струю пламени на 70 метров (а при использовании спецсмесей – и на 130). Один танк из этих танков до сих пор стоит на постаменте в парке Победы в Симферополе. Этот сводный отряд (танки плюс пехота 24-й гвардейской стрелковой дивизии на грузовиках и бронетранспортёрах) выдвинулся на Евпаторию через Новосёловское, т.е. напрямую (а не через Саки, как ездят сейчас). Возглавил этот отряд подполковник Пузанов. Второй мобильный отряд, также для действий в направлении Евпатории (два батальона из 3-й гвардейской дивизии, усиленных самоходной артиллерией), возглавил капитан Стребунов. Третий отряд (из состава 87-й гвардейской стрелковой дивизии) действовал западнее – в направлении на Ак-Мечеть (ныне Черноморское), на северной оконечности мыса Тарканхут. Оба наступавших на Евпаторию отряда, периодически взаимодействуя друг с другом, быстро продвигались к побережью, сбивая с дороги заслоны противника и преодолевая минные поля. Темп наступления был исключительно высок. Необходимо заметить, что на данном этапе войны, в среде советских офицеров уже считалось неспортивным – добиваться победы в сражении в ходе прямолинейной атаки. Даже если речь шла о взятии одинокого сарая в поле, необходимо было применять весь арсенал военной науки (с элементами научной новизны): манёвр, обход, охват, взаимодействие всех родов войск и видов Вооруженных Сил, привлекая поддержку с воздуха и с моря. Вот и для «облегчения» взятия Евпатории, в тыл противнику был высажен морской десант: группа пехотинцев на лодках выдвинулась из района Скадовска через Керкинитский залив (отделяющий западное побережье Крыма от материка). Глубина этого залива – от 10 до 20 метров, а большинство бойцов не умели плавать, и командование рассадило «морской» десант таким образом, чтобы в каждой лодке был хотя бы один опытный пловец. Но всё обошлось: десант благополучно преодолел Керкинитский залив и высадился западнее Евпатории – в тыл противнику. 12-го апреля мобильные отряды вышли на дальние подступы к Евпатории и завязали сражение. Часть немецких подразделений с боем прорвалась вдоль берега в направлении Саки, покинув Евпаторию. В это время отступающая через Евпаторию с Тарканхутского полуострова 9-я румынская кавалерийская дивизия разрозненными группами сдавалась в плен, но были и такие, что пытались с боем пробиться к морскому порту и попытаться покинуть Евпаторию морем. Отряду капитана Стребунова за ночь (с 12 на 13 апреля) пришлось восемь раз вступать в бой с такими группами. Тогда как более громоздкий и обладающий мощными средствами отряд подполковника Пузанова действовал как таран, сбивая немецкие заслоны. В ночь на 13 апреля оба отряда вплотную подошли к Евпатории, продвинувшись за день до 65 км. Командир одного из отрядов, капитан Стребунов, выслал в город две разведгруппы. Первая из них вела разведку Евпатории от конечной железнодорожной станции до озера Мойнаки. Войти в Евпаторию она должна была в районе Грязелечебницы (ныне там остановка трамвая, курсирующего мимо озера Мойнаки). Вторая группа получила задание вести разведку севернее озера Сасык на Новую Владимировку и Саки. Основные же силы отряда вели бой с отступающими с севера и запада частями немцев в 10 км от Евпатории. Прикрывая свои отходящие колонны, противник остановил продвижение советских отрядов перед узлом дорог в районе каменоломни. В 5 часов 12 минут утра разведка достигла Евпатории. В городе метались немецкие солдаты из карательных подразделений, минируя и разрушая здания и инфраструктуру. В седьмом часу утра главные силы отряда капитана Стребунова, после боя на подступах к Евпатории, вошли в город. Первый батальон наступал со стороны элеватора, имея впереди зенитно-пулеметную установку. Одна рота перекрыла Симферопольское шоссе, остальные устремились к центру города. В это время солдаты второго батальона, силами одной роты прорвались к центру, а две другие роты устремились соответственно к санаторию «Чайка» и Евпаторийскому Маяку. Часть сил выходила на северо-западные окраины, чтобы перекрыть дороги и не допустить прорыва противника, отходящего со стороны Тарканхута. В бою за порт, откуда проводилась эвакуация морем, противник фанатично сопротивлялся, устремляясь к спасительным причалам и отчаянно пытаясь сбросить советских солдат в море. Здесь, в пехотном строю, пришлось идти в атаку даже минометчикам и артиллеристам, связистам и саперам, пытаясь в рукопашной схватке не пропустить противника в порт. Подробнее о технических особенностях немецкой эвакуации из Крыма, рассказано ниже по тексту. Подразделения второго батальона (из отряда капитана Стребунова), совместно с танками из отряда подполковника Пузанова, овладели железнодорожным вокзалом. В этом районе противник крупными силами пехоты предпринимал отчаянные усилия пробиться вдоль железной дороги на восток (к Сакам), но подошедшие советские огнемётные танки охладили этот наступательный порыв. А противотанковая советская батарея, прикрывая выходы из Евпатории на север и восток, встречала плотным огнем колонну немецкой бронетехники, пробивающуюся на Саки по шоссе. К полудню 13-го апреля, окраин Евпатории достигли основные силы 3-й гвардейской стрелковой дивизии (5-й и 9-й полки), следовавшие вдогонку за мобильным отрядом. Сопротивление противника в городе было прекращено. В полдень на Театральной площади состоялся митинг в честь освобождения, а в 15 часов Евпаторию посетил командующий Четвёртым Украинским фронтом генерал Толбухин и представитель Верховного Главнокомандующего маршал Василевский. Не сбавляя темпа, танкисты с пехотой на броне, выдвинулись на Саки; в 13 часов они уже завязали сражение с противником в районе химзавода. Бой за овладение Саками длился с полудня до 20-ти часов вечера, и завершился военной победой советских войск. В целом, за сутки боев и преследований противника на пути от Чатарлыка к Евпатории и затем к Сакам, подразделения 3-й и 24-й гвардейских стрелковых дивизий из состава 2-й гвардейской армии, овладели 42-мя населенными пунктами. Приказом Верховного Главнокомандующего И.В.Сталина, этим двум дивизиям, а также 512-му отдельному огнеметно-танковому батальону, артиллерийским и инженерным частям – было присвоено почетное наименование «Евпаторийских», и в их честь в 21 час 13-го апреля в Москве был дан праздничный салют третьей категории (двенадцать артиллерийских залпов из 124-х орудий). Похожим образом развивались события в полосе наступавшей параллельно 51-й армии. После взятия Джанкоя, в её составе был сформирован мобильный отряд на основе 19-го танкового корпуса (две танковые бригады и одна мотострелковая), отдельной 6-й гвардейской танковой бригады, 52-го мотоциклетного полка, артиллерийских и инженерных частей. Следуя за передовыми отрядами, обе армии Четвертого Украинского фронта (2-я гвардейская и 51-я) на главном направлении удара, с 12-го апреля начали прорыв последнего рубежа немецкой обороны перед Симферополем (по линии Саки – Сарабуз (ныне Гвардейское) – Зуя – и далее по дороге Симферополь – Керчь), и уже 13-го апреля овладели Симферополем. Потеряв путь отступления на Севастополь через Симферополь, немцы пытались отходить другой дорогой – вдоль Южного берега Крыма, через Алушту и Ялту на Севастополь. Но 15-го апреля советские войска, ударом со стороны Симферополя, взяли Алушту, и у немцев остался только один путь – эвакуация по морю, с причалов на Южном берегу. При этом использовались быстроходные десантные баржи, подобные известным пассажирским судам типа «Ракета» / «Комета» / «Метеор». Учитывая малое количество посадочных мест, немцы не продавали билеты своим союзникам – румынам, и те зачастую открывали огонь им вслед, прежде чем оказаться в плену. Советская авиация пыталась помешать эвакуации войск противника, но эти баржи, являясь слишком малоразмерными и быстроходными целями, были малоуязвимы для ударов с воздуха. А с моря им в те дни почти ничего не угрожало. Обычно указывается, что «освобождению Крыма, а также Одессы, содействовал Черноморский флот». Это не совсем верно, если не сказать – «неверно в принципе». Как известно, Флот состоит из пяти родов войск: надводных и подводных сил, морской авиации, береговой обороны и морской пехоты. Так вот, в данный период принимали участие в боевых действиях только последние четыре из них, т.е. морская авиация и морская пехота, личный состав частей береговой обороны и несколько подводных лодок. Что же касается главных – надводных сил флота, то из их состава в боевых действиях участвовали только торпедные катера, сторожевые и тому подобные малотоннажные суда. Большие боевые корабли Черноморского флота в этих операциях участия не принимали, оставаясь на своих базах в Новороссийске, Поти, Туапсе. Это было связано с трагическим случаем, когда полностью погиб отряд кораблей, в составе лидера «Харьков» и двух эсминцев (под «лидером» понимается так называемый супер-эсминец, близкий к лёгкому крейсеру, корабль с усиленным артиллерийским вооружением, пробивающий дорогу для обычных эсминцев). Этот отряд 6-го октября 1943 года выдвинулся со стороны Новороссийска на обстрел Ялты, но после частичного выполнения задания был атакован немецкой авиацией и уничтожен в течение дня. Хотя на войне бывают потери, но дикость этого случая заключалась в том, что отряд (особенно лидер «Харьков») имел новейшую систему ПВО, и находился в зоне действия советских истребителей прикрытия – однако получилось так, как получилось. Взбешенный Сталин в тот же день издал директиву о том, что теперь ни один корабль не может выйти в море, кроме как по его личному указанию. Весной 1944 года такого указания не поступило: было сказано, что операция имеет статус сухопутной, и изгнание немцев из Крыма не стоит того, чтобы потерять хотя бы один корабль (а его бы обязательно потеряли, и вряд бы только один). Поэтому корабли Черноморского Флота в эти дни оставались на своих базах. Развивая наступление, советские войска к 16 апреля со всех сухопутных направлений вышли к Севастополю. Попытка взять город с ходу потерпела неудачу, и началась подготовка к его полноценному штурму. Интерактивная карта боевых действий: https://yandex.ua/maps/?um=constructor%3Ae8791c8bd8222564cc526557b960b7ffd5e9d969d9eaa6e58ad5138a21c1565d&source=constructorLink
  6. Николай Декапольцев

    Та весна: Юбилей взятия Джанкоя

    75 лет назад – 11-го апреля 1944 года – Сталин ввёл войска в Джанкой – районный центр и крупный транспортный узел в северной части Крыма. Хотя этот населенный пункт расположен сразу при «входе» в Крым, его удалось взять только на третий день, после кардинального изменения всего плана операции. Крымская наступательная операция началась утром 8-го апреля, и проводилась силами Четвёртого Украинского фронта, который имел в своём составе лишь две общевойсковые армии (2-ю гвардейскую и 51-ю) и один танковый корпус (19-й, генерала Васильева). Для сравнения, каждый из его северных соседей (Первый, Второй и Третий Украинские фронты) включал с десяток общевойсковых армий и с десяток танковых корпусов, сведенных в шесть танковых армий. Это и не удивительно, ведь Крым является стратегически тупиковым направлением, и интересен лишь как база флота для поддержки прибрежных операций южного фланга войск, рвавшихся в глубину Европейского Полуострова. Зато, в соответствии с советским принципом комплектования войсковых соединений, каждый из четырёх фронтов имел в составе одну воздушную армию. И если на первых трёх «украинских» фронтах авиация разрывалась, пытаясь хотя бы понемногу поддерживать каждую из многочисленных наземных армий, то на Четвёртом Украинском, на одну воздушную армию приходилось лишь две наземных, т.е. в небе Крыма имел место переизбыток советской авиации. Однако её применение сдерживалось дефицитом горючего, поскольку пути его подвоза ещё не были восстановлены; накопленных запасов горючего и боеприпасов хватило только до подступов к Севастополю (как мы увидим далее, к нему вышли уже через неделю, 16-го апреля, но потом не могли его взять до 9-го мая, в первую очередь из-за отсутствия горючего и боеприпасов). Сначала план операции не предполагал первоочередное овладение Джанкоем. Ожидалось упорное сопротивление противника на Перекопском перешейке, который и был поэтому определён как точка приложения усилий обеих армий и танкового корпуса: они, наступая встречным курсами под углом 90 градусов относительно друг друга, должны были встретиться на Перекопе, и совместно прорвать перекопский рубеж обороны противника. Однако этот план слабо учитывал особенности исходных позиций обеих армий, поэтому не был реализован и, как уже сказано выше, был полностью переделан уже в ходе начавшейся операции. В частности, наступавшая западнее, 2-я гвардейская армия должна была штурмовать Перекоп «в лоб», что в течение столетий считалось практически нереальной задачей. Перекопский перешеек, шириной до 8 км (от Керкинитского залива до Сиваша) весь перегорожен древним оборонительным сооружением, называемым «Турецкий вал» (поскольку до 18-го века Крым принадлежал Турции, и по этому валу проходила граница между двумя империями). Этот вал имеет высоту порядка 10 метров, а у подножия (с северной стороны) проходит ров, шириной 40-45 метров и глубиной 10, местами и до 15. То есть штурмующие войска должны сначала спуститься в ров на 10 метров, пройти по его дну 45, а затем карабкаться на 20-ти метровый гребень вала. В наши дни здесь проходит линия разграничения между Украиной и РФ: украинский пункт пограничного контроля находится в 1000 метрах севернее Турецкого вала, российский – в 200 метрах южнее, а сам вал и несколько сотен метров севернее – это пограничная зона, контролируемая РФ. Доступ туристам для осмотра вала (с российской стороны) открыт на его западных и центральных участках. Однако, неприступный Турецкий вал в нескольких местах пробит проходами (иначе бы невозможно было попасть в Крым). Это две автомобильные дороги (на Херсон и на Каховку) и железная дорога. Именно последним проходом и воспользовались в октябре 1943 года передовые части 19-го танкового корпуса, прорвавшись по железнодорожным путям через Турецкий вал и удержав позиции в нескольких сотнях метров южнее его. За это командир корпуса генерал Васильев тогда же получил звание Героя Советского Союза. И вполне заслуженно: теперь, в апреле 44-го, войскам 2-й гвардейской армии уже не надо было прорывать Турецкий вал, поэтому населенный пункт Армянск, находящийся в нескольких километрах южнее, был взят уже к 15-00 в первый день наступления. А непосредственно в Турецком валу размещался командный пункт руководителей операции – командующего Четвёртым Украинским фронтом генерала Толбухина и куратора из Москвы – маршала Василевского; он и сейчас открыт для посещений. Совсем по-другому развивались события в полосе наступления соседней 51-й армии. Здесь тоже имели большое значение успехи осени 1943 года, когда передовые части этой армии форсировали залив Сиваш. Это тоже считалось нереальной задачей, поэтому южный берег Сиваша противником даже не охранялся: советские войска переправились и окопались на позициях, с которых и началось апрельское наступление. Однако здесь ключевое слово – «переправились». Сиваш называют Гнилым Морем: это солёный водоём шириной несколько километров, достаточно мелкий – но имеющий болотистое дно и многочисленные ямы. Перейти его вброд можно только в сопровождении опытного проводника – такие привлекались из местного населения и из числа военнослужащих, призванных из этого региона. В ноябре 1943 года солдаты переходили Сиваш по колено, по пояс и по грудь в ледяной воде, группами по 4 человека, держась за руки или за ремни: если (вернее – когда) один проваливался в яму, остальные трое вытягивали его своим весом. Ещё «веселее» переправляли танки 19-го корпуса (а их было до 200 штук): понтон, на котором был зафиксирован один «Т-34», тянули руками 100 человек. Всё это делалось ночами и в полной тишине, а на том берегу танк сразу загонялся в укрытие (капонир) и маскировался. Поэтому переброска и сосредоточение войск 51-й армии и 19-го танкового корпуса на исходных позициях были произведены совершенно незаметно для противника. Далее предполагалось, что они будут наступать на юго-восток (как бы продолжая вектор своего движения при переправе Сиваша) и зайдут в тыл немецким позициям южнее Турецкого вала. Тем самым окажут помощь соседней 2-й гвардейской армии в его прорыве. Но всё получилось не так, как было задумано. Как раз 2-я гвардейская армия смогла собственными силами пройти сквозь Турецкий вал и взять Армянск, тогда как 51-я армия и 19-й танковый корпус натолкнулись на сильное сопротивление противника и в течение трёх суток в ходе ожесточенных атак безуспешно пытались продвинуться в сторону Перекопа. Наконец, руководитель операции, видя бесполезность этих попыток, а также учитывая, что отпала военная необходимость двигаться на Перекоп, развернул 51-ю армию на 90 градусов: теперь она должна была идти не на юго-запад, а на юго-восток – на Джанкой, параллельно (а не перпендикулярно) полосе наступления 2-й гвардейской армии. Это решение сразу привело к положительным военным результатам: в указанном направлении оборона противника оказалась гораздо слабее, и начала разваливаться. Практически сразу, 11-го апреля, был взят Джанкой, при этом в плен сдалось 20 тыс. румынских солдат. Так второй раз в истории был взят штурмом Турецкий вал (Перекоп), а первый раз это было в 1920 году, когда боевые действия воинов того состава Красной Армии (отцов тех, кто брал Перекоп в 44-м) так описал ныне забытый поэт прошлого века Владимир Маяковский, и эти стихи оказались актуальны для 1944 года: «… Слава тебе, краснозвёздный герой, Землю кровью вымыв, Во имя коммуны, к горе за горой Шедший твердынями Крыма! Они – за окопом взрыли окоп, Хлестали свинцовой рекою, А вы – отобрали у них Перекоп, Чуть ли не голой рукою. Они проползали танками рвы, Выпятив пушек шеи. Трупами рвы засыпали вы, По трупам перейдя Перешеек …» После того, как советские войска прорвали оборонительный рубеж на севере Крыма и овладели Джанкоем, немецкая оборона по всему Крыму рухнула. Противник начал отходить с востока на запад – в общем направлении от Керчи к Севастополю, и в этот же день (11 апреля) советские войска овладели городом Керчь, преследуя отходящего противника. Здесь, в восточной части Крыма, действовала Отдельная Приморская армия (она сначала не входила в состав Четвёртого Украинского фронта, но позже была ему подчинена, уже на финальной стадии операции). Эта армия стартовала с плацдармов в районе Керчи, и преследовала отходящего противника вдоль Южного берега Крыма, овладев 13-го апреля Феодосией и 15-го апреля Судаком. В это время в полосе центральной группировки произошёл трагический случай, сильно повлиявший на дальнейший ход операции. Сразу после взятия Джанкоя, 11-го апреля, командир 19-го танкового корпуса генерал Васильев прибыл на командный пункт одного из пехотных корпусов 51-й армии, чтобы урегулировать вопросы взаимодействия с пехотой. И здесь попал под очередной высокоточный немецкий авиаудар, подобно десяткам других советских генералов (трудно отделаться от ощущения, что это происходило неслучайно), был тяжело ранен и вышел из строя. Его место занял заместитель, не имевший достаточного политического веса, чтобы сказать «нет» ребятам с большими погонами, которые наперебой названивали из штаба фронта и хотели «всё и сразу». В результате 19-й танковый корпус, состоявший из четырёх бригад, был (говоря военным языком) «раздёрган». Одна танковая бригада из Джанкоя направилась на восток – чтобы перехватить противника, отходившего из Керчи на Симферополь. Эта задача была выполнена и перевыполнена: немецкие колонны были перехвачены танкистами в районе г. Белогорска (он тогда назывался Кара-су-базар) и раздавлены танками, а выжившие – пленены. Вторая, мотострелковая бригада, после Симферополя (взятого 13-го апреля) – отправилась на юг – на Алушту. Каждый, кому приходилось ездить в тех краях (на троллейбусе или машиной) может оценить всю ошибочность этого замысла. На узкой и извилистой горной дороге, остановить советскую танковую колонну смогли даже слабые и малочисленные румынские части, и Алушта была взята только 15-го апреля. Оставшиеся две танковые бригады 19-го корпуса, как и было задумано, после Симферополя рванули на Севастополь, но их сил было уже недостаточно для овладения этим городом сходу. Поэтому советские войска к 16-му апреля начали повсеместно выходить к Севастополю, но сражение за этот город оказалось затяжным и тяжёлым. Между тем, после взятия Джанкоя (11 апреля) и вышеупомянутого побоища под Кара-су-базаром, для немецких войск по всему Крыму наступил настоящий апокалипсис. Они массово эвакуировались из Ялты, Алушты, Феодосии и других причалов на Южном берегу, пристреливая лощадей (а у них вся артиллерия, полевые кухни и многое другое были на конной тяге). Все парки Ялты и Алушты (а позже – и Севастополя) были завалены мёртвыми лошадьми, как и в 1920 году, что нашло отражение в стихотворении белогвардейского поэта Николая Туроверова: Уходили мы из Крыма Среди дыма и огня. Я с кормы, все время «мимо», В своего стрелял коня. А он плыл, изнемогая, За высокою кормой, Все не веря, все не зная, Что прощается со мной. Сколько раз одна могила Ожидала нас в бою… Конь все плыл, теряя силы, Веря в преданность мою. Мой денщик стрелял не мимо, Чуть окрасилась вода… Уходящий берег Крыма Я запомнил навсегда. Интерактивная карта боевых действий: https://yandex.ua/maps/?um=constructor%3A7d1c3f70a5bc1bd668b13e232619132b20921c72d9095b6af8860387eafd4c98&source=constructorLink
  7. Николай Декапольцев

    Та весна: Юбилей взятия Одессы

    75 лет назад – 10-го апреля 1944 года – Сталин ввёл войска в город Одессу, которая на тот момент была столицей румынско-германского региона Транснистрии (Приднестровья). Считается, что этот город основан в 1794 году, как военно-морской порт в Российской Империи Романовых, на месте аннексированного у Турции более древнего поселения Хаджибей. Как и другие населенные пункты на северном побережье Чёрного моря, Одесса является молодым городом, поскольку ещё совсем недавно этот регион был затоплен морем; примерно 400 лет назад морская вода стала отступать, обнажая сушу и оставляя солёные лиманы – и здесь начали появляться города. Одессу окружают 8 крупных лиманов, что усложняет подходы к городу в ходе боевых действий. В 19-м веке, при градоначальнике Дюк де Ришельё, Одесса превратилась в главный порт Российской империи на Чёрном море. После назначения Ришельё в 1805 году генерал-губернатором Новороссийского края, Одесса превратилась в административный центр Новороссийского генерал-губернаторства. При генерал-губернаторе М. С. Воронцове, Одесса получила уникальный статус свободного порта, порто-франко, — экспорт и импорт товаров в город осуществлялись без всяких пошлин. Это придало дополнительное ускорение развитию города и его промышленности. Одесса развивалась столь стремительно, что всего за одно столетие превратилась из небольшого посёлка в четвёртый по величине город Российской империи после Петербурга, Москвы и Варшавы. В 1865 году вступила в эксплуатацию железная дорога Одесса — Балта, что дало дополнительный стимул развитию города. В ходе Первой мировой войны и последующих лет, Одесса несколько раз переходила из рук в руки. Так, в начале 1918 года городе была установлена советская власть, вошедшая в историю под именем Одесской Советской Республики. 14 марта 1918 года, в результате договорённостей Центральной Рады УНР (Украинской Народной Республики) с тогдашним Евросоюзом, в Одессу вошли австрийские войска. Советская власть была свергнута, а власть в городе формально принадлежала правительству УНР в лице гетмана Скоропадского. Но в результате поражения в Первой мировой войне и революций в Германии и Австро-Венгрии, в ноябре 1918 года австрийские войска ушли из Одессы. 2-го декабря 1918 года в Одессу начали прибывать вооруженные силы других стран — сербские, французские, греческие. Под прикрытием этих иностранных армий, войска «белых» в середине декабря 1918 года выбили из города армию УНР («петлюровцев»), и в Одессе установилось правление французской военной администрации. В результате общего наступления «красных», иностранная армия и «белые» оставили Одессу 6-го апреля 1919 года. В этот день город вошли подразделения советских войск под командованием «красного атамана» Григорьева и была установлена советская власть, продержавшаяся до 23-го августа 1919 года, когда в город вновь вернулись войска «белых». Но 7 февраля 1920 года советская власть была установлена в Одессе уже на более длительный срок – до осени 1941 года. Снова город оказался в эпицентре боевых действий в 1941 году, в ходе Второй Мировой войны. Успешная оборона Одессы советскими войсками длилась 73 дня (с 5 августа по 16 октября 1941 года). При этом немцы и их румынские союзники обошли Одессу с севера и устремились к устью Днепра, а затем и в Крым, и уже с 13-го августа Одесса была полностью блокирована с суши. Прорвать оборону Одессы в ходе боевых действий противнику так и не удалось, но советские войска были планово эвакуированы морским путём и переброшены для обороны Крыма. Если бы противник взял Крым, Одесса была бы заблокирована и с моря также, поэтому далее удерживать её было нецелесообразно с военной точки зрения. С октября 1941 года Одесса была занята румынскими войсками (союзниками немцев) и входила в состав румынской области «Транснистрия», будучи её столицей. Весной 1944 года из-за лавинообразного наступления Советской Армии и усложнения на этом фоне отношений между Германией и её союзниками, в Одессу были введены немецкие войска, а румынская администрация ликвидирована. В апреле 1944 года Одесса стала объектом наступательных действий войск Третьего Украинского фронта, под командованием генерала Малиновского принимавших участие в тотальном весеннем наступлении Советской Армии. Одесская операция началась 26-го марта 1944 года. Её стартовый рубеж совпадал с финальным рубежом, достигнутым в ходе предыдущей, Березнеговато-Снегиревской операции, и проходил в основном по руслу реки Южный Буг, на участке шириной примерно 170 км, от Южноукраинска до Николаева. В первые дни наступления, советские войска успешно прорвали полосу обороны противника, с боями форсировали реки Южный Буг и Тилигул, 28-го марта взяли город Николаев, а 30-го марта – Очаков. После этого советские войска продолжали стремительно продвигаться на запад; ось главного удара шла параллельно побережью Чёрного моря в 50-ти километрах от него – чтобы обходить прибрежные лиманы, а не форсировать их в качестве водных преград. Вторая, более слабая советская группировка, наносила вспомогательный удар непосредственно вдоль побережья, очищая его от противника. 4-го апреля передовые танковые и кавалерийские части в ходе глубокого рейда овладели станцией Раздельная (в 55 километрах северо-западнее Одессы), тем самым перерезав железную дорогу Тирасполь – Одесса. В результате этого удара, группировка противника оказалась рассечённой на две части – северную (отходившую к Тирасполю) и южную (прижатую к Одессе). 5-го апреля советские танкисты достигли села Кучурган (на автодороге Одесса – Тирасполь, в начале Кучурганского лимана), тем самым создав угрозу окружения «южной» (прижатой к Одессе) группировки немецких войск. Чтобы отрезать противнику путь отхода за Днестр, руководитель операции (генерал Малиновский) развернул свои мобильные подразделения из района Раздельной на юго-восток. Они последовательно овладели Беляевкой, Маяками, и 7 апреля вышли к Днестровскому лиману, создав внешнее кольцо окружения вокруг «южной» (одесской) группировки немецких войск. Одновременно, «внутреннее» кольцо создавали 8-я гвардейская и 6-я армии, которые обходили Одессу с северо-запада, и 5-я ударная армия, наступавшая с востока (вдоль побережья Черного моря). Утром 6-го апреля часть окруженной в районе Одессы немецкой группировки предприняла попытку прорваться через Раздельную на Тирасполь, сквозь позиции пехоты 37-й армии, не успевшей создать прочной обороны. Ценой больших потерь немцам удалось пробиться через боевые порядки 37—й армии, выйти к переправам через реку Кучурган в районе Наксия – Ангелиновка и соединиться со своими войсками, действовавшими северо-западнее Раздельной. Подтянув дополнительные силы, командующий 37-й армией организовал удар по прорвавшемуся противнику. Во второй половине 7 апреля немцы были частично отброшены обратно – к югу и юго-востоку от Раздельной. Нескольким немецким соединениям удалось вырваться из окружения и отойти за Днестр. Вечером, в 18 часов 9-го апреля, передовые подразделения 5-й ударной армии овладели станциями Сортировочная, Kyяльник, Пересыпь и ворвались (через Пересыпь) в северные кварталы Одессы. Одновременно части 8-й гвардейской и 6-й армий вышли на подступы к Одессе с северо-запада. У оставшегося в районе Одессы противника был единственный путь отхода, которым он и воспользовался: на Овидиополь с последующей переправой через Днестровский лиман. Часть немецких войск пыталась пробиться к переправам через Днестр в районе Беляевки. По отходящим колоннам противника наносила удары советская авиация: 262-я и 244-я бомбардировочные дивизии – по немецким кораблям в Одесском порту, а в низовьях Днестровского лимана наносили удары по транспортам и автоколоннам противника соединения 9-го смешанного авиакорпуса. Наиболее сильному воздействию советской авиации подвергались железнодорожный узел Аккерман и переправы в районе Овидиополя. Авиация, торпедные катера и подводные лодки Черноморского флота развернули боевые действия на путях морской эвакуации противника. Совместно они потопили свыше 30 немецких судов. При организации обороны Одессы, противник использовал старые советские оборонительные сооружения, оставшиеся еще с осени 1941 года. Многочисленные балки, овраги, залитые водой, и лиманы сильно затрудняли теперь действия советских войск. В предвидении ведения боевых действий ночью в крупном городе, в наступающих частях была заблаговременно проведена подготовительная работа. Командиры и штабы (до полка включительно) получили план-схему Одессы с указанием важнейших объектов, с обозначением кварталов в целях лучшей ориентировки. Для захвата главных узловых пунктов и магистралей были выделены специальные штурмовые группы. Из местных жителей были подобраны проводники. Еще с вечера артиллерия встала на огневые позиции, взяв под прицел все подходы к городу со стороны моря. На это же нацеливалась авиация фронта. В ночь на 10 апреля войска 8-й гвардейской, 6-й и 5-й ударной армий после короткой артиллерийской подготовки атаковали противника в Одессе. Войска 8-й гвардейской армии ворвались в западную часть города, а соединения 6-й и 5-й ударной армий давили с севера и северо-запада. К 10 часам утра (10-го апреля) Одесса была полностью в руках советских войск. Значительную помощь в ходе штурма города города оказали партизаны и подпольщики, вышедшие из катакомб и укрытий. Они помогли очистить город от противника и предотвратили подготовленные им взрывы порта, причалов, зданий, складов. В частности, партизаны Куяльницкого отряда уничтожили подрывную команду противника, которая должна была взорвать дамбу Хаджибеевского лимана и затопить Пересыпь – тогда вход в город с восточного направления оказался бы невозможен (Пересыпь, по сути, является мостом через Хаджибейский лиман, отделяя его от моря). После взятия Одессы, наступательная операция продолжалась. 6-я и 5-я ударная армии были выведены в резерв, а остальные соединения, в течение 10–14 апреля продолжали преследование противника. При этом передовой 23-й танковый корпус 10-го апреля попал в окружение в районе Плоское, где в течение суток вёл бой, до подхода туда стрелковых соединений 57-й армии. 12-го апреля соединения этой армии вышли к Днестру, форсировали эту реку и захватили небольшие плацдармы на ее правом берегу. Части 37-й армии в ночь на 12 апреля взяли штурмом город Тирасполь (Молдова) и захватили плацдарм юго-западнее города до 2 км по ширину и до 1,5 км в глубину. К исходу 12 апреля плацдарм был расширен до 16 км и углублён от 6 до 10 км. 8-я гвардейская армия и мобильные подразделения фронтового подчинения, преодолевая упорное сопротивление противника, наступали в направлении на Овидиополь. В сложном положении 10 апреля оказались 10-я гвардейская и 30-я кавалерийские дивизии, которые к северу от Овидиополя были атакованы крупными силами противника, отступавшими из-под Одессы, и вынуждены были отойти на север. Растянутых на 60-километровом участке вдоль Днестра двух корпусов 8-й гвардейской армии оказалось недостаточно, чтобы преградить противнику путь отхода на запад, и немцы успешно вышли из Одесского «котла». 13-го апреля части 8-й гвардейской армии вышли на рубеж: северная часть Калаглея – северо-восточная окраина Барабой-1 – северная окраина Ильичевска. На следующий день армия очистила от противника восточное побережье Днестровского лимана, и в ночь на 15 апреля силами 74-й гвардейской стрелковой дивизии форсировала Днестр у Ильичевки (2 км юго-восточнее Беляевки). Наступавшая севернее 46-я армия к исходу 11 апреля вышла на восточный берег Днестра в районе к югу от Чебручи, и 12 апреля силами передовых подразделений форсировала Днестр в 3 км юго-восточнее Раскаевцев. На этом дальнейшее наступление войск Третьего Украинского фронта было прекращено распоряжением Верховного Главнокомандующего И.В. Сталина, который 14 апреля приказал закрепиться и перейти к обороне на достигнутом рубеже. На этом Одесская наступательная операция была завершена, войска получили многомесячную оперативную паузу для восстановления и подготовки к новому удару, который начнётся уже ближе к осени. По результатам Одесской операции, многие части и соединения Третьего Украинского фронта, отличившиеся в боевых действиях, были удостоены почетных наименований Одесских, Николаевских, Раздельненских и Очаковских. Город был возвращён в состав Советского Союза (до конца 1991 года)… «… Солёные лиманы, зелёные каштаны Ещё услышат шелест развёрнутых знамён, Когда войдёт обратно походкою чеканной В красавицу Одессу усталый батальон. И уронив на землю розы, В знак возвращенья своего, Парнишка наш не сдержит слёзы, Но тут никто не скажет ничего …» Интерактивная карта боевых действий: https://yandex.ua/maps/?um=constructor%3A19243b8ea0f8d556304049ec5687037384d0f6ac1d1fa9cbba01c403b8d4e9e3&source=constructorLink
  8. 75 лет назад – 8-го апреля 1944 года – началась Крымская наступательная операция: войска Четвёртого Украинского фронта под командованием генерала Толбухина включились в тотальное весеннее наступление Советской Армии. Ранее, в ходе боёв осенью 1943 года, советские войска овладели Перекопским перешейком (остановившись чуть севернее г. Армянска), а также плацдармами на южном берегу залива Сиваш и на Керченском полуострове. Но продвинуться дальше им тогда (в 43-м) не удалось, встретив сильное сопротивление противника. С того времени, в Крыму оставалась заблокированной крупная группировка немецких войск, опиравшаяся на глубоко эшелонированные оборонительные позиции. На Перекопском перешейке и против плацдармов на Сиваше немецкая оборона состояла из трех, а на Керченском полуострове – из четырех полос. Снабжение этой группировки осуществлялось морским и воздушным путём. Немецкое военное руководство считало, что в условиях сухопутной блокады дальнейшее удержание Крыма в военном отношении представляется нецелесообразным, но Гитлер приказал защищать Крым до последней возможности. При этом, фельдмаршал Манштейн неоднократно просил Гитлера перебросить войска из Крыма: сначала под Луцк и Ровно, потом под Тернополь, Одессу и на советско-румынскую границу – но неизменно получал отказ: для Гитлера удержание Крыма было высшим приоритетом. Более того, немецкая группировка в Крыму была ещё и дополнительно усилена двумя дивизиями: в конце января 1944 г. на полуостров морским путем была доставлена 73-я, а в начале марта — 111-я пехотные дивизии (дислокация этих и остальных немецких частей в Крыму показано на прилагаемой карте). Истинные причины, по которым Гитлеру так важен был Крым, изложены далее по тексту. Заметим, что официальная историография ограничивается по этому поводу неубедительной отговоркой: якобы «Гитлер боялся, что оставление Крыма немецкими войсками подтолкнёт Румынию, Турцию и Болгарию (немецких союзников) к выходу из войны». На самом деле, до Болгарии ли было ему, когда советские танки находились уже в 750 километрах от Берлина, а последние боеспособные немецкие войска уничтожались между Днепром и Карпатами? Кроме того, читающую публику пытаются развлекать громкими заголовками вроде: «Гитлер искал в Крыму чашу Святого Грааля, которая бы дала ему власть над миром». Как правило, за подобными вступлениями не следует никакой конкретной информации. На самом деле, всё не так просто. Чтобы в этом убедиться, необходимо ответить на три вопроса: что такое «Святой Грааль», почему он «даёт власть над миром», и при чём здесь Крым. Главное заблуждение начинается с того, что под «Святым Граалем» обычно понимается некий конкретный предмет, который можно пощупать и предъявить публике. При этом, хотя речь идёт вроде бы о чём-то «святом», не существует официального разъяснения этого термина со стороны церковных организаций. Святой Грааль – это объект из художественной литературы, вернее – из средневековых хроник, которым пренебрежительно присвоен статус «развлекательной литературы». При этом не исключено, что если в будущем власть поменяется (вернее, поменяет свою идеологию), то легенда о Святом Граале будет признана «серьёзным историческим источником», и в этом статусе введена в научный оборот. Итак, есть два варианта определения «Грааля». Первый: Грааль – это чаша, из которой пил Иисус Христос на Тайной Вечере. Затем один человек сохранил эту чашу, а после распятия собрал в неё несколько капель крови Иисуса. То есть «Грааль» - это священный сосуд с каплями крови Иисуса. Второй вариант: «Грааль» - это колыбель младенца-Иисуса, внешне представляет собой что-то вроде сосуда-ванночки для купания новорожденных и одновременно – колыбели для них же. В этой колыбели тоже есть капли крови Иисуса и его матери Марии: ведь, по одной из версий, она рожала путём кесарева сечения. В обоих вариантах, «Святой Грааль» - это предмет, связанный с Иисусом, содержащий капли крови и обладающий магической силой, в том числе дающий своему владельцу власть над миром. В версии кельтской мифологии это волшебный котёл «Керидвен», купание в котором придаёт ведьмам магическую силу. В романе «Код да Винчи»: Грааль – это «кровь Иисуса», в смысле – прямые потомки (родственники), в жилах которых течёт эта кровь. Та из версий, что «Святой Грааль» - это колыбель Иисуса, трансформировалась в Легенду о Золотой Колыбели, которая является символом Крыма. Вот, например, сообщение ТАСС от 15 августа 2015 года: «Председатель региональной немецкой национально-культурной автономии Крыма Юрий Гемпель вручил президенту России в Ялте на встрече с представителями национальных объединений Крыма символическую Золотую колыбель. Он рассказал легенду, согласной которой в Крыму спрятана древняя Золотая колыбель, обладатель которой будет владеть Крымом и всем миром...». Ослепительный свет, который (согласно легенде) исходит от Святого Грааля – это вспышка Вифлеемской звезды, сопровождавшая рождение Иисуса. В свою очередь, информация об этой крымской Золотой Колыбели – Святом Граале, берёт свои корни из теории о том, что на самом деле реальный исторический персонаж, известный сейчас как «Иисус Христос», родился в Крыму, на мысе Фиолент, а вовсе не на территории современного Израиля. И слово «колыбель» на самом деле означает не конкретную вещь, которую можно потрогать, а используется для обозначения места зарождения чего-либо, как в составе фраз «Африка – колыбель человечества», или: «Европа – колыбель современной цивилизации». В противном случае, миру бы уже давно предъявили некую окровавленную чашу (разумеется – из чистого золота и со стразами из драгоценных камней) и объявили бы – это и есть тот самый Святой Грааль, который все ищут. В XIX веке 6-7 городов утверждали, что именно они обладают Граалем; в наши дни Кафедральный собор Валенсии демонстрирует в зале капитула экземпляр чаши, якобы признанный в качестве подлинного самим Ватиканом. В 1933 году на Всемирной выставке в Чикаго как Святой Грааль была продемонстрирована чаша из антиохийского клада, которая позднее была датирована VI веком. Многие путеводители по Турину утверждают, что чаша Грааля находится именно в этом городе: перед храмом Великой Богоматери расположена статуя Веры, она держит в левой руке чашу, в которой местные жители видят изображение чаши Грааля. В путеводителях сказано, что взгляд статуи указывает то направление, в котором следует её искать. И так далее. Если говорить нормальным языком, то «поиск Грааля в Крыму», которым занимался Гитлер – это поиск археологических и документальных подтверждений вышеупомянутой теории о том, что Крым (а не современный Израиль) – это колыбель (родина) Иисуса. Как видим, никакой мистики здесь нет: секретная научная немецкая организация Ананэрбе и параллельно – специализированные подразделения эсэсовцев, изучали конкретные «артефаки» на местности – в пещерных городах Чуфут-Кале, Мангуп-Кале, Эски-Кермен, в районе горы Бойко, а также проводили кабинетные исследования в уцелевших архивах на территории Крыма. Если бы эти поиски увенчались успехом, если бы человечеству были предъявлены убедительные доказательства того, что Иисус на самом деле родился в Крыму, то Гитлер действительно «получил бы власть над миром». Ведь в этом случае Крым приобрёл бы в глазах верующих в Христа жителей Земли (а их, по некоторым оценкам, два миллиарда) такой же сакральный статус, как, скажем, Ватикан, гора Афон или тот же Иерусалим в Израиле, или Мекка и Медина для мусульман, или Умань и Меджибож для хасидов, и так далее. Гитлер исходил из того, что уже достигнутая им власть над Европой – неустойчива и ненадёжна, поскольку опирается в основном на танковые дивизии, фронтовую авиацию и подводный флот. Завтра приедут русские танки – и ничего этого не станет (как и получилось в реальности). Совсем другое дело, если ты владеешь «священным» Крымом, колыбелью Иисуса и местом паломничества христиан со всего мира: тогда любое нападение на Крым (и особенно – со стороны «безбожника» Сталина) вызовет не просто крайнюю озабоченность среди верующих планеты, но и стремление встать на защиту святыни, с оружием в руках. Здесь уместно вспомнить известную историю, как перед войной, на одном совещании у Сталина обсуждалось, сколько дивизий может выдвинуть та или иная страна для участия в боевых действиях, и кто-то подал реплику: надо ещё учитывать возможную реакцию Ватикана, а Сталин тем же деловым тоном поинтересовался – «а сколько у Ватикана дивизий?». Известен и последующий (заочный) ответ тогдашнего Папы Римского: «Передайте моему сыну Иосифу, что с моими дивизиями он встретится на небесах». И действительно, Ватикан (благодаря своей сакральной составляющей) имеет в мире гораздо большее влияние, чем иные государства с гораздо более крупными армиями. Тот же самое пытался провести Гитлер в отношении Крыма: обосновать его сакральную составляющую, а затем, как владелец Крыма, приобрести на мировой арене такой же вес, как, скажем, у Папы Римского. А в сочетании с сильной армией – и даже больший вес. Получилось у него или нет (найти Грааль) – никто не знает, поскольку танки безбожника Сталина взяли Крым быстрее, чем результаты археологических исследований эсэсовцев прошли «субстантивную имплементацию», поэтому Крым так и не стал вторым Ватиканом или Меккой. Достоверно известно только то, что немецкие учёные и офицеры СС, занимавшиеся исследованиями в Крыму, получили высокие государственные награды, «за успешное выполнение особо важного задания». В свою очередь, советское командование, не делавшее ставку на религиозную составляющую в своей идеологии, рассматривало Крым как стратегически важный район, в качестве главной базы Черноморского флота (Севастополь), что значительно улучшило бы условия базирования кораблей и ведения боевых действий во всём Причерноморском регионе. 6-го февраля 1944 года, маршал Василевский (постоянно находившийся, в качестве куратора, в расположении Четвёртого Украинского фронта) представил Верховному Главнокомандующему И.В.Сталину свои соображения относительно проведения Крымской операции, которую предполагалось начать 18-19 февраля. Однако в дальнейшем срок начала операции неоднократно переносился. Так, 18 февраля поступило распоряжение Верховного Главнокомандующего: Крымскую операцию начать только после того, как будет освобождено от противника все побережье Днепра, до Херсона включительно. Затем, в своих дальнейших указаниях, Сталин потребовал начать операцию не позднее 1-го марта, независимо от хода боевых действий на Правобережье Днепра. В ответ Василевский доложил Сталину, что, учитывая погодные условия, Крымскую операцию можно будет начать лишь в период между 15 и 20 марта. Сталин сначала согласился, но 16 марта опять дал новые указания, что Крымскую операцию «начинать после овладения войсками Третьего Украинского фронта районом города Николаева и выдвижения их к Одессе». Однако и после овладения Николаевом (28-го марта), из-за плохих метеорологических условий Крымскую операцию смогли начать только 8-го апреля 1944 года. Всё это время шла углублённая подготовка войск к предстоящим штурмовым действиям. Анализировался опыт штурма Перекопа войсками Красной Армии в период Гражданской войны (1920 год), шлифовались приёмы рукопашного боя и новая тактика атаки – «следование пехоты вплотную за огневым валом артиллерии». В войска поступала новая техника и вооружение: автомат Судаева (ППС-43), пулемёт Горюнова (СГ-43), модернизованные танки Т-34-85 и новейшие тяжёлые танки ИС-2 и самоходки с орудиями калибром 152 мм. Операция планировалась на глубину до 170 км, продолжительностью в 10-12 суток, со среднесуточным темпом наступления 12-15 км, а для танковых частей 30-35 км в сутки. Замысел Крымской операции состоял в том, чтобы нанести одновременно два удара: с севера (от Перекопа и Сиваша), и с востока (от Керченского полуострова), в общем направлении на Симферополь и далее на Севастополь, расчленить и уничтожить группировку противника, не допустив ее эвакуации из Крыма. Главный удар планировалось нанести с плацдарма на южном берегу Сиваша, тогда в случае успеха советские войска выходили бы в тыл перекопских позиций противника, а овладение Джанкоем открывало бы им свободу действий в сторону Симферополя и Керченского полуострова. Вспомогательный удар наносился на Перекопском перешейке (на Армянск). За пять суток до начала операции, советская тяжелая артиллерия разрушила значительную часть долговременных оборонительных сооружений противника. Вечером 7-го апреля была проведена разведка боем, подтвердившая прежние сведения о группировке немецких войск в районе Перекопа и Сиваша. 8-го апреля, в 8:00 утра, началась артиллерийская и авиационная подготовка атаки, общей продолжительностью два с половиной часа. Сразу после ее окончания, войска Четвёртого Украинского фронта перешли в наступление. При этом успешно был выполнен следующий тактический приём, благодаря высокому уровню взаимодействия пехоты и артиллерии: когда артиллерийская подготовка, казалось бы, завершилась, и огневой вал был перенесен вглубь немецких позиций, советские пехотинцы (продолжая оставаться на исходных позициях) дружно закричали «Ура!» и приподняли манекены над окопами имитируя переход в атаку. Немцы, пережидавшие в укрытиях во время артиллерийской подготовки, спешно заняли свои позиции в первых траншеях, готовясь отражать атаку – но в это время советский огневой вал вернулся обратно на их передовые позиции. И так повторялось три раза. И только за четвёртым огневым валом, в небо взлетела серия разноцветных ракет – и по этому сигналу советская пехота пошла в уже настоящую атаку, при массированной поддержке бронетехники и штурмовой авиации. На перекопском направлении, части 2-й гвардейской армии уже к 15 часам овладели тремя линиями немецких траншей в поселке (ныне городе) Армянск, а концу того же дня (т.е. 8 апреля) полностью очистили Армянск от противника. На направлении главного удара – с плацдармов на южном берегу Сиваша – части 51-й армии завязали ожесточённые бои, не стихавшие в течение трёх дней, и к исходу дня 10-го апреля прорвали оборону противника, начав стремительно продвигаться на Джанкой... «… Последних пламенных порывов Была исполнена душа. В железном грохоте разрывов Вскипали воды Сиваша, И ждали все, внимая знаку, И подан был условный знак, Полк шёл в последнюю атаку, Венчая путь своих атак… О нас ли помнила Европа, И кто в нас верил, кто нас знал, Когда над валом Перекопа Огня вставал девятый вал ? …» Интерактивная карта боевых действий: https://yandex.ua/maps/?um=constructor%3A132c65da3b9e0e3b2d994df2c4131009b1c9c8dfa664308c87bcb8662f66355f&source=constructorLink
  9. 75 лет назад – 7-го апреля 1944 года – войска Сталина освободили румынский город Ботошаны, тем самым достигнув финальной задачи в Уманско-Ботошанской наступательной операции. В Румынии нет привычного нам деления населенных пунктов на уровни «областной центр / райцентр», там есть только столица (Бухарест) и около 40-ка, скажем так, «райцентров», Ботошаны является одним из них. Название этого города происходит от ранее владевшей им талантливой семьи Боташ, которая упоминается как один из важнейших родов Молдавии в исторических хрониках начиная с 11-15 веков нашей эры. В тех же хрониках сказано, что сам город был полностью опустошен татарами в ходе боевых действий 28-го ноября 1493 года. В 1526 году, Ботошаны и включающее его княжество Молдавия, вошли в состав Турции, формально сохранив при этом статус автономной республики. В начале 18-го века, руководство Молдавии, заручившись военной поддержкой Российской Империи Романовых, пыталось избавиться от турецкого владычества, но Прутский поход Петра Первого окончился неудачей (из-за предательства руководителя соседнего княжества – Валахии), поэтому внутриполитический статус Молдавии в составе Турции только ухудшился. Тем не менее, благодаря своему выгодному географическому положению на стыке важных торговых путей, Ботошаны издавна был местом проведения ярмарок. Уже в 16 веке ярмарка в Ботошанах считалась старейшей и крупнейшей во всей Молдавии. Крупные общины армянских и еврейских торговцев возникли в городе в 17-м веке, и к началу ХХ века евреи составляли большинство населения города. В 1859 года в регионе был запущен исторический процесс создания государства Румыния, путём объединения двух зависимых от Турции княжеств – Молдавии и Валахии. 21-го мая 1877 года они объявили себя «Княжеством Румыния» и провозгласили свою независимость от Турции, воспользовавшись началом очередной русско-турецкой войны, и приняли участие в этой войне на стороне России. В ХХ веке, результатам Первой Мировой войны, Румыния стала независимым государством, воспользовавшись одновременным распадом всех влиятельных империй: Российской, Османской (Турецкой) и Австро-Венгерской. В ходе Второй Мировой войны она была союзником гитлеровской Германии, рассчитывая поживиться частью территории СССР. И вот, в 1944 году город Ботошаны оказался на участке наступательных действий войск Второго Украинского фронта под командованием маршала Конева. В ходе Уманско-Ботошанской операции, эти войска стартовали 5-го марта из района завершения предыдущей, Корсунь-Шевченковской операции, и в первый же день наступления прорвали рубеж обороны противника, а на третий день форсировали реку Горный Тикич – последнюю линию немецких укреплений на пути к Румынии. 10-го марта они взяли штурмом райцентр Умань, 17 марта – Новоукраинку, 23 марта – Первомайск (Кировоградской области), 29 марта – Балту (Одесской области). Отличившиеся в соединения и части Второго Украинского фронта были удостоены почетных наименований Уманских, Новоукраинских, Вапнярских, Первомайских. 22 марта Верховный Главнокомандующий И.В. Сталин уточнил боевую задачу Второго Украинского фронта: частью сил северного фланга выйти на реку Прут и одновременно, нанося удар силами одной-двух общевойсковых и двух танковых армий на юг вдоль правого берега Днестра, овладеть рубежом Унгены – Кишинев. Южным флангом фронта предписывалось нанести удар на юг, вдоль левого берега Днестра, овладеть рубежом Бендеры – Тирасполь – Раздельная, отбросить противника к Черному морю и не допустить его отхода за Днестр. 26-го марта войска Второго Украинского фронта «проскочили» советско-румынскую границу, перенеся (пока только на своём участке) боевые действия за пределы территории СССР. К концу марта — середине апреля они вышли на рубеж Рэдэуци – Пашкани – Оргеев – Дубоссары и далее по реке Реут. Верховный Главнокомандующий И.В. Сталин торопил войска с выходом на рубеж рек Сирет и Бахлуй и овладением рубежом Дорохой – Ботошаны – Яссы, о чем 5-го апреля отдал соответствующее распоряжение. Освободив 7-го апреля первый крупный румынский город – Ботошаны, к середине апреля армии правого фланга Второго Украинского фронта вышли в предгорья Карпат и овладели важнейшими перевалами, армии левого фланга – на подступы к Кишинёву (столице Молдавии), а центр фронта вышел с севера на подступы к Яссам (второму по величине городу Румынии). На этом рубеже советское наступление было остановлено, по ряду причин. Во-первых, противник перебросил сюда крупные дополнительные силы из других регионов, включая 4-ю румынскую армию и большое количество других соединений. В начале апреля 1944 года танковая дивизия «Великая Германия» нанесла локальный контрудар в районе румынского города Тыргу-Фрумос (примерно в 44 км к западу от Яссы, на берегу реки Бахлуец), где немцам даже удалось временно окружить 35-й гвардейский стрелковый корпус советской 27-й армии. В-вторых, непрерывно наступая в условиях весенней распутицы и бездорожья, артиллерия фронта растянулась и за неисправностью тяги отстала. Большой отрыв войск от железнодорожных станций, доходивший до 300 км, осложнял быстрый подвоз боеприпасов и сосредоточение частей, особенно танковых. В-третьих, быстрое преодоление в ходе наступления ряда речных рубежей (Горный Тикич, Южный Буг, Днестр, Прут, Жижия, Сирет и др.) с учётом сильного наводнения, которое порой срывало мосты, не давало возможности быстро наладить нормальные условия переправ через реки. В силу указанных причин, наступательные возможности фронта существенно снизились, поэтому не удалось с ходу прорвать оборону противника по рубежу реки Молдова – южнее Пашкани – Тыргу-Фрумос – Яссы – Унгены – Кориежти – устье реки Реут. Резко нарастающее сопротивление противника и огромная удаленность своих тылов уже не давали шанса на дальнейшие успехи. Поэтому 17-го апреля Уманско-Ботошанская наступательная операция была прекращена: по указанию Верховного Главнокомандующего И.В. Сталина, войска Второго Украинского фронта начали закрепляться на достигнутом рубеже. С точки зрения военного искусства, Уманско-Ботошанская операция является одним из классических примеров мощного удара на рассечение стратегического рубежа обороны противника. Действуя в центре оперативно-тактического построения в ходе тотального весеннего удара Советской Армии, посередине между Первым Украинским фронтом маршала Жукова и Третьим Украинским генерала Малиновского, Второй Украинский фронт должен был таранным ударом рассечь на две части всю немецкую группировку на Правом берегу реки Днепр. И эта задача была успешно решена маршалом Коневым, благодаря решительному массированию сил и средств на направлении главного удара, и особенно использованию на этом направлении, впервые в истории, сразу трёх танковых армий. Несмотря на большой некомплект в танках и распутицу, сковывавшую маневр, танковые армии блестяще выполнили свою задачу. Они буквально разрубили всю немецкую группу армий «Юг» и обеспечили быстрое выдвижение советских войск к Днестру и далее к Пруту. При этом нельзя не обратить внимание на гибкость стратегического взаимодействия всех трёх «украинских» фронтов, под руководством Верховного Главнокомандующего И.В.Сталина. Второй Украинский фронт, на самом деле, осуществлял отнюдь не прямолинейный таранный удар. На первом этапе операции он содействовал соседу справа – Первому Украинскому фронту, в разгроме крупнейшей уманской группировки немецких танковых войск, а на втором этапе – помогал соседу слева (Третьему Украинскому фронту) развитием удара на юго-запад, вынудив немцев отходить с берега Чёрного моря и из Одесской области, под угрозой окружения. Нельзя не отметить и большое внешнеполитическое значение Уманско-Ботошанской наступательной операции. Ещё в начале марта немецкое руководство потребовало от Венгрии (своего союзника) провести тотальную мобилизацию, послать на советско-германский фронт большие контингенты войск, увеличить поставки в Германию сырья и продовольствия. Но венгерское правительство, наблюдая стремительное продвижение советских танковых армий, скажем так, уже несколько охладело к своим союзническим обязательствам перед Гитлером. В результате, 19-го марта немцы провели военно-оккупационную операцию уже на территории Венгрии, и добились сформирования нового, более про-гитлеровского правительства. Вслед за тем крупные силы немецких войск оккупировали и Румынию. Эта оккупация немецкими войсками собственных союзников – Венгрии и Румынии, как ранее – Италии, очень многих в мире заставила задуматься над своим собственным будущим, и сделать выбор в пользу СССР. Как мы увидим далее, города Яссы и Кишинёв будут освобождены уже летом 1944 года, в ходе возобновления наступательных боевых действий советскими войсками после многомесячной оперативной паузы. Интерактивная карта боевых действий: https://yandex.ua/maps/?um=constructor%3A2c30fdf4779fa3ec033109355c971a847080009fa238b2c6de633e0dbb6c0618&source=constructorLink
  10. 75 лет назад – 5-го апреля 1944 года – завершилась Полесская наступательная операция советских войск. Началась она 15-го марта, и проводилась силами всех трёх общевойсковых армий Второго Белорусского фронта, специально созданного для действий в направлении Ковель – Брест (вдоль украинско-белорусской границы). Этот фронт создали, перед самым началом операции, по принципу «с миру по нитке», на стыке между Первым Украинским и Первым Белорусским фронтами: каждый из них передал в состав нового фронта по одной своей армии, а третью армию прислали из резерва Верховного Главнокомандующего. Начало Полесской операции было относительно успешным: в первый же день (т.е. 15-го марта) войска прорвали рубеж обороны противника и, действуя в исключительно сложных условиях лесистой и болотистой местности, к 18-му марта продвинулись вперед на 30–40 км, а в полосе 70-й армии – на 60 километров к 20-му марта. Тем самым была решена задача-минимум: выход на рубеж Любешов – Камень-Каширский – Ковель. При этом сам город Ковель был полностью окружен войсками 47-й армии. Однако на указанном рубеже противнику удалось остановить дальнейшее советское наступление, перебросив в зону проведения операции крупные дополнительные силы из других регионов. С 23 марта началось немецкое контрнаступление с целью деблокирования окружённого гарнизона Ковеля, в котором главную роль играла танковая дивизия СС «Викинг», составленная из бельгийцев фламандского региона, голландцев и скандинавов. Эта дивизия является уникальной сразу по нескольким параметрам. Она была исторически первой воинской частью Германии, в которой служили (вместе с немцами) иностранные добровольцы из «расово приемлемых народов» (перечисленных выше). Эта дивизия поставила два взаимоисключающих рекорда. Она чаще других эсэсовских частей полностью уничтожалась в ходе боевых действий (по сообщениям советских источников). Но в то же время это была единственная дивизия СС, которая так ни разу и не покинула Восточный фронт и не прекращала участия в боях. Впервые об уничтожении дивизии СС «Викинг» было упомянуто в сообщении ТАСС - в перечне немецких соединений, разгромленных после битвы за Ростов-на-Дону в 1941 году (на самом деле она тогда успешно отошла на рубеж реки Миус). Второй раз эта дивизия была разгромлена (по советским источникам) в 1942 году в ходе операции «Зимняя гроза», в составе деблокирующей группировки, пытавшейся освободить армию Паулюса из так называемого Сталинградского «котла». Но на самом деле дивизия «Викинг» тогда последней успешно вышла по «Ростовскому коридору» и заняла оборону на рубеже реки Северский Донец, активно затем участвуя в боях на Донбассе (ватутинская операция «Скачок»). В следующий раз эта дивизия фигурировала в числе разгромленных в ходе Четвёртой битвы за Харьков (август 1943 года). И она же потом была одним из главных участников (с немецкой стороны) в ходе битвы за реку Днепр в районе Черкасс, а в феврале 1944-го – возглавила успешный прорыв окруженной немецкой группировки из Корсунь-Шевченковского «котла», хотя Жуков (и не только он) уверяет в своих мемуарах, что почти все немецкие войска в том котле были уничтожены. И вот, в марте 1944-го, танковой дивизии СС «Викинг» (вместе с пехотными частями), в результате десяти дней ожесточённых боёв, удалось прорвать кольцо окружения вокруг Ковеля и оттеснить от города соединения советских 47-й и 70-й армий. К 5 апреля линия фронта стабилизировалась на рубеже восточнее городов Ковель и Ратно. На северном фланге Второго Белорусского фронта, наносившие вспомогательный удар войска 61-й армии за 10 суток боёв сумели продвинуться на 4—8 километров и очистить от противника южный берег реки Припяти к востоку от белорусского города Столина. С 5-го апреля Полесская операция была прекращена, поскольку для высшего советского командования стало очевидным отсутствие военной перспективы на данном направлении в сложившихся условиях. Противнику удалось сохранить в своих руках практически все крупные населённые пункты в полосе действий Второго Белорусского фронта. Город Ковель, как мы увидим далее, будет взят советскими войсками только летом, в ходе «Багратион» - крупнейшей военной операции в истории человечества. Считается, что командующий Вторым Белорусским фронтом генерал Петров, допустил в Полесской операции главную ошибку в том, что промедлил с началом штурма окруженного Ковеля, полагая, что его гарнизон теперь «никуда не денется», и не создал достаточно сильного внешнего и внутреннего кольца оцепления вокруг города. В результате, прибытие сильных немецких резервов стало для него неприятным сюрпризом. Не было создано единой и централизованно управляемой ударной группировки в составе фронта: каждая из трёх армий прорывала рубеж обороны противника самостоятельно, и на весьма широкой полосе. Слабо была организована фронтовая и армейская разведка, не было достаточной оперативности и гибкости в управлении войсками: командующий фронтом стремился к выполнению изначального плана операции без учёта меняющейся обстановки. По окончании Полесской операции, Второй Белорусский фронт был упразднён, а его войска переданы в состав соседнего Первого Белорусского фронта. Сам генерал Петров был понижен в должности до командующего армией: он принял от генерала Черняховского 60-ю общевойсковую армию (после того, как она взяла Тернополь в середине апреля, а сам Черняховский ушёл на другую, более высокую командную должность). Однако был и ряд причин, не зависящих от командующего фронтом, а находящихся в компетенции Верховного Главнокомандования и Генерального Штаба. Среди них: - не вызванные военной необходимостью крайне сжатые сроки на подготовку Полесской операции: от момента создания Второго Белорусского фронта (как объединения трёх армий) до начала первой операции этого фронта прошло всего несколько дней; - не были учтены трудности предварительного сосредоточения войск из-за плохих путей сообщения в конкретном районе боевых действий (болотистое Полесье) – и дивизии вводились в бой по отдельности, по мере прибытия, а не все сразу, как того требовала обстановка; - некомплект выделенных дивизий в среднем поставлял 40 %. Впрочем, в данный период такая ситуация была характерна для всех фронтов и для обеих воюющих сторон. Несмотря на то, что в ходе Полесской операции не была выполнена задача-максимум – взятие Бреста и выход на рубеж реки Западный Буг, тем не менее сработал принцип: «если в одном месте убудет, то в другом обязательно прибудет». Противник, перебросив дополнительные войска в зону проведения Полесской операции, тем самым ослабил соседние участки. Этим воспользовался южный сосед Второго Белорусского фронта – Первый Украинский фронт, проводивший в это время свою, Хмельницко-Черновицкую наступательную операцию. Удержав Ковель, немцы потеряли Дубно – соседний райцентр, не менее важный в оперативном и стратегическом отношении. По первоначальному плану Хмельницко-Черновицкой операции, который разработал и защитил перед Сталиным, ещё в феврале, командующий Первым Украинским фронтом генерал Ватутин, крайняя северная армия этого фронта – 13-я, генерала Пухова, должна была наступать со стороны Луцка на Дубно – Броды – Львов. После того, как Ватутин выбыл из строя в связи с ранением (которое он получил как раз в ходе поездки в эту 13-ю армию), временно заменивший его маршал Жуков пересмотрел план операции, отстранив 13-ю армию от наступательных действий. По новому плану Жукова, 13-я армия должна была оставаться на месте и «прочно удерживать занимательные позиции, прикрывая северный фланг Первого Украинского фронта». На такое решение повиляло то, что часть сил 13-й армии была передана вновь созданному соседнему Второму Белорусскому фронту для участия в Полесской операции, а также утрата доверия к генералу Пухову, не сумевшего обеспечить безопасность Ватутина на «своей» территории. Однако, в связи развитием сразу двух операций севернее и южнее полосы 13-й армии (соответственно Полесской и Хмельницко-Черновицкой операций), маршал Жуков пересмотрел свой план и поставил перед 13-й армией наступательную задачу: теперь она должна была овладеть рубежом Берестечко – Броды – Заложцы. Получив активную задачу, войска 13-й армии перешли в наступление 15-го марта в 9 часов утра, нанося один удар из района Торговица – Млинов на Броды силами 27-го стрелкового, а второй удар — силами 24-го стрелкового корпуса из района западнее Шумского на Кременец – Броды. Самый северный, 76-й стрелковый корпус этой армии, атаковал противника в направлении на Торчин, взаимодействуя с соседними соединениями 47-й армии Второго Белорусского фронта. В первый же день наступления, в полосе 27-го стрелкового корпуса были введены в сражение 25-й танковый и 1-й гвардейский кавалерийский корпуса, а 16-го марта – и 6-й гвардейский кавалерийский корпус. Войска 13-й армии форсировали реку Икву и устремились вглубь тактической зоны обороны противника, обходя с севера и юга сильный опорный пункт Дубно. Райцентр Дубно расположен на реке Иква, на магистральном пути к Львову, и имеет богатую военную историю. Изначально он входил в состав Галицко-Волынского княжества; после смерти Даниила Галицкого, районом Дубно владел Мстислав Данилович. В 1340 году Волынь, в том числе и Дубно, перешла в состав Литвы, а новым владельцем Дубно стали князья Острожские. Эта талантливая семья многое сделала для развития города, включая строительство каменного замка. Средневековый Дубно был одним из крупнейших культурных центров Волыни. В 1569 году в результате Люблинской унии, Дубно вошло в состав Польши. В 1577 город был почти полностью разрушен татарами, выстоял только сильно укрепленный замок. Затем были восстания козаков против поляков (наиболее известное – в 1633 году), а летом 1648 года и сюда добралась тотальная Гражданская война Средних веков под руководством Богдана Хмельницкого: в Дубно вошёл козацкий отряд Максима Кривоноса. Во время Северной войны, в сентябре 1705 года в Дубно находился Иван Мазепа, а в 1706 году Дубно заняли войска шведского короля Карла XII. В 1707 году город посетил Пётр I, который был удивлён мощью здешних фортификаций, и договорился с волынскими олигархами об охране их прав и интересов. В 1753 году князь Януш Сангушко подарил Дубно князю Станиславу Любомирскому. Известно, что владевшая Дубно княгиня Констанция Любомирская поставляла русским войскам Романовых продукты и фураж. В 1772 году после того, как в результате первого раздела Польши важный торговый центр Львов отошёл под власть Австро-Венгерской империи Габсбургов, в Дубно начали ежегодно проводить большую «контрактовую ярмарку» («Дубенские контракты»), в результате этого в городе начался экономический и культурный подъём. В 1795 году, после третьего раздела Польши, Дубно вошло в состав Российской империи. В 1797 году «Дубенские контракты» были перенесены в Новоград-Волынский, а затем в Киев, где они положили начало знаменитым «Контрактам» на Подоле. В 1873 году было открыто железнодорожное сообщение Здолбунов — Радивилов. В конце XIX века последняя владелица Дубенского замка княгиня Елизавета Борятинская продала его государству. Замок перешёл к военному ведомству, и в 1890 году здесь открыт знаменитый Таракановский форт. В мае 1916 года здесь шли тяжелые бои на реке Икве в рамках Первой мировой войны. 25 мая русские войска форсировали Икву у Дорогостаи и Торговице, прорвали фронт австро-венгерской армии на Дубенском направлении, а 28 мая заняли Дубно. В 1917 году после распада Российской империи Дубно вошло в состав Украинской народной республики (УНР). Во время Гражданской войны в 1918—21 годах в Дубно несколько раз менялась власть. 18 марта 1921 года после подписания Рижского договора Дубно вошло в состав Польши. 17 сентября 1939 года Красная Армия вошла в Восточную Польшу, и Дубно оказалось в составе СССР. Но ненадолго: 23-25 июня 1941 года город стал ареной боёв Красной Армии против немецких войск, и последние овладели Дубно 25 июня 1941 года. И вот сейчас, в марте 1944-го, немцы оказывали яростное сопротивление на подступах к Дубно. Советские части, наступавшие к северу от Дубно, 17-го марта вышли в район Пелча (15 км юго-западнее Дубно), создав угрозу тылу немецких войск. В это время подразделения 172-й и 149-й стрелковых дивизий ворвались в Дубно с востока. Немецкий гарнизон, понеся тяжелые потери и опасаясь окружения, начал поспешно отступать. 17-го марта советские войска полностью овладели Дубно; в тот же вечер в Москве был дан по этому поводу праздничный салют третьей категории (двенадцать залпов из 124-х орудий). Почти одновременно с боями за Дубно, войска 24-го стрелкового корпуса 13-й армии вышли на подступы к г. Кременец, расположенному на Кременецких горах. Многочисленные огневые точки и траншеи, насыщенные огневыми средствами, а также другие инженерные сооружения превращали Кременец в сильный опорный пункт, где противник намеревался упорно сопротивляться. Умелым маневром, 350-я стрелковая дивизия обошла Кременец, перерезав дороги, идущие к городу с юга. С севера обходила город 107-я стрелковая дивизия, и у противника остался лишь один путь отхода из Кременца — на северо-запад. В это время части 287-й стрелковой дивизии атаковали Кременец с востока. Действуя мелкими группами, советские бойцы просачивались в расположение противника, и 19 марта полностью овладели Кременцом, разгромив оборонявший его немецкий гарнизон. В целом войска 13-й армии, наступая в полосе шириной около 120 км, за пять суток продвинулись на глубину от 20 до 80 км и овладели, помимо Дубно и Кременец, крупными опорными пунктами Червоноармейск, Торчин, Берестечко и др. Продолжая развивать наступление на запад и юго-запад, к 20 марта они вышли на подступы к г. Броды. Здесь развернулись тяжелые бои с переменным успехом. Противник, перебросив с территории Европейского Полуострова дополнительные войска (в частности, 361-ю пехотную дивизию из Дании), смог удержать Броды и приостановить продвижение советских войск, стабилизировав здесь линию разграничения. Как мы увидим далее, город Броды будет взят летом, в ходе Львовско-Сандомирской наступательной операции войск Первого Украинского фронта. Интерактивная карта боевых действий: https://yandex.ua/maps/?um=constructor%3A624939543d7d3bde4f4c8a3760afd6787c9719595590d0e4f1b808324b4cb520&source=constructorLink
  11. 75 лет назад – 3-го апреля 1944 года – Сталин ввёл войска в райцентр Хотин, тем самым замкнув кольцо вокруг немецкой группировки, окруженной в так называемом Каменец-Подольском «котле». Хотин, известный своей средневековой крепостью, находится на правом берегу Днестра, возле реки Варницы (правого притока Днестра). Благодаря своему стратегическому положению, город столетиями имел большое военное значение, находясь в точке столкновения интересов Польши, Турции, Молдавии, Венгрии и Российской империи, и постоянно переходя из рук в руки, в ходе боевых действий между этими игроками. Не раз его брали и запорожские козаки: в 1563 году под командованием Дмитрия Вишневецкого-Байды, в 1643-м – Богдана Хмельницкого, а в 1621 году – под командованием Петра Конашевича-Сагайдачного (по результатам последней, Хотинской битвы, владевший тогда Хотином турецкий султан был вынужден подписать Хотинский мирный договор между Турцией и Польшей). В 1739 году крепость Хотин была взята войсками Российской Империи Романовых (в ходе русско-турецких войн). Известный учёный и поэт Михайло Ломоносов по этому случаю посвятил императрице Анне «Оду на победу над турками и татарами и на взятие Хотина 1739 года». Отрывок из неё будет приведен несколько ниже; это — одно из первых стихотворных произведений русской литературы, заложившее основы силлабо-тонического стиха, нашедшего наиболее завершенное выражение в творчестве А.С. Пушкина. В 1918 году Хотин был взят войсками Румынии и включён в её состав. В 1940 году, военным путём был присоединён к Советскому Союзу, но ненадолго: 6-го июля 1941 года его снова заняли румынские войска, выступавшие союзниками Германии. Опять Хотин попал в эпицентр боевых действий весной 1944 года, оказавшись в зоне проведения Хмельницко-Черновицкой операции войск Первого Украинского фронта (под командованием маршала Жукова). Операция началась 4-го марта; к середине марта советское наступление было приостановлено из-за сильных контрударов противника, а с 21 марта операция была возобновлена. 23-го марта передовые части советской Первой танковой армии генерала Катукова овладели г. Чертков, а к 29 марта, последовательно форсировав крупные реки Днестр и Прут, взяли областной центр Черновцы. Части 4-й танковой армии генерала Лелюшенко, совершив обходный манёвр с запада, 26-го марта взяли Каменец-Подольский, а с севера к этому же городу вышла 3-я гвардейская танковая армия генерала Рыбалко. И, наконец, 30-го марта к Хотину подошли с юго-востока части 40-й общевойсковой армии из соседнего – Второго Украинского фронта маршала Конева. 31-го марта около Хотина соединились войска двух фронтов, а в ночь с 3 на 4 апреля части 40-й армии овладели Хотином. В результате, крупнейшая немецкая группировка оказалась полностью окружённой в районе севернее Каменец-Подольского – западнее Дунаевцев. Внешнее кольцо окружения создали Первая танковая и 60-я общевойсковая армии по линии Тернополь — Подгайцы — Ивано-Франковск (расстояние между линией советско-германского фронта и окруженной в советском тылу группировкой противника составляло до 100 километров). Однако, по ряду причин, из Каменец-Подольского «котла» не получился «второй Сталинградский» (в котором, как мы помним, генерал Ватутин намертво замкнул примерно такую же по численности немецкую группировку). Скорее это был аналог Корсунь-Шевченковского «котла»: тогда, в феврале 1944 года, Конев и Жуков сначала преподнесли Сталину ситуацию таким образом, что «Ватутин не справляется, чуть не выпустил немцев из котла», в результате Сталин отстранил Ватутина от Корсунь-Шевченковской операции – и через 5 дней Конев и Жуков таки дали немцам уйти из окружения. Так и в этот раз: маршалы Конев и Жуков (последний временно исполнял обязанности раненого генерала Ватутина, командующего Первым Украинским фронтом) позволили окруженным немцам пройти эти 100 километров по территории, занятой советскими войсками, и выйти к своим частям. Сам Жуков в своих мемуарах излагает следующим образом: «… Наши войска, действовавшие на внутреннем фронте окружения, к решительной схватке подошли в крайне ослабленном состоянии, не имели необходимого количества артиллерии, боеприпасов, которые отстали от войск из-за полного бездорожья … всё это не обеспечивало энергичных действий войск по расчленению и уничтожению окруженной группировки. Сейчас, анализируя всю эту операцию, считаю, что Первую танковую армию генерала Катукова следовало бы повернуть из района Черткова – Толстое на восток для удара по окруженной группировке... Но мы имели тогда основательные данные, полученные из различных источников, о решении окруженного противника прорваться на юг через Днестр в районе Залещиков. Такое решение казалось вполне возможным и логичным. В этом случае противник, переправившись через Днестр, мог занять южный берег реки и организовать там оборону. Этому способствовало то обстоятельство, что 40-я армия Второго Украинского фронта 30 марта все еще не подошла к Хотину. Мы считали, что в этих условиях необходимо было охватить противника нашей Первой танковой армией глубже, перебросив ее главные силы через Днестр, и захватить район Залещики – Черновцы – Коломыя. Но когда немецкому командованию стало известно о перехвате советскими войсками путей отхода в южном направлении, оно приказало окруженным частям пробиваться не на юг, а на запад, через Бучач и Подгайцы… ». И далее он пишет: «… Сколько гитлеровцев прорвалось из окружения, ни я, ни штаб фронта точно установить так и не смогли. Назывались разные цифры. Как потом оказалось, вышли из окружения не десятки танков с десантом, как тогда доносили войска, а значительно больше… ». На самом деле, ситуация развивалась немного не так, как излагает Жуков. Немецкий Верховный Главнокомандующий Адольф Гитлер был солидарен с Жуковым в том, что окруженные должны прорываться не на запад, а на юг – через полосу Второго Украинского фронта, в Румынию. Однако, командующий окруженной немецкой группировкой, генерал Хубе, на свой страх и риск принял решение прорываться на запад, исходя из принципа: «действуй не так, как ожидает от тебя противник». Ему удалось убедить в этом своего начальника – фельдмаршала Манштейна, а тот уже похлопотал перед Гитлером о разрешении прорываться на запад. Начиная с 27-го марта, окруженные пытались пробиться через Каменец-Подольский, который прочно удерживала 4-я танковая армия генерала Лелюшенко. Наконец, 1-го апреля они нащупали слабое место и нанесли удар севернее – в стык между 4-й танковой армией и соседней 1-й гвардейской общевойсковой армией: в связи с растянутостью коммуникаций, там образовался разрыв шириной около 30 км, для прикрытия которого не было уже никаких резервов. Воспользовавшись эффектом внезапности, немцы прорвали кольцо окружения, и, обойдя Каменец-Подольский с севера, полями и огородами, захватили две переправы через реку Збруч в районе г. Скала-Подольская, а затем стали с боями продвигаться в направлении на Бучач. На прилагаемой карте их маршрут показан жёлтой линией, а границы «котла» - фиолетовой. Успеху немецкого прорыва способствовала трехдневная снежная вьюга, парализовавшая работу советской авиации. В целом, советская авиация сработала неудовлетворительно: не смогла прервать «воздушный мост», с помощью которого немцы перебрасывали топливо окруженной группировке с транспортных самолётов. Без топлива окруженные не дошли бы даже до Збруча. На ещё более низком уровне у Жукова была организована разведка: не была замечена передислокация крупных немецких соединений в точку будущего прорыва (с внешней стороны линии фронта), хотя она продолжалась в течение двух недель. Поэтому внешний деблокирующий удар со стороны Бучача, который нанесли немцы навстречу пробивавшимся из окружения, оказался полной неожиданностью для советского командования. Основу деблокирующей немецкой группировки составил прибывший из Франции Второй танковый корпус СС. Тот самый, под командованием оберштурмбанфюрера Пауля Хауссера, знаменитый по сражениям за Харьков и на Курской Дуге. Но в его составе были уже не те три, широко известные, дивизии («Тотенкопф», «Дас Райх» и «Лейбштандарт Адольф Гитлер»): по иронии судьбы, они как раз и пробивались теперь из окружения ему навстречу, вытаскивая за собою из «котла» всю группировку. Теперь эсэсовский корпус состоял из двух танковых дивизий, носивших имена «Гогенштауфен» и «Фрундсберг» - в честь малоизвестных германских полководцев каменного века. Дивизия «Фрундсберг» известна тем, что в ней, как раз в 1944-1945 годах, проходил воинскую службу будущий лауреат Нобелевской премии в области литературы, великий немецкий писатель Гюнтер Грасс. Сам он (уже после получения «Нобелевки») высказался следующим образом: «… войска СС — это элитные войска, которые всегда кидали на самые трудные участки, будь то Нормандия, Демянск или Харьков…». Как видим, это одна из общечеловеческих ценностей свободного мира – давать Нобелевскую премию бывшему эсэсовцу. Впрочем, у них, как известно, и Папа Римский – выходец из «Гитлерюгенда». Получив по рации сообщение генерала Хубе об успешном начале прорыва из окружения, фельдмаршал Манштейн отдал приказ о нанесении встречного удара: 4-го апреля из района Подгайцев на юго-запад выдвинулась танковая дивизия «Фрундсберг», в сопровождении пехотных дивизий. В течение 7-9 апреля она пробилась вдоль левого берега Днестра к городу Бучач, где и соединилась с немецкими частями, выходившими из окружения. Преследуя противника, советские войска вступили в тяжелое 10-дневное сражение в районе Бучача, где и были окончательно остановлены. К тому времени немцы перебросили в район боевых действий свежие воинские части из Франции, Германии, Румынии, Югославии, Венгрии. Вышедшие из окружения немецкие войска заняли оборону в районе севернее Карпат. Однако эта успешная операция не спасла карьеру Манштейна: 31-го марта Гитлер сорвал с него погоны и отправил в отставку, за потерю территории между Днепром и Карпатами. Как видим, всего лишь один месяц Манштейну удалось повоевать без своего многолетнего оппонента – генерала Ватутина (тот выбыл из строя в связи с ранением 29-го февраля – в «нулевой» день весны). Гораздо меньше повезло генералу Хубе, командовавшему окруженной группировкой. За успешный выход из окружения, его ожидал дальнейший карьерный взлёт; 20 апреля он получил повышение в воинском звании до «генерал-полковник» и Рыцарский Крест (высшую награду в Германии) – а на следующий день, возвращаясь с церемонии награждения, погиб в авиакатастрофе, и был похоронен всего лишь через неделю после Ватутина. Немецкому командованию в результате прорыва крупной группировки из окружения удалось существенно уплотнить свои войска на львовском направлении. Это не позволило Первому Украинскому фронту прорваться к Львову в те дни, как это планировал маршал Жуков и требовал Сталин: они уже не имели в своем распоряжении необходимых резервов. К тому же часть резервных сил фронта (танковый корпус, кавалерийская дивизия и ряд других соединений) была задействована в борьбе с ОУН-УПА на территории Волыни. Также в начале апреля противник нанёс сильный удар по частям Первой танковой армии генерала Катукова южнее Ивано-Франковска и немного потеснил её. Туда была спешно переброшена 38-я общевойсковая армия генерала Москаленко, и после тяжелых боёв к 17 апреля положение было восстановлено. Отразив эти контрудары противника, войска Первого Украинского фронта с 17 апреля перешли к обороне на рубеже: западнее Торчина и Бродов, восточнее Бучача, Ивано-Франковска и Надворной, далее вдоль границы с Чехословакией и Румынией. На этом, Хмельницко-Черновицкая наступательная операция официально завершилась, 17-го апреля – в день похорон генерала Ватутина в Киеве. В послевоенное время Хотинскую крепость облюбовали кинематографисты: здесь снималось более 50-ти художественных фильмов, особенно про трёх мушкетеров, Айвенго, Робин Гуда и тому подобные средневековые рыцарские истории. Особняком стоит фильм «На войне как на войне», посвященный вышеописанным событиям, в нём на вступительной заставке указано: «Павшим и живым воинам 3-й гвардейской танковой армии маршала Рыбалко», а главным героем является командир САУ и другие действующие лица этой армии в 1944 году. Как сказано выше, в 1739 году Михаил Ломоносов посвятил императрице Анне «Оду ... на взятие Хотина», вот фрагмент из неё: «… Как в клуб змия себя крутит, Шипит, под камень жало кроет, Орел когда шумя летит И там парит, где ветр не воет; Пред росской так дрожит Орлицей, Стесняет внутрь Хотин своих. Но что? в стенах ли может сих Пред сильной устоять царицей?...» Интерактивная карта боевых действий: https://yandex.ua/maps/?um=constructor%3Acc64579f1e4800973f6e5bc41496ff7296e5c31b4a6d08a1d8ff154d61262115&source=constructorLink
  12. 75 лет назад – 31 марта 1944 года – Сталин ввёл войска в Тернополь: штурмовавшие город части 60-й общевойсковой армии генерала Черняховского, в этот день прорвали внешний рубеж немецкой обороны и перенесли боевые действия внутрь городских кварталов. В этих событиях принимал непосредственное участие (на стороне Советской Армии) и мой дед – офицер артиллерийской разведки Первого Украинского фронта – Пётр Прокофьевич Лисичкин. Это был последний штурм Тернополя в той войне: предыдущие две попытки взять город (8-12 и 23-25 марта) закончились неудачей, в те дни советские войска, овладев отдельными районами, были затем отброшены немецкими контратаками на исходные позиции (в нескольких километрах от города). Тернополь расположен на берегах реки Серет (левый приток Днестра), на краю Восточной Галичины: в 20-25 километрах от Тернополя уже начинаются этнографические границы Подолья и Волыни. В городе находится крупная транспортная развязка, здесь пересекается большое количество дорог, в том числе направления Львов – Хмельницкий и Ровно – Ивано-Франковск. Считается, что город (ранее называвшийся «Тарнополь») основан в 1540 году Яном Амором Тарновским, отсюда и название города (по фамилии основателя). В свою очередь, фамилия талантливой семьи Тарновских образована от родного города этой семьи – Тарнов (в южной Польше); они же являются основателями городов Тарнобжег и Тарногруд. Захоронение первых хозяев города (членов семьи Тарновских) ныне находится в Тернополе на территории Доминиканского монастыря. Само польское слово tarnina означает «терн» (то самое растение, из которого был сделан знаменитый «терновый венок»). В 1944 победители, как это часто бывало, поменяли название города – на «Тернополь». В 1548 г. Тернополь получил Магдебургское право, а 1772 г. эти бывшие польские земли перешли в состав Австро-Венгерской империи Габсбургов. В 19-м веке Тернополь стал «вольным городом»: в 1840 году тогдашний владелец Тернополя – Эразм Корытовский – продал город Тадеушу Туркулу, а уже тот совершил сделку с горожанами: они выплатили ему 175 тысяч флоринов и стали свободными. 27-го июля 1843 года губернатор Галичины барон Вильгельм фон Штуттергайм утвердил этот акт купли-продажи, и 12-го декабря 1844 года император Фердинанд І даровал Тернополю статус вольного города. Был небольшой период, когда в 1809 году Наполеон Бонапарт подарил этот город Российской империи Романовых (по результатам Шёнбруннского мирного договора, в качестве компенсации за участие России на стороне Франции в войне против Австрии, то самое «небо над Аустерлицем»). Однако после окончания всех наполеоновских войн, в 1815 году Россия вернула этот город Австрии, по итогам Венского конгресса. В 1870 г. через Тернополь прошла железная дорога Львов – Одесса, дав мощный импульс развитию города. В ходе Первой Мировой войны, с августа 1914 по июль 1917 года город был занят войсками Российской империи Романовых, и тогда же в этих краях погиб мой прадед – рядовой Прокофий Лисичкин, отец моего деда Петра Прокофьевича Лисичкина (родившегося в октябре 1914 года). После распада Австро-Венгерской империи, город был в составе Западно-Украинской народной республики (ЗУНР), столица которой размещалась в Тернополе в ноябре-декабре 1918 года (затем она перебралась в соседний Ивано-Франковск). С 22 января 1919 года произошло слияние ЗУНР и УНР (Украинской народной республики), и во второй половине мая 1919 года Тернополь был столицей уже УНР. В этот период здесь командовал одной из боевых частей Украинской Галицкой Армии поручик Пётр Франко – сын известного писателя Ивана Франко. В июле 1919 года Тернополь перешёл под власть Польши и был в её составе до начала Второй Мировой войны, т.е. до сентября 1939 года. Но при этом, в ходе советско-польских войн, был небольшой период (август-сентябрь 1920 года), когда Тернополь был столицей Галицкой советской социалистической республики (ГССР), возглавляемой В. Затонским. Таким образом, Тернополь – единственный город в истории, который был столицей трёх политических образований: ЗУНР, УНР и ГССР. 17-го сентября 1939 года Тернополь заняли советские войска, включив его в состав СССР (на основании Пакта Молотова Риббентропа, подписанного 24-го августа, на которое приходится нынешний День Независимости Украины). А 2-го июля 1941 года Тернополь был аннексирован Германией и вошёл в состав нового административно-территориального образования – Дистрикт «Галиция». Сразу же здесь было организовано первое в Восточной Галичине еврейское гетто (ранее в Тернополе было 50 процентов еврейского населения, сейчас город населен преимущественно греко-католиками). Во второй половине июля 1941 года в Тернополь были депортированы несколько тысяч венгерских евреев, в рамках немецкой программы по «окончательному решению еврейского вопроса в Европе». Обратно в состав Советского Союза, Тернополь был возвращён в ходе Хмельницко-Черновицкой наступательной операции войск Первого Украинского фронта, которыми командовал маршал Жуков (временно заменяя раненого генерала Ватутина). Эта операция началась 4-го марта 1944 года: стартовав из района Шепетовки, части 60-й армии генерала Черняховского в первый же день прорвали немецкую оборону, и к 7 марта вышли на подступы к Тернополю, а 8-го марта начали его штурм – закончившийся неудачей (как уже было сказано выше). 21-24-го марта была проведена успешная операция по окружению Тернополя (после этого блокированный здесь немецкий гарнизон, куда входили и 120 добровольцев из украинской дивизии СС «Галиция», мог получать снабжение только по воздуху на парашютах). 23-25 марта была ещё одна попытка штурма, также неудачная (как сказано выше). Наконец, 31-е марта стало переломным моментом при штурме внешнего обвода немецкой обороны Тернополя. До начала наступления советским войскам удалось, наконец, сконцентрировать достаточные силы на главном направлении удара, скоординировать работу артиллерии и обеспечить взаимодействие танков и пехоты. В 15 часов, после артиллерийской подготовки, одновременными ударами с севера, востока и юга, советские войска прорвали немецкие рубежи обороны на восточной и северо-восточной окраинах – в полосе наступления 4-го Гвардейского Кантемировского танкового корпуса и двух стрелковых дивизий (302-й и 99-й) Только на юге, бойцы 336-й стрелковой дивизии, были остановлены шквальным пулеметным огнем противника перед Южным кладбищем. На западных окраинах, село Загребелье (ныне это жилмассив «Дружба») было удержано батальоном армейского спецназа «Демба», несмотря на отчаянные атаки 117-й стрелковой дивизии. Темп советского наступления, взятый 31 марта, выдерживался в период с 1 по 4 апреля. Так, 302-я стрелковая дивизия к вечеру 1-го апреля заняла всю территорию Старого парка и вплотную подошла с востока к полотну железной дороги. На юго-восточной окраине, 99-я дивизия вышла в район «Рогатка» и начала методическую зачистку улиц. В северной части города (район «Новый свет») подразделения 4-го гвардейского Кантемировского танкового корпуса заняли пять параллельных кварталов и развернули наступление на юг, а 3-го апреля вышли на рубеж реки Рудка. Важнейшим итогом боёв за 1-е апреля стало взятие железнодорожной станции «Тернополь». После этого, хотя бои в городе продолжались ещё до 15 апреля, через станцию стали проскакивать советские грузовые поезда, снабжая наступавшие войска в Прикарпатье и Приднестровье. На следующий день, 2-го апреля, советские солдаты ступили уже на брусчатку центральной части города. 302-я дивизия в течение дня заняла все кварталы центра между железной дорогой и улицей Мицкевича (ныне это бульвар Шевченко). 99-я дивизия на юго-восточных окраинах заняла территорию кладбища и Успенской церкви в районе «Рогатка», а 3-го апреля заняла кварталы южной части города по обе стороны от улицы князя Острожского. В таком же темпе прошло и 3-е апреля. 336-я дивизия наконец выбила немцев с территории Южного кладбища. С 4-го апреля, когда советские войска приблизились к центральным площадям Тернополя, они были остановлены плотным огнём немецких оборонительных линий. С этого дня сражение приняло затяжной и ожесточенный характер: началась борьба за каждый дом, этаж, комнату. Тернополь как немецкий оборонный узел имел следующую структуру. С западной стороны город был ограничен рекой Серет. Она пересекалась с автодорогой на Львов, проходившей по искусственной дамбе. Севернее дамбы река разлилась, образовав пруд шириной 1 км, длиной 10 км, абсолютно непригодный для форсирования войсками из-за уровня воды и болотистой почвы. Ниже дамбы река образовала пруд шириной 50-100 м., что значительно препятствовало форсированию. Для перехода реки были пригодны два моста: севернее города (в с. Чистилов) и южнее города (в с. Большая Березовица). Мост в с. Петриков был взорван немцами. Город был разбит на кварталы разной формы, обычно длиной около 300 м. и шириной 150 м. Ширина городских улиц 10-20 метров, а Львовского Шоссе – 30 метров. На советских военных картах все кварталы были условно пронумерованы, составлен план-график их взятия, который ежедневно анализировался и корректировался. Наиболее упорные бои были в следующих кварталах (ниже приведены их военные условные названия): - украинская и польская школы (современный район ул. Каминной); - костел, госпиталь, гимназия (современный квартал, ограниченный улицами Сагайдачного, Листопадовой, включая Катедру); - тюрьма (современное здание Управления Полиции в Тернопольской области); - еврейская школа (ныне на этом месте построен комплекс сооружений Медицинского университета на площади Свободы); - офицерский клуб (современный Горсовет); - казармы, старый замок (ныне территория городского родильного дома и старый замок); - рынок (ныне это улица Старый рынок); - церковь (нынешний район Надпрудной церкви). С 5-го апреля начались тяжёлые сражения южнее Тернополя, где немецкая танковая армия прорывалась из так называемого Каменец-Подольского котла. Подробнее об этих боях будет рассказано отдельно, но факт в том, что все советские танковые подразделения, участвовавшие в штурме Тернополя, с этой даты были выведены из города и переброшены в зону немецкого прорыва. Более на улицы Тернополя они не возвращались, и пехота потеряла поддержку танков. Вместо них, с 8 апреля в город вошёл тяжёлый полк САУ-152 (аналог современных «Гиацинтов») – в количестве 21 штука. Их мощные орудия (в отличие от слабых танковых пушек) легко сносили толстые кирпичные стены, но перед фундаментной кладкой подвалов были бессильны даже они. Здесь были бы более кстати бункерные авиабомбы, но советская авиация опасалась бомбить Тернополь из-за риска попасть по своим, ведь всё было перемешано, и в ряде случаев один этаж здания был занят противником, другой – советскими войсками. Применялись только «кукурузники» У-2 для бомбардировки немецких позиций в промзоне на северных окраинах. В этих условиях, главным средством усиления пехоты становилась артиллерия. Помимо собственной артиллерии, входившей в состав пехотных частей и соединений, к городу были переброшены две гвардейские артиллерийские дивизии прорыва (1-я и 17-я), командиры которых подчинялись непосредственно Верховному Главнокомандующему И.В. Сталину. В их составе, помимо стандартного набора из орудий (152-мм, 122-мм и меньших калибров), находилось и 20 гаубиц особо большой мощности «Б-4» калибром 203 мм (аналог современных «Пионов»). Артиллерия особо большой мощности вела огонь из села Малые Гаи по вышеупомянутым кварталам «казармы», «замок» и «офицерский клуб», остальные калибры расположились на позициях вокруг города, малые орудия – непосредственно на городских улицах вместе с пехотой. Артиллерийские офицеры-корректировщики действовали непосредственно в боевых порядках атакующей пехоты, и одним из них был мой дед – старший лейтенант Пётр Прокофьевич Лисичкин. Планирование штурмовых действий каждый день включало составление плана артиллерийской обработки, определения количества и состава штурмовых групп и их командиров, определения объектов атаки. Длительность штурмовых боёв, вместе с артиллерийской обработкой, составляла от 4 до 10 часов в сутки. Артиллерийская обработка обычно включала огневой налет длительностью 5 минут, затем огонь на разрушение (1-3 часа), снова 5-минутный налёт и дальнейшая поддержка штурмовой пехоты. 7-го апреля в боевых действиях наблюдалось относительное затишье, поскольку производились перегруппировки войск (в частности, понесшая большие потери 99-я дивизия выводилась из города, её сменяла 332-я, ранее стоявшая на северных окраинах). Но уже 8-го апреля уличные стычки вновь приобрели характер крайнего ожесточения. Значительным препятствием для советских войск стала широкая улица Мицкевича в центре города (ныне это бульвар Шевченко). О напряженности боевых действий в этом районе говорит тот факт, что (это видно сейчас даже неспециалисту) восточная часть бульвара сохранилась в довоенном виде и до наших дней, тогда как западная часть была полностью уничтожена и после войны отстроена заново. В целом, в Тернополе было уничтожено в эти дни до 90 процентов зданий. После овладения улицей Мицкевича, советские подразделения продолжали медленное продвижение вглубь центральной части; до 12 апреля в руках немецкого гарнизона оставался ещё ряд центральных кварталов. Окончательный штурм города, как мы увидим далее, начнётся 13-го апреля. На втором фото: картина «Бой на улице Мицкевича» (холст, масло) из экспозиции Луганского художественного музея.
  13. Николай Декапольцев

    Юбилей завершения операции "Эвенджер"

    75 лет назад – 30-го марта 1944 года – «наши англо-американские партнеры» вынуждены были завершить третий штурм Монте-Кассино, так называемую операцию «Эвенджер». В переводе с американского языка, «Эвенджер» означает «мститель», в смысле – отомстить за два предыдущих неудачных штурма этого «Итальянского Сталинграда». Но отмстить не получилось. Стоит напомнить, что англо-американская армия вторжения высадилась на острове Сицилия 10-го июля 1943 года; с боями продвигаясь на север, они к январю 1944 года освободили почти половину Италии, и подошли к городку Монте-Кассино (в 120 километрах южнее Рима). Этот город перекрывал вход в горную долину, по дну которой шла дальнейшая дорога на Рим. Здесь немцы организовали мощный рубеж обороны, используя выгодные условия местности: горные реки, ущелья, холмы и скалы, где были оборудованы огневые точки, минные поля и инженерные заграждения. Первая попытка прорваться здесь в январе 1944-го закончилась гибелью Второго пехотного корпуса США, под плотным пулемётным и миномётным огнём со склонов гор: здесь оборонялись, полные решимости стоять до конца, немецкая 1-я воздушно-десантная дивизия и 4-я горнострелковая, поддержанные частями 14-го танкового корпуса. В феврале «союзниками» была предпринята вторая попытка штурма: хотя разгромленный американский пехотный корпус на главном направлении удара был сменён свежим новозеландским, в целом февральский штурм был повторением январского: ценой чудовищных потерь, было достигнуто лишь небольшое «улучшение позиции», говоря военным языком. В обоих случаях, одна из главных причин провала наступления тогдашней международной коалиции заключалась в том, что американские военные инженеры оказались неспособны обеспечить переправу бронетехники через горную речушку Рапидо-Гарильяно: быстрое течение переворачивало и уносило понтоны. Удавалось переправиться лишь «голым» пехотным подразделениям, которые в качестве защиты имели, в лучшем случае, дымовую завесу – и были методично, как на конвейере, уничтожены «за речкой» немецкими танкистами, пулемётчиками и миномётчиками. Планируя третий штурм, получивший самостоятельное название «Операция Эвенджер», американское командование пришло к выводу, что форсирование реки Рапидо в её нижнем течении (т.е. южнее города Монте-Кассино, незадолго перед впадением этой реки в Тирренское море) является далеко не лучшей идеей, в силу полноводности этой реки в такое время года. Вместо этого, было принято решение нанести удар выше по течению – в горах севернее города Монте-Кассино, где река не столь широка. Это должен был двойной удар с севера на юг: одновременно на укреплённый город Кассино, и на гору, где стояло аббатство Святого Бенедикта – важный опорный пункт в системе немецкой обороны. Идея операции заключалась в пробивании коридора между этими двумя целями, и последующим выходом к железнодорожной станции на юге (а значит, и выходом к долине Лири). В состав измотанного в предыдущем (втором неудачном) штурме новозеландского пехотного корпуса (состоявшего из двух дивизий – индийской и новозеландской), в конце февраля поступила свежая 78-я британская пехотная дивизия, переброшенная с адриатического побережья Италии. По плану операции «Эвенджер», она должна была в решающий момент, после прорыва немецкой обороны, пересечь реку Рапидо южнее города Кассино, и начать своё продвижение на Рим. Операция началась 15-го марта с воздушной бомбардировки, которая успеха не имела: обороняющиеся здесь немецкие десантники достаточно быстро пришли в себя, и их оборона сплотилась, к тому же бронетехника союзников была задержана из-за преодоления воронок от бомб. Советская Армия потом проходила это в Афганистане, как рассказывал один из генералов при оценке эффективности авиаударов в условиях высокогорья: «… Мы своими ковровыми бомбардировками столько щебёнки накрошили в афганских горах – этого хватило бы на строительство дорог во всём мире. А толку никакого: бомба пролетела в двух метрах от тебя, и разорвалась в ущелье в сорока метрах внизу, не причинив тебе никакого вреда…». К концу дня 17 марта союзники достигли некоторых локальных успехов. Батальон гуркхов (это такое индийское племя, живущее в горах Непала) захватил и удерживал «Холм Палача», находившийся в 250 м от занятой немцами горы, на которой стоял монастырь Святого Бенедикта, при этом линии снабжения гуркхов простреливались с немецких позиций на «высоте 236» и из северной части города Кассино. Хотя город всё ещё ожесточённо оборонялся, новозеландцам и бронетехнике союзников удалось пройти через узкий коридор с севера на юг и занять железнодорожную станцию южнее города Кассино. Однако немцы всё ещё были способны подкреплять свои войска в городе по воздуху, кроме того они регулярно посылали своих снайперов занимать позиции в тех частях города, которые считались «союзниками» уже очищенными от немецких войск. В самом городе бои продолжались по мере того, как атакующие новозеландские маори (это такое племя) зачищали дом за домом, приближаясь к главной цели операции – шоссе № 6, ведущему на Рим. Укрывшись от обстрела в бункерах и пещерах, немецкие десантники снова и снова возникали среди развалин, проникали в тыл наступавших и прицельным огнем наносили чувствительные удары. Только превосходство в живой силе и артиллерии позволяло «союзникам» продвигаться вперед. Для окончательной зачистки города была даже переброшена 78-я британская дивизия, вопреки всем предыдущим планам относительно её использования на стадии финального прорыва. 19 марта командование «союзников» отдало приказ о повторном штурме города, чтобы захватить все опорные пункты силами новозеландских маори, и о фронтальном наступлении индийских гуркхов на аббатство Святого Бенедикта. Утром аббатство и город снова подверглись бомбардировке, но немецкие десантники и горнострелки в своих подземных бункерах практически не пострадали. Саперы 4-й индийской дивизии две недели, прикрывая камуфляжными экранами свою работу, расчищали одну из козьих троп севернее аббатства Святого Бенедикта, превратив ее в дорогу для 40 танков «Шерман» из 20-й американской танковой бригады, которые должны были пройти по проходу от Монте-Каиро до фермы Альбанета, а оттуда повернуть в сторону аббатства. Однако неожиданно сильная контратака войск 1-й немецкой воздушно-десантной дивизии на замковый холм расстроила все планы союзников: наступать на монастырь с замкового холма и «Холма Палача» стало невозможно, а танковая атака, не имевшая пехотной поддержки, была отбита к полудню. В городе союзникам не удалось продвинуться достаточно далеко, и инициатива перешла к немцам, чьи позиции возле замкового холма, являвшиеся воротами в укреплениям на монастырском холме, окончательно уничтожили все надежды на ранний успех действий союзников. 20 марта союзное командование было вынуждено ввести в сражение части 78-й британской пехотной дивизии, хотя по первоначальным планам она должна была совершать финальный прорыв непосредственно на Рим, а не втягиваться в середине вязких рукопашных боёв. Этим вводом 78-й дивизии планировалось достигнуть нескольких целей: направить больше войск в город для того, чтобы немцы не возвращались больше на зачищенные участки в городе, и чтобы укрепить замковый холм. Последняя мера позволила бы войскам блокировать два прохода между замковым холмом и высотами «175» и «165» — через эти проходы немцы снабжали свои войска в городе. Весь день 21 марта союзные командиры чувствовали, что удача близко, однако немецкие солдаты отбились. Атака на высоту «445», целью которой было перерезание снабжения немцев, была с трудом, но отбита, в то время, как в городе успехи союзников были ограничены лишь медленным продвижением, дом за домом. 23 марта Главнокомандующий союзными войсками в регионе, генерал Гарольд Александер встретился подчиненными ему командирами. Для них было очевидно, что новозеландская и индийская дивизии истощены и измотаны до предела. Командир новозеландского корпуса был убеждён в том, что сражение больше не сможет успешно продолжаться и отозвал наступление. 1-я немецкая воздушно-десантная дивизия, через несколько недель после сражения описанная самим Александером как «лучшая дивизия в немецкой армии», сильно пострадала, но в конечном счёте, добилась военной победы, удержав свои позиции. Впрочем, Александера явно обманули: ему просто не приходилось иметь дело с по-настоящему сильными немецкими дивизиями (скажем, на Курской Дуге или под Воронежем), иначе бы он не говорил за «всю немецкую армию». Последующие несколько дней были потрачены союзниками на выравнивание линии фронта, вывод изолированных гуркхов с Холма Палача и 24-го новозеландского батальона маори с высоты «202», где солдаты также находились в изоляции. Союзники провели перегруппировку войск: истощённые в боях 4-я индийская и 2-я новозеландская дивизии были выведены в тыл на восстановление, а их позиции заняли свежие части британской армии, переброшенные с адриатического побережья Италии: в горах -78-я британская дивизия, а в городе — 1-я британская гвардейская дивизия. В эти дни, когда жители Москвы неделями не высыпались из-за непрерывных торжественных салютов по случаю взятия населенных пунктов, победного завершения локальных операций и форсирования крупных рек, наши «партнёры» тихо отходили на исходные позиции вокруг «Итальянского Сталинграда»: как мы увидим далее, на следующий (четвёртый) штурм они решатся только в мае 1944 года. Интерактивная карта боевых действий: https://yandex.ua/maps/?um=constructor%3A21d21f407f1a15120b1d236507a8c3f78b41cce2cdccaa74a7f2676ac4a6973b&source=constructorLink
  14. Николай Декапольцев

    Та весна: юбилей взятия г. Черновцы

    75 лет назад – 29-го марта 1944 года – Сталин ввёл войска в Черновцы – областной центр в 40-ка километрах к северу от румынской границы. Этот город расположен в Прикарпатье, на границе между Карпатами и Восточно-Европейской равниной, раскинувшись на террасах долины реки Прут. В северной части города в Прут впадает река Шубранец. Считается, что первое укреплённое поселение здесь (на месте нынешнего микрорайона Ленковцы на левом берегу реки Прут) предположительно основал в 12-м веке галицкий князь Ярослав Осмомысл. Крепость с торгово-ремесленным поселением называлась «Черн», предположительно – из-за чёрных деревянных стен. За городом закрепилось имя «Чернови́цы», а в 1944-м году победители, взяв город, изменили заодно и название (что было тогда в порядке вещей), убрав букву «и». Из-за частых паводков на низком левом берегу Прута, вскоре после основания город был перенесен на высокий правый берег. На левом берегу оставалось предместье Садгора (ныне включенное в состав города на правах городского района). Черновцы, располагаясь на пересечении торговых путей из северо-западной Европы на Балканы и в Турцию, имеют насыщенную военную историю. Начиная с 14-го века город последовательно переходил, в результате боевых действий, к Венгрии, к Польше, Молдавии, Турции, несколько раз разрушался и приходил в упадок. Брали его и козаки Богдана Хмельницкого (в 1650 и 1653 годах). После победы над шведами под Полтавой (зимой 1709/1710 года), Черновцы впервые взяли войска Российской Империи Романовых, которые преследовали шведскую армию и подразделения примкнувших к шведам казаков Мазепы. Позже они снова брали Черновцы в ходе русско-турецких войн 1735—1739 и 1768—1774 годов. В 1775 г. австрийская императрица Мария Терезия, воспользовавшись поражением турок в русско-турецкой войне, присоединила Буковину вместе с Черновцами в Австро-Венгерскую империю Габсбургов. После этого Черновцы начали бурно развиваться и обрели нынешний европейский вид (их часто называли «маленькой Веной», хотя этот вид имела только центральная часть города). В средних школах и в университете обучение велось на немецком языке. И в целом до 1918 года в городе преобладал немецкий язык; на нём, кроме немцев, разговаривали также евреи (которые в начале 20-го века составляли около трети населения города; затем их удельный вес всё время уменьшался из-за погромов, преследований и ограничений). В развитие Черновцов внесла определяющий вклад постройка железной дороги Черновцы — Львов – Вена (1866), в 1895 построена электростанция, в 1897 введён в действие электрический трамвай, в 1895—1912 — водопровод и канализация. Построены здания, создавшие городу славу архитектурной жемчужины: кафедральный собор, резиденция буковинского митрополита, армянская церковь, иезуитский костёл, еврейская реформистская синагога, городской театр и железнодорожный вокзал. В этот период в европейской архитектуре распространился стиль модерн, который в Австро-Венгрии был известен под названием «венская сецессия». Историческая часть Черновцов застроена именно в этом стиле, по проектам учеников и последователей выдающегося австрийского архитектора Отто Вагнера. Среди них: дирекция сберегательных касс, железнодорожный вокзал, отели «Бристоль» и «Золотой лев» и много других сооружений. Черновицкий театр построен знаменитой венской фирмой Фельнера и Гельмера, известной в Европе строительством 43-х театров, среди которых Венская и Одесская оперы. Он был построен за два года и по красоте не уступал лучшим театрам Европы. Об этом так сказал австрийский публицист Г. Гайнцен: «Черновицкий театр — это мечта из бархата и золота, спроектированная венскими архитекторами Гельмером и Фельнером. И все же их пригласили на работу в Черновцы лишь после того, как по их проектам были построены театры в Вене и Одессе. Черновицкий театр — это памятник осведомленным с культурой черновчанам, которые больше всего боялись получить репутацию провинции и стремились ни в чём не уступать Вене». Архитектурный ансамбль бывшей Резиденции православных митрополитов Буковины и Далмации включён в список Всемирного наследия ЮНЕСКО, сейчас в нём находится Черновицкий национальный университет. Этот университет известен тем, что его закончил уроженец Черновцов, выдающийся общественный и политический деятель современности – Арсений Петрович Яценюк, родители которого работали преподавателями в этом же университете. Во время Первой мировой войны Черновцы трижды брали (и трижды сдавали обратно) войска Российской Империи Романовых. Местное население в целом было враждебно настроено по отношению к ним, и в августе 1917 года, после очередного перехода города в руки армии Австро-Венгрии, жители 3 дня праздновали это событие как «освобождение от российской оккупации». С началом развала Австро-Венгерской империи (ноябрь 1918 года) в Черновцах состоялось многотысячное народное вече, на котором была принята резолюция о вхождении в состав Западно-Украинской Народной Республики (ЗУНР). 6-го ноября представитель Австро-Венгерской империи в Черновцах передал власть Украинскому комитету во главе с О.Поповичем. Но уже 11 ноября Черновцы были оккупированы румынскими войсками, а 28 ноября румынский Генеральный конгресс провозгласил "воссоединение" Буковины (включая Черновцы) с Румынией. В 1940 году Буковина была разделена на Северную (отходившую к СССР) и Южную (остававшуюся в составе Румынии). Черновцы были заняты Красной Армией и включены в состав Украинской ССР. Но не долго: уже 5-го июля 1941 года Черновцы снова были заняты румынскими войсками (воевавшими на стороне Германии) и город административно вошёл в состав Румынии (а не германского Рейхскомиссариата «Украина», как соседние области). Сразу же было создано еврейское гетто в районе так называемого Нижнего города (в пределах теперешних улиц Головна, Сагайдачного, Барбюса, Садовского, Школьной), производились погромы и репрессии против мирного населения. И вот, весной 1944 года, Верховный Главнокомандующий Вооруженными Силами Советского Союза, И.В. Сталин, назначил Черновцы конечным пунктом продвижения войск Первого Украинского фронта в ходе Хмельницко-Черновицкой наступательной операции. Вернее, по первоначальному плану (директива Сталина от 18-го февраля), конечной целью наступления был г. Чертков (стратегический перекрёсток в 75 километрах севернее Черновцов), а уже непосредственно в ходе операции Сталин, своей директивой от 11-го марта, изменил глубину боевой задачи фронта в сторону увеличения до Черновцов включительно. Операция началась утром 4-го марта, главным ударом из района Шепетовки. В первый же день прорвав полосу обороны противника, советские войска за 3-4 дня продвинулись до рубежа Тернополь – Волочиск – Черный Остров – Хмельницкий, перерезав на этом участке железнодорожную магистраль Львов – Одесса. В течение нескольких дней здесь шло ожесточенное сражение: немцы, подтянув крупные подкрепления, пытались встречными атаками отбросить советских танкистов от железной дороги, а те вынужденно перешли от наступления к обороне. К 18 марта немецкое наступление, наконец, было полностью остановлено, и войска Первого Украинского фронта начали готовиться к возобновлению своего наступательной операции в южном направлении. С 21-го марта наступление Первого Украинского фронта возобновилось, при этом три советские танковые армии «разобрали» между собой все оставшиеся до румынской границы областные центры: 3-я гвардейская танковая армия генерала Рыбалко действовала на Хмельницкий (в то время он назывался Проскуров), 4-я танковая генерала Лелюшенко – на Каменец-Подольский (до войны именно он был областным центром, а нынешняя Хмельницкая область называлась Каменец-Подольской до 1954 года), а Черновцы и Ивано-Франковск были включены в полосу наступления Первой гвардейской танковой армии генерала Катукова. Сражение развернулось на древней земле Подолии, которая за всю свою многовековую историю не была свидетелем такой грандиозной битвы. Небо над Днестром полыхало огнем ракет, вспышками выстрелов, разрывов снарядов и авиабомб. По раскисшим дорогам, через глубокие балки и овраги, стремительно двигались на юг советские войска. Ни весенняя оттепель, ни бездорожье, ни яростное сопротивление противника, ни огромное напряжение не знавших отдыха людей — ничто не могло остановить их. Каждая воинская часть стремилась первой выйти на государственную границу. Прорвав 21-го марта рубеж обороны противника, подразделения Первой танковой армии 25 марта взяли город Чертков. Продолжив движение на юг, 26-го марта они форсировали Днестр в районе Городенки. Далее войска армии разделились по двум направлениям: 11-й гвардейский танковый корпус направился на Черновцы, а 8-й гвардейский механизированный корпус – на Ивано-Франковск. На пути к областному центру Ивано-Франковску (который тогда назывался Станислав) предстояло взять крупный райцентр Коломыю. Для этого из состава 1-й гвардейской танковой бригады был выделен передовой отряд из 7-ми танков Т-34 с десантом автоматчиков. Нанеся удар на Коломыю в 7 часов утра (27 марта), к 16 часам отряд овладел железнодорожной станцией. Однако сильный немецкий гарнизон Коломыи продолжал оказывать упорное сопротивление. Командир бригады выслал еще взвод танков Т-34, в помощь передовому отряду. На рассвете 28 марта передовой отряд атаковал город с северо-востока, а подошедший взвод танков — с северо-запада. Сопротивление противника было сломлено, и к 9 часам утра (28 марта) Коломыю полностью очистили от противника. Продолжив наступление, в ночь на 31 марта подразделения 8-го гвардейского механизированного корпуса с юга ворвались в Ивано-Франковск, обратив в бегство оборонявший его гарнизон. Но удержаться в городе им не удалось: противник, подтянув крупные силы с других участков фронта, предпринял контратаку и вынудил советских танкистов, после упорного боя, к 10 часам утра покинуть Ивано-Франковск. Этот областной центр, как мы увидим далее, будет взят уже летом. В это время, на Черновицком направлении, передовая 64-я гвардейская танковая бригада, преодолев за семь часов около 80 км, форсировала Днестр, в быстром темпе преодолела междуречье Днестра и Прута, и внезапной ночной атакой, к 23:00 часам (25-го марта) овладела железнодорожной станцией Моши (ныне это станция Черновцы-Северная). На станции в это время спешно разгружался немецкий эшелон с танками. Внезапное появление советских войск вызвало замешательство среди солдат противника. От первых же выстрелов произошло воспламенение вагонов с боеприпасами, что еще больше усилило панику. Оказавшись таким образом уже на северной окраине Черновцов, бригада попыталась переправиться по мосту через реку Прут, однако мост был заминирован и охранялся крупными силами противника. Попытка советских танкистов овладеть мостом оказалась безуспешной, тогда командир бригады организовал разведку бродов через реку. В 17 часов (28 марта) бригада начала форсировать Прут в районе Каланчака (5 км восточнее Черновцов) с тем, чтобы нанести удар на Черновцы с востока. В это же время подошедшая 45-я гвардейская танковая бригада и 24-я стрелковая дивизия приступили к форсированию реки в районе с. Ленковцы (2 км северо-западнее Черновцов), обходя Черновцы с запада. Немецкое командование попыталось организовать авиаудар. На Черновицком аэродроме готовились к вылету около 40 самолетов. Однако на аэродром неожиданно прорвались советские танки, и ни одному самолету взлететь не удалось. После этого, наблюдая охват Черновцов с востока и с запада (чем были отрезаны пути отхода немцев на Сторожинец), подразделения противника начали эвакуацию из Черновцов в южном направлении, подвергаясь при этом ударам с воздуха в исполнении 227-й штурмовой авиадивизии на Ил-2. В полдень 29-го марта советские войска полностью овладели Черновцами, оставив практически нетронутым замечательный архитектурный ансамбль этой «маленькой Вены на берегах Прута». Многие участники штурма Черновцов были награждены орденами и медалями, а командир 64-й гвардейской танковой бригады полковник Бойко стал первым в истории танкистом, дважды получившим звание Героя Советского Союза. В боях в районе Черновцов отличилась 44-я гвардейская танковая бригада «Революционная Монголия». В 1942 году на средства, собранные трудящимися Монгольской Народной Республики, была построена танковая колонна из 53 танков, переданных в январе 1943 года в состав Первой танковой армии Воронежского фронта (будущего Первого Украинского). Эта колонна и составила основу 44-й гвардейской танковой бригады. По решению командования Первой танковой армии, танк лейтенанта Никитина, погибшего в боях за Черновцы, был установлен на высоком пьедестале, с табличкой: «Танк экипажа гв. лейтенанта Никитина П. Ф. первым ворвался в город при освобождении его от немецко-фашистских захватчиков 25 марта 1944 года». Именем лейтенанта Никитина была названа одна из улиц города. Соединения и части, особо отличившиеся при взятии города, получили почётное наименование «Черновицких». После овладения Черновцами и Коломыей, войска Первой танковой армии продолжали активные действия в направлении Ивано-Франковска и Надворной. Нанеся поражение противнику в предгорьях Карпат, 8-го апреля они вышли на государственную границу на участке шириной 200 км. Войска, отличившиеся в боях на правом берегу Днестра и при выходе на юго-западную государственную границу СССР, получили почетное наименование «Прикарпатских». Интерактивная карта боевых действий: https://yandex.ua/maps/?um=constructor%3A406225afa8b9e18e1e40e3582a311b6d05adef585fb7e7483b4877a6886e239b&source=constructorLink
  15. Николай Декапольцев

    Та весна: юбилей взятия г. Черновцы

    75 лет назад – 29-го марта 1944 года – Сталин ввёл войска в Черновцы – областной центр в 40-ка километрах к северу от румынской границы. Этот город расположен в Прикарпатье, на границе между Карпатами и Восточно-Европейской равниной, раскинувшись на террасах долины реки Прут. В северной части города в Прут впадает река Шубранец. Считается, что первое укреплённое поселение здесь (на месте нынешнего микрорайона Ленковцы на левом берегу реки Прут) предположительно основал в 12-м веке галицкий князь Ярослав Осмомысл. Крепость с торгово-ремесленным поселением называлась «Черн», предположительно – из-за чёрных деревянных стен. За городом закрепилось имя «Чернови́цы», а в 1944-м году победители, взяв город, изменили заодно и название (что было тогда в порядке вещей), убрав букву «и». Из-за частых паводков на низком левом берегу Прута, вскоре после основания город был перенесен на высокий правый берег. На левом берегу оставалось предместье Садгора (ныне включенное в состав города на правах городского района). Черновцы, располагаясь на пересечении торговых путей из северо-западной Европы на Балканы и в Турцию, имеют насыщенную военную историю. Начиная с 14-го века город последовательно переходил, в результате боевых действий, к Венгрии, к Польше, Молдавии, Турции, несколько раз разрушался и приходил в упадок. Брали его и козаки Богдана Хмельницкого (в 1650 и 1653 годах). После победы над шведами под Полтавой (зимой 1709/1710 года), Черновцы впервые взяли войска Российской Империи Романовых, которые преследовали шведскую армию и подразделения примкнувших к шведам казаков Мазепы. Позже они снова брали Черновцы в ходе русско-турецких войн 1735—1739 и 1768—1774 годов. В 1775 г. австрийская императрица Мария Терезия, воспользовавшись поражением турок в русско-турецкой войне, присоединила Буковину вместе с Черновцами в Австро-Венгерскую империю Габсбургов. После этого Черновцы начали бурно развиваться и обрели нынешний европейский вид (их часто называли «маленькой Веной», хотя этот вид имела только центральная часть города). В средних школах и в университете обучение велось на немецком языке. И в целом до 1918 года в городе преобладал немецкий язык; на нём, кроме немцев, разговаривали также евреи (которые в начале 20-го века составляли около трети населения города; затем их удельный вес всё время уменьшался из-за погромов, преследований и ограничений). В развитие Черновцов внесла определяющий вклад постройка железной дороги Черновцы — Львов – Вена (1866), в 1895 построена электростанция, в 1897 введён в действие электрический трамвай, в 1895—1912 — водопровод и канализация. Построены здания, создавшие городу славу архитектурной жемчужины: кафедральный собор, резиденция буковинского митрополита, армянская церковь, иезуитский костёл, еврейская реформистская синагога, городской театр и железнодорожный вокзал. В этот период в европейской архитектуре распространился стиль модерн, который в Австро-Венгрии был известен под названием «венская сецессия». Историческая часть Черновцов застроена именно в этом стиле, по проектам учеников и последователей выдающегося австрийского архитектора Отто Вагнера. Среди них: дирекция сберегательных касс, железнодорожный вокзал, отели «Бристоль» и «Золотой лев» и много других сооружений. Черновицкий театр построен знаменитой венской фирмой Фельнера и Гельмера, известной в Европе строительством 43-х театров, среди которых Венская и Одесская оперы. Он был построен за два года и по красоте не уступал лучшим театрам Европы. Об этом так сказал австрийский публицист Г. Гайнцен: «Черновицкий театр — это мечта из бархата и золота, спроектированная венскими архитекторами Гельмером и Фельнером. И все же их пригласили на работу в Черновцы лишь после того, как по их проектам были построены театры в Вене и Одессе. Черновицкий театр — это памятник осведомленным с культурой черновчанам, которые больше всего боялись получить репутацию провинции и стремились ни в чём не уступать Вене». Архитектурный ансамбль бывшей Резиденции православных митрополитов Буковины и Далмации включён в список Всемирного наследия ЮНЕСКО, сейчас в нём находится Черновицкий национальный университет. Этот университет известен тем, что его закончил уроженец Черновцов, выдающийся общественный и политический деятель современности – Арсений Петрович Яценюк, родители которого работали преподавателями в этом же университете. Во время Первой мировой войны Черновцы трижды брали (и трижды сдавали обратно) войска Российской Империи Романовых. Местное население в целом было враждебно настроено по отношению к ним, и в августе 1917 года, после очередного перехода города в руки армии Австро-Венгрии, жители 3 дня праздновали это событие как «освобождение от российской оккупации». С началом развала Австро-Венгерской империи (ноябрь 1918 года) в Черновцах состоялось многотысячное народное вече, на котором была принята резолюция о вхождении в состав Западно-Украинской Народной Республики (ЗУНР). 6-го ноября представитель Австро-Венгерской империи в Черновцах передал власть Украинскому комитету во главе с О.Поповичем. Но уже 11 ноября Черновцы были оккупированы румынскими войсками, а 28 ноября румынский Генеральный конгресс провозгласил "воссоединение" Буковины (включая Черновцы) с Румынией. В 1940 году Буковина была разделена на Северную (отходившую к СССР) и Южную (остававшуюся в составе Румынии). Черновцы были заняты Красной Армией и включены в состав Украинской ССР. Но не долго: уже 5-го июля 1941 года Черновцы снова были заняты румынскими войсками (воевавшими на стороне Германии) и город административно вошёл в состав Румынии (а не германского Рейхскомиссариата «Украина», как соседние области). Сразу же было создано еврейское гетто в районе так называемого Нижнего города (в пределах теперешних улиц Головна, Сагайдачного, Барбюса, Садовского, Школьной), производились погромы и репрессии против мирного населения. И вот, весной 1944 года, Верховный Главнокомандующий Вооруженными Силами Советского Союза, И.В. Сталин, назначил Черновцы конечным пунктом продвижения войск Первого Украинского фронта в ходе Хмельницко-Черновицкой наступательной операции. Вернее, по первоначальному плану (директива Сталина от 18-го февраля), конечной целью наступления был г. Чертков (стратегический перекрёсток в 75 километрах севернее Черновцов), а уже непосредственно в ходе операции Сталин, своей директивой от 11-го марта, изменил глубину боевой задачи фронта в сторону увеличения до Черновцов включительно. Операция началась утром 4-го марта, главным ударом из района Шепетовки. В первый же день прорвав полосу обороны противника, советские войска за 3-4 дня продвинулись до рубежа Тернополь – Волочиск – Черный Остров – Хмельницкий, перерезав на этом участке железнодорожную магистраль Львов – Одесса. В течение нескольких дней здесь шло ожесточенное сражение: немцы, подтянув крупные подкрепления, пытались встречными атаками отбросить советских танкистов от железной дороги, а те вынужденно перешли от наступления к обороне. К 18 марта немецкое наступление, наконец, было полностью остановлено, и войска Первого Украинского фронта начали готовиться к возобновлению своего наступательной операции в южном направлении. С 21-го марта наступление Первого Украинского фронта возобновилось, при этом три советские танковые армии «разобрали» между собой все оставшиеся до румынской границы областные центры: 3-я гвардейская танковая армия генерала Рыбалко действовала на Хмельницкий (в то время он назывался Проскуров), 4-я танковая генерала Лелюшенко – на Каменец-Подольский (до войны именно он был областным центром, а нынешняя Хмельницкая область называлась Каменец-Подольской до 1954 года), а Черновцы и Ивано-Франковск были включены в полосу наступления Первой гвардейской танковой армии генерала Катукова. Сражение развернулось на древней земле Подолии, которая за всю свою многовековую историю не была свидетелем такой грандиозной битвы. Небо над Днестром полыхало огнем ракет, вспышками выстрелов, разрывов снарядов и авиабомб. По раскисшим дорогам, через глубокие балки и овраги, стремительно двигались на юг советские войска. Ни весенняя оттепель, ни бездорожье, ни яростное сопротивление противника, ни огромное напряжение не знавших отдыха людей — ничто не могло остановить их. Каждая воинская часть стремилась первой выйти на государственную границу. Прорвав 21-го марта рубеж обороны противника, подразделения Первой танковой армии 25 марта взяли город Чертков. Продолжив движение на юг, 26-го марта они форсировали Днестр в районе Городенки. Далее войска армии разделились по двум направлениям: 11-й гвардейский танковый корпус направился на Черновцы, а 8-й гвардейский механизированный корпус – на Ивано-Франковск. На пути к областному центру Ивано-Франковску (который тогда назывался Станислав) предстояло взять крупный райцентр Коломыю. Для этого из состава 1-й гвардейской танковой бригады был выделен передовой отряд из 7-ми танков Т-34 с десантом автоматчиков. Нанеся удар на Коломыю в 7 часов утра (27 марта), к 16 часам отряд овладел железнодорожной станцией. Однако сильный немецкий гарнизон Коломыи продолжал оказывать упорное сопротивление. Командир бригады выслал еще взвод танков Т-34, в помощь передовому отряду. На рассвете 28 марта передовой отряд атаковал город с северо-востока, а подошедший взвод танков — с северо-запада. Сопротивление противника было сломлено, и к 9 часам утра (28 марта) Коломыю полностью очистили от противника. Продолжив наступление, в ночь на 31 марта подразделения 8-го гвардейского механизированного корпуса с юга ворвались в Ивано-Франковск, обратив в бегство оборонявший его гарнизон. Но удержаться в городе им не удалось: противник, подтянув крупные силы с других участков фронта, предпринял контратаку и вынудил советских танкистов, после упорного боя, к 10 часам утра покинуть Ивано-Франковск. Этот областной центр, как мы увидим далее, будет взят уже летом. В это время, на Черновицком направлении, передовая 64-я гвардейская танковая бригада, преодолев за семь часов около 80 км, форсировала Днестр, в быстром темпе преодолела междуречье Днестра и Прута, и внезапной ночной атакой, к 23:00 часам (25-го марта) овладела железнодорожной станцией Моши (ныне это станция Черновцы-Северная). На станции в это время спешно разгружался немецкий эшелон с танками. Внезапное появление советских войск вызвало замешательство среди солдат противника. От первых же выстрелов произошло воспламенение вагонов с боеприпасами, что еще больше усилило панику. Оказавшись таким образом уже на северной окраине Черновцов, бригада попыталась переправиться по мосту через реку Прут, однако мост был заминирован и охранялся крупными силами противника. Попытка советских танкистов овладеть мостом оказалась безуспешной, тогда командир бригады организовал разведку бродов через реку. В 17 часов (28 марта) бригада начала форсировать Прут в районе Каланчака (5 км восточнее Черновцов) с тем, чтобы нанести удар на Черновцы с востока. В это же время подошедшая 45-я гвардейская танковая бригада и 24-я стрелковая дивизия приступили к форсированию реки в районе с. Ленковцы (2 км северо-западнее Черновцов), обходя Черновцы с запада. Немецкое командование попыталось организовать авиаудар. На Черновицком аэродроме готовились к вылету около 40 самолетов. Однако на аэродром неожиданно прорвались советские танки, и ни одному самолету взлететь не удалось. После этого, наблюдая охват Черновцов с востока и с запада (чем были отрезаны пути отхода немцев на Сторожинец), подразделения противника начали эвакуацию из Черновцов в южном направлении, подвергаясь при этом ударам с воздуха в исполнении 227-й штурмовой авиадивизии на Ил-2. В полдень 29-го марта советские войска полностью овладели Черновцами, оставив практически нетронутым замечательный архитектурный ансамбль этой «маленькой Вены на берегах Прута». Многие участники штурма Черновцов были награждены орденами и медалями, а командир 64-й гвардейской танковой бригады полковник Бойко стал первым в истории танкистом, дважды получившим звание Героя Советского Союза. В боях в районе Черновцов отличилась 44-я гвардейская танковая бригада «Революционная Монголия». В 1942 году на средства, собранные трудящимися Монгольской Народной Республики, была построена танковая колонна из 53 танков, переданных в январе 1943 года в состав Первой танковой армии Воронежского фронта (будущего Первого Украинского). Эта колонна и составила основу 44-й гвардейской танковой бригады. По решению командования Первой танковой армии, танк лейтенанта Никитина, погибшего в боях за Черновцы, был установлен на высоком пьедестале, с табличкой: «Танк экипажа гв. лейтенанта Никитина П. Ф. первым ворвался в город при освобождении его от немецко-фашистских захватчиков 25 марта 1944 года». Именем лейтенанта Никитина была названа одна из улиц города. Соединения и части, особо отличившиеся при взятии города, получили почётное наименование «Черновицких». После овладения Черновцами и Коломыей, войска Первой танковой армии продолжали активные действия в направлении Ивано-Франковска и Надворной. Нанеся поражение противнику в предгорьях Карпат, 8-го апреля они вышли на государственную границу на участке шириной 200 км. Войска, отличившиеся в боях на правом берегу Днестра и при выходе на юго-западную государственную границу СССР, получили почетное наименование «Прикарпатских». Интерактивная карта боевых действий: https://yandex.ua/maps/?um=constructor%3A406225afa8b9e18e1e40e3582a311b6d05adef585fb7e7483b4877a6886e239b&source=constructorLink
  16. 75 лет назад – 28-го марта 1944 года – Сталин ввёл войска в Румынию, впервые расширив зону боевых действий Сухопутных войск за пределы Советского Союза. Первыми вышли на государственную границу СССР (и «проскочили» её) в ходе Уманско-Ботошанской наступательной операции части Второго Украинского фронта, которым тогда ещё командовал маршал Конев (это была его последняя операция на данной должности). Начав наступление 5-го марта (из района так называемого Корсунь-Шевченковского «котла»), войска Второго Украинского фронта в первый же день прорвали линию обороны противника; на третий день они с ходу форсировали реку Горный Тикич, на которой был оборудован последний оборонительный рубеж немецких войск на пути к Южному Бугу. 10 марта они с ходу взяли город Умань, а передовые отряды, преодолев за четверо суток свыше 100 километров, вышли на реку Южный Буг и захватили ряд немецких переправ. Форсирование Южного Буга осуществлялось одновременно в 100-километровой полосе. Там где не было переправ — войска переправлялись на лодках и подручных средствах, а танки переправлялись по разведанным бродам. К 15 марта все армии Второго Украинского фронта оставили Южный Буг в своем тылу и вышли на оперативный простор. Впереди до самой границы перед ними находились только разрозненные немецкие части. Преследование отступавшего противника производилось стремительно, темпы продвижения танковых соединений были исключительно высокими. Эта операция — одна из немногих в истории, когда были последовательно форсированы шесть крупных рек — Горный Тикич, Южный Буг, Днестр, Реут, Прут, Серет (последняя – в Румынии). Причём – в условиях весеннего половодья и с ходу. В операции в полной мере проявились искусство командования, смелость, опыт и высокие моральные качества офицеров и Солдат Советской Армии. Имея в своём распоряжении три танковые армии, командующий фронтом маршал Конев поставил их все на одном направлении, так, чтобы из-за спины одной танковой армии выходила новая танковая армия. Грамотное введение их в бой позволяло Коневу непрерывно наращивать силу своих ударов по выявленным слабым местам в немецкой обороне, делая эти удары неотразимыми для противника. Это позволяло сохранять высокие темпы наступления до следующего рубежа – реке Днестр, двигаясь всё время по бездорожью, широко применяя охват и обход узлов сопротивления. В ночь на 17 марта передовые части правого фланга Второго Украинского фронта с ходу форсировали реку Днестр и захватили плацдармы южнее г. Могилёв-Подольский, а сам этот город был взят 19-го марта. К 20 марта плацдарм на западном берегу реки Днестр составлял уже 40 километров в ширину и 20 километров в глубину, на него переправились основные силы 6-й танковой армии, тем самым вступив на территорию Молдавии (по реке Днестр проходит украинско-молдавская граница). По первоначальному плану Уманско-Ботошанской операции, войска Второго Украинского фронта теперь должны были смещаться к северу – на соединение с соседним Первым Украинским фронтом маршала Жукова, который параллельно проводил свою Хмельницко-Черновицкую наступательную операцию. Однако, в этот момент Верховный Главнокомандующий И.В. Сталин распорядился внести существенные изменения в первоначальный план операции. Учитывая, что продвижение южного соседа – Третьего Украинского фронта генерала Малиновского, проводившего параллельно свою Одесскую операцию – сдерживается сильным сопротивлением немцев рубежах Южного Буга, Сталин приказал войскам Второго Украинского фронту повернуть не на север, а на юг. Теперь нужно было, для оказания помощи Третьему Украинскому фронту, основными силами наступать на юг вдоль обоих берегов Днестра, а частью сил продолжить наступление на запад и юго-запад с целью выхода на государственную границу с Румынией. В директиве Сталина, отданной 22 марта, говорилось: «… В связи с отставанием войск Третьего Украинского фронта, вызванным сильным сопротивлением противника на нижнем течении реки Южный Буг, в целях окружения этой группировки противника и недопущения ее отхода за реку Днестр, приказываю: … Второму Украинскому фронту: - своим левым флангом, включая туда 5-ю гвардейскую танковую армию, наносить удар с рубежа Кодыма – Песчана – Первомайск на юг по восточному берегу реки Днестр с задачей овладеть рубежом: Бендеры – Тирасполь – Раздельная, отбрасывая противника к Черному морю и не допуская отхода его за реку Днестр; - правым флангом фронта выйти на реку Прут, нанося одновременно удар силами одной-двух общевойсковых армий с двумя танковыми армиями, на юг по западному берегу рек Днестр, с задачей овладеть рубежом Унгены – Кишинев; - 5-й гвардейский использовать для развития удара на Кишинев по западному берегу р. Днестр; - наступление на юг по западному берегу р. Днестр начать не позднее 24–25.03.44 г. - наступление по восточному берегу р. Днестр продолжать … ». В соответствии с этой Директивой, войска Второго Украинского фронта начали развивать энергичное наступление. Основные силы 40-й, 27-й и 52-й общевойсковых армий наступали на юг и юго-запад. Только один 50-й стрелковый корпус 40-й армии, после форсирования Днестра, развивал удар в северном направлении – на Хотин, содействуя Первому Украинскому фронту в окружении группировки противника в районе Каменец-Подольского. А войска 27-й и 52-й общевойсковых армий, преследуя противника в междуречье Днестра и Прута, форсировали реку Реут, и к исходу 25 марта передовыми частями вышли на реку Прут, по которой проходила довоенная государственная граница СССР с Румынией. 26-го марта главные силы этих армий овладели г.Бельцы (вторым по величине городом Молдавии после Кишинева) и вышли к Пруту на 85-километровом участке от Лопатника (25 км юго-восточнее Липканы) до Скуляны (20 км севернее Яссы). В последующие дни подразделения этих армий форсировали Прут и перенесли боевые действия на территорию Румынии. Этим успехам в СССР было придано огромное значение, они широко использовались в пропаганде. Войска, отличившиеся в боях при форсировании Днестра и выходе на государственную границу, специальным приказом Верховного Главнокомандующего получили наименование «Днестровских» и «Прутских». Строго говоря, если под «довоенной» понимать границу на момент начала Второй Мировой войны, т.е. на сентябрь 1939 года, то её перешли ещё в феврале 1944 года войска генерала Ватутина – в ходе Луцко-Ровенской наступательной операции. Однако то событие никак не отмечалось: всем было неприятно вспоминать, что совсем недавно территория Польши начиналась сразу после нынешних Житомирской и Хмельницкой областей. Совсем другое дело – граница с Румынией образца 1940 года, по которой потом проходила и послевоенная граница СССР, а сейчас проходит румынско-молдавская. 2-го апреля 1944 года Министерство иностранных дел СССР опубликовало заявление, в котором говорилось: «Советское правительство доводит до сведения, что наступающие части Красной Армии, преследуя германские армии и союзные с ними румынские войска, перешли на нескольких участках реку Прут и вступили на румынскую территорию. Верховным Главнокомандованием Красной Армии дан приказ советским наступающим частям преследовать врага вплоть до его разгрома и капитуляции. Вместе с тем Советское правительство заявляет, что оно не преследует цели приобретения какой-либо части румынской территории или изменения существующего общественного строя Румынии и что вступление советских войск в пределы Румынии диктуется исключительно военной необходимостью и продолжающимся сопротивлением войск противника… ». Вступление на территорию Румынии выдвинуло перед руководителем операции новую задачу — установить правильные взаимоотношения с населением страны, правительство которой еще продолжало войну против СССР. В связи с этим 10-го апреля 1944 года Государственный Комитет Обороны принял постановление, в котором давались указания о линии поведения советских войск на территории Румынии. Командование Второго Украинского фронта в соответствии с этим постановлением распространило воззвание к румынскому народу, в котором излагались основные положения упомянутого заявления советского МИД от 2 апреля. Войска получили указание строго охранять личные и имущественные права граждан и юридических лиц Румынии. Велась большая работа по установлению правильных взаимоотношений между войсками и местным населением, включая хозяйственную и продовольственную помощь жителям. Некоторые жители освобожденных районов Румынии поначалу попрятались, ушли в леса и горы. Но очень скоро они оттаяли и стали возвращаться в свои дома. Когда передовые советские части вступили в г. Стефанешти, его улицы были безлюдны, а двери и витрины лавок и магазинов заперты или забиты досками. Только через два часа в городе появились старик и старуха с поднятыми руками. Они прошли по главной улице, боязливо озираясь по сторонам. Видя, что никто их не трогает, они снова ушли. Некоторое время спустя из леса, домов и из-за укрытий высыпало много народу. Убедившись, что ничто им не грозит, румыны совершенно успокоились. В городе стала налаживаться нормальная жизнь, открылись лавки, магазины, мастерские и парикмахерские. Приводятся слова румынского крестьянина Василе Косовану из с. Чиорногалу: «… Нам твердили, что русские будут сжигать наши дома, а нас убивать. Сейчас мы убедились, что все это немецкие враки. Солдаты Красной Армии… вежливо обращаются с мирным населением…». Почти всё население румынской деревни Луокашара помогало советской 38-й стрелковой дивизии переправляться через реку Сучаву. 9-го апреля крестьяне с. Варежки предупредили группу бойцов 4-й гвардейской воздушно-десантной дивизии, направлявшихся в соседнее село, что там находится около 200 немцев. Разведка подтвердила эти сведения. 26 марта 1944 года, глава государства Румыния, Антонеску, вернувшийся после совещания в Германии, направил Гитлеру письмо, которое начиналось горьким упреком: «Вернувшись сегодня в свою страну, я нашел, что положение выглядит совершенно иначе, чем это мне казалось, когда я был в Верховном командовании вооруженных сил Германии … Положение на фронте от Тернополя до Бугского лимана очень серьезно. Советские войска, прорвавшие фронт между Тернополем и Хмельницким, своими передовыми частями 24 марта достигли района Залещики. Вторая основная группа, форсировавшая Днестр между Могилев-Подольским и Каменец-Подольским, глубоко вклинилась в расположение румынских войск и передовыми частями уже находится в районе Стефанешти – Яссы – 20–30 км западнее р. Прут… Они ведут также мощное наступление между Днестром и Бугом; оказывается, германский фронт в этом районе отодвинут к югу намного дальше, чем это было представлено во время моего отъезда из Ставки. В результате сильных атак, направленных против немецкой 1-й танковой армии, эта армия, по моему мнению, находится в весьма критическом состоянии… мне кажется, что отступление 1-й танковой армии будет происходить в невыносимых условиях. Положение немецкой 8-й армии, находившейся в бреши, сделанной между Могилев-Подольским и Каменец-Подольским, также очень ненадежное…». Картина, нарисованная Антонеску, ничуть не походила на геббельсовскую версию об «эластичной обороне». Берлин вынужден был проглотить эту пилюлю. В апреле 1944, года румынское правительство запросило у советского руководства условия перемирия. 12 апреля Сталин выдвинул им следующие условия: «1. Разрыв с немцами и совместная борьба румынских войск и войск союзников, в том числе и Красной Армии, против немцев в целях восстановления независимости и суверенитета Румынии. 2. Восстановление советско-румынской границы по договору 1940 года. 3. Возмещение убытков, причиненных Советскому Союзу военными действиями и оккупацией Румынией советской территории. 4. Возвращение всех советских и союзных военнопленных и интернированных. 5. Обеспечение возможности советским войскам так же, как и другим союзным войскам, свободно передвигаться по румынской территории в любом направлении, если этого потребует военная обстановка, причем румынское правительство должно оказать этому всемерное содействие своими средствами сообщения как по суше, так и по воздуху. 6. Согласие Советского правительства на аннулирование решения венского арбитража о Трансильвании и оказание помощи в деле освобождения Трансильвании». И хотя румынское правительство сначала отвергло эти условия, по мере переноса боевых действий на территорию Румынии становилось очевидным, что германский блок разваливается и попытка союзников Германии затянуть переговоры о выходе из войны уже не могла изменить хода событий. «… Так-то, с ходу ли, не с ходу, Соскользнув с родной земли, Пограничных речек воду Мы с боями перешли …» Интерактивная карта боевых действий: https://yandex.ua/maps/?um=constructor%3A719d490252c2aed95913fe4cc97c8ddb915c184a54d4f6f26c732624bec6a366&source=constructorLink
  17. Николай Декапольцев

    Та весна: Юбилей взятия г. Николаев

    75 лет назад – 28 марта 1944 года – Сталин ввёл войска в город Николаев – областной центр на берегу Чёрного моря, у слияния рек Ингул и Южный Буг. Это молодой город, основанный в 1789 году (нашей эры), что характерно для данного региона, ещё относительно недавно бывшего затопленным водами Чёрного моря. По мере того, как морская вода отступала, обнажая берег, здесь, в Северном Причерноморье и в Крыму появлялись известные нам сейчас населенные пункты, и происходило это не далее как 400-500 лет назад. Некоторые из этих городов официальная история провозглашает «ужасно древними», по остальным – как в случае с Николаевым, Одессой, Херсоном – честно признаётся, что город возник недавно и, строго говоря, ниоткуда. Город Николаев зарождался как судостроительная верфь, в XIX веке здесь уже был центр кораблестроения на Чёрном море. Название «Николаев» городу дано в память о военной победе, одержанной в 1788 году войсками Российской Империи Романовых: взятии соседней турецкой крепости Очаков в день покровителя моряков – Святого Николая. Долгое время в Николаеве дислоцировался штаб Черноморского флота. Во время Крымской войны (известной также как «Битва за Ясли Господни») город был главной тыловой базой. Большинство предприятий, которые создавались в городе, относились к военно-промышленному комплексу, и в связи с этим Николаев много десятилетий был закрыт для посещения иностранцами. Здесь, например, был построен очень широко известный «Адмирал Кузнецов» и другие авианесущие крейсера этого типа. Уже с конца XIX века Николаевский порт занимал третье место после Ленинграда и Одессы по объёму экспортно-импортных операций, а по экспорту зерна — первое место в стране. В ходе Второй Мировой войны Николаев был занят немецкими войсками с 16 августа 1941 г. Весной 1944 года, город оказался на участке боевых действий Третьего Украинского фронта под командованием генерала Малиновского. В рамках тотального весеннего наступления, войска Малиновского 26-го марта начали Одесскую наступательную операцию, в рамках которой Николаев был, хоть и второстепенной, но самостоятельной целью. На Николаевском направлении действовали три общевойсковые армии (28-я, 6-я и 5-я ударная), и 2-го гвардейский механизированный корпус. Войска были измотаны предыдущими операциями (особенно поредевшая 28-я армия, которую планировалось вывести в резерв сразу после взятия Николаева), при этом Верховный Главнокомандующий И.В.Сталин поставил перед Малиновским задачу: взять Николаев быстро. Т.е. чтобы не как у Жукова под Тернополем. В этой ситуации командующий 28-й армией генерал Гречкин нашёл выход в том, чтобы задействовать силы специальных операций, в качестве которых выступил десантный отряд из 384-го отдельного батальона морской пехоты. Отряд, состоявший из добровольцев, получил боевую задачу: накануне штурма города основными силами трёх армий, скрытно высадиться в Николаевском порту и завязать бой в тылу немецких войск, вызвать панику и отвлечь часть сил противника с рубежа обороны Николаева. Отряд из 55 добровольцев возглавил старший лейтенант Константин Ольшанский, уроженец Харьковщины (но он не из Ольшан, а с Великобурлукского района). Взяли большой боезапас: на каждого, как минимум, по 2 тысячи патронов и по 10 гранат (как в песне про матроса Железняка, но у того было 10 гранат на всех). К ним прибился парнишка, проводник, хорошо знающий местность на реке. Плюс 10 сапёров из 57-го отдельного инженерно-сапёрного батальона 28-й армии: местность была крайне плотно заминирована, и каждую пятёрку морских пехотинцев сопровождал один сапёр. И всё равно, едва прибыв на место, один из бойцов сразу подорвался на мине в порту, ещё не вступив в бой. Ещё им были приданы два связиста с рацией. В посёлке Октябрьский (село Богоявленское), расположенном на берегу Южного Буга, были найдены восемь дырявых и рассохшихся рыбачьих лодок; силами бойцов они были приведены в относительный порядок. На вёсла сели семь рыбаков и 12 бойцов из 44-го отдельного понтонно-мостового батальона. Выдвинулись в ночь с 26 на 27 марта. Встречный штормовой ветер замедлил движение; старые лодки постоянно давали течь. После прохождения Сивирского маяка в двух километрах севернее Богоявленского, одна лодка развалилась; отряд был вынужден пристать к берегу и переформироваться — рыбаки и понтонёры покинули лодки и пешком отправились назад, за вёсла сели сами десантники. В результате преодоление пятнадцати километров до точки высадки заняло более пяти часов. Из-за этой задержки сапёры, окончив разминирование, не смогли вернуться в своё расположение до рассвета, как и парнишка-проводник: все они остались в составе отряда. В 4 часа 15 минут десантники скрытно высадились в торговом порту Николаева, сняли часовых, и, заняв несколько зданий, организовали круговую оборону в районе элеватора. Утром факт захвата элеватора был обнаружен противником. Предполагая, что им противостоят партизаны, немцы предприняли попытку уничтожить десант небольшими силами, но, встретив неожиданно сильное сопротивление, отошли на исходные позиции. Далее в ходе непрерывного многочасового боя противник вводил в бой свежие части, артиллерию, шестиствольные миномёты и танки; в попытках выбить десантников из зданий применялись огнемёты и дымовые шашки. Десантники несли потери, но каждая новая атака отбивалась шквальным огнём. Здесь сполна проявилась известная особенность боевых действий морской пехоты как рода войск. Ты стартуешь с борта корабля, за твоей спиной – море или океан, и дороги обратно нет, даже если вдруг передумал. Только вперёд и вверх, по горам трупов, расчищая себе дорогу гранатами, с раскалившимся ручным пулемётом наперевес. После целого дня боя, вечером 27 марта десант отправил последнюю радиограмму в штаб батальона: «Противник атакует. Положение тяжёлое. Прошу дать огонь на меня. Дайте быстро. Ольшанский». Бой продолжался и в ночь на 28 марта. Разрывом снаряда были убиты оба радиста и уничтожена рация; в живых оставалось всего 15 десантников. Утром 28-го марта оставшиеся в живых морские пехотинцы при поддержке отражали восемнадцатую по счёту атаку немцев, оказавшуюся последней: над местом боя появилась советская штурмовая авиация. Десантная операция завершилась с результатом «военная победа». Тем временем, в ночь на 28-е марта подразделения 61-й гвардейской и 243-й стрелковой дивизий (из состава 6-й армии) под сильным огнем противника на подручных средствах форсировали реку Ингул, и в 3 часа ночи (28 марта) с севера ворвались в Николаев. Прорыв этих дивизий нарушил устойчивость обороны противника. К 4 часам они уже прорвались в центр города. Одновременно с востока в город вошли части 130-й стрелковой дивизии (из 5-й ударной армии), а с юга – 28-й армии и 2-й гвардейский механизированный корпус. К этому моменту в живых осталось 11 человек из состава десанта; все были ранены и обожжены, пятеро — в тяжёлом состоянии. По официальным советским данным, вокруг позиций десантников осталось лежать около 700 немецких солдат и офицеров. Немцы до конца были уверены, что ведут бой с крупным десантом. Пленный обер-лейтенант Рудольф Шварц показал: «… Командование Николаевского гарнизона немцев было весьма обеспокоено тем, что за столь короткий срок был разгромлен почти целый батальон. Нам казалось непонятным, каким образом такие большие силы русских прошли на территорию порта…». В тот же вечер, 28-го марта в Москва был дан праздничный салют второй категории (двадцать залпов из 224-х орудий) в честь взятия Николаева. 384-му отдельному батальону морской пехоты приказом Верховного Главнокомандующего И. В. Сталина присвоено почётное наименование «Николаевский». В честь героев названы, в частности, посёлок городского типа Ольшанское и улица Ольшанцев в Корабельном районе Николаева, а также малая планета № 2310 «Ольшания». В центре Николаева был установлен памятник и мемориал героям-ольшанцам, зажжён Вечный огонь. На этом мемориале действовал Почётный караул «Пост № 1», в который ежедневно заступали лучшие школьники города. В 1991 году этот караул, разумеется, убрали. Но через 10 лет, 28 марта 2001 года, «Пост № 1» был частично восстановлен силами Николаевского спортивно-патриотического Клуба «Рысь» (почётный караул выставлялся по праздничным дням). С 5 мая 2010 года «Пост № 1» в Николаеве восстановлен на ежедневной основе, на базе Клуба юных моряков. Имя Константина Ольшанского было присвоено построенному в 1985 году большому десантному кораблю Черноморского флота СССР. После 1911 года это был самый большой корабль из состава Военно-Морских Сил Украины, а с весны 2014 года он подпирает стенку причала в Севастополе, и несколько пребывающих на нём моряков что-то изредка подкрашивают. Все 55 десантников сразу же получили звание «Герой Советского Союза» (из них 44 – посмертно). Через 20 лет после Победы, такое же звание было присвоено и парнишке-проводнику. А вот имена приданных десанту двух связистов и десяти сапёров долгое время оставались неизвестными по причине их отсутствия в списке десантного отряда. К настоящему времени установлено Ф.И.О. только 4-х из них, и эти поиски продолжаются. «…За нашей спиной остались паденья, закаты, Ну хоть бы ничтожный, ну хоть бы невидимый взлет! Мне хочется верить, что черные наши бушлаты Дадут нам возможность сегодня увидеть восход. Сегодня на людях сказали: "Умрите геройски!" Попробуем, ладно. Увидим, какой оборот. Я только подумал, чужие куря папироски: "Тут кто как сумеет, - мне важно увидеть восход." Особая рота - особый почет для сапера. Не прыгайте с финкой на спину мою из ветвей, Напрасно стараться,- я и с перерезанным горлом Сегодня увижу восход до развязки своей … … За нашей спиною в шесть тридцать остались – я знаю,- Не только паденья, закаты, но взлет и восход. Два провода голых, зубами скрипя, зачищаю,- Восхода не видел, но понял: вот-вот - и взойдет. ...Уходит обратно на нас поредевшая рота. Что было - не важно, а важен лишь взорванный порт. Мне хочется верить, что грубая наша работа Вам дарит возможность беспошлинно видеть восход...» Интерактивная карта боевых действий: https://yandex.ua/maps/?um=constructor%3Ad8ecefc9fe17eacc4cf47b20163a23fd43c675a368e019c64c21d7b23b50b29f&source=constructorLink
  18. 75 лет назад – 26-го марта 1944 года – началась Одесская наступательная операция войск Третьего Украинского фронта, под командованием генерала Малиновского. Исходный рубеж для наступления – полоса шириной 170 километров – совпадал с финальным рубежом вдоль реки Южный Буг, достигнутым в ходе предыдущей, Березнеговато-Снегиревской операции (синяя линия на прилагаемой карте). Войска имели минимальную оперативную паузу между двумя операциями: на восстановление и перегруппировку отводилась ровно одна неделя. Необходимо было спешить использовать успех северных соседей – Первого и Второго Украинских фронтов, которые в это время уже выходили на юго-западные границы СССР в Прикарпатье и Буковине. Финальный совместный удар трёх «украинских» фронтов должен был, по замыслу Верховного Главнокомандующего И.В. Сталина, привести к окружению и ликвидации более чем половины всего состава Вооруженных Сил Германии. Это, в свою очередь, существенно облегчало бы последующее завоевание Европейского Полуострова. Ещё за неделю до завершения предыдущей, Березнеговато-Снегиревской наступательной операции, едва лишь был преодолен рубеж реки Ингулец, 11-го марта 1944 года в штабе Третьего Украинского фронта была получена следующая директива Верховного Главнокомандующего: «… Третьему Украинскому фронту преследовать отступающего противника, не допустить его отхода за реку Южный Буг, и захватить переправы через реку Южный Буг на участке Константиновка – Вознесенск – Новая Одесса, дабы не дать возможности противнику организовать на реке Южный Буг оборону. Города Николаев и Херсон освободить с ходу. В дальнейшем занять Тирасполь, Одессу и продолжать наступление с целью выхода на реку Прут и северный берег реки Дунай, т. е. на нашу государственную границу … ». Примечание: Константиновка – это нынешний Южноукраинск, где сейчас работает атомная электростанция. Во исполнение этой директивы, командование Третьего Украинского фронта, уже на следующий день после завершения Березнеговато-Снегиревской наступательной операции, т.е. 19-го марта, разработало предварительный план дальнейших боевых действий. Замысел предстоящей операции предусматривал «… нанесение главного удара четырьмя правофланговыми армиями и всеми средствами усиления фронта, с рубежа Вознесенск – Новая Одесса на Жовтень – ст. Сербка – Раздельную – Тирасполь, в охват с северо-запада побережья Чёрного моря и города Одесса. Вспомогательный удар силами двух армий (без средств усиления) в общем направлении на Николаев – Нечаянное – Одессу …». То есть главная группировка должна была наступать параллельно берегу Чёрного моря примерно в 60-ти километрах от берега, чтобы обходить прибрежные лиманы, а вспомогательная группировка – непосредственно вдоль берега, преодолевая эти лиманы как водную преграду. Воздушная поддержка наступления наземных войск фронта, кроме 17-й воздушной армии, возлагалась на авиацию и корабли Черноморского флота; части морской пехоты планировалось привлечь для боевых действий за приморские города и порты. Верховный Главнокомандующий, рассмотрев этот план, утвердил его и приказал незамедлительно начать подготовку к операции. Перегруппировка войск Третьего Украинского фронта в период подготовки к Одесской операции проводилась в весеннюю распутицу и под проливными дождями. Учитывая опыт предыдущих операций, командование фронта и армий обратили особое внимание на всемерное повышение подвижности войск с целью быстрого обхода узлов сопротивления и опорных пунктов противника, выхода в тыл и захвата важных узлов дорог, переправ и мостов на реках. Для этого в каждой дивизии создавались мобильные передовые отряды в составе до роты автоматчиков, взвода саперов на автомашинах, с одним-двумя 45-мм орудиями или САУ. Хотя советские войска и обладали некоторым численным преимуществом, перед ними стояла сложная задача, так как противник занимал выгодные оборонительные позиции. Основной рубеж немецкой обороны, который возводился силами местного населения ещё с лета 1943 года, проходил по реке Южный Буг. В оперативной глубине противник имел оборудованные в инженерном отношении оборонительные рубежи по рекам Тилигул, Большой Куяльник, Малый Куяльник и Днестр. Особенно сильно укреплялись подступы к Одессе. Операция началась в ночь на 26-е марта: армии правого фланга и центра боевого построения Третьего Украинского фронта приступили к форсированию Южного Буга и прорыву немецкой обороны на его правом берегу. Однако из-за отсутствия достаточного количества переправочных средств и сильного артиллерийского огня противника, в течение всего дня успеха они не имели. Усилия были перенесены на расширение ранее захваченных плацдармов на правом берегу Южного Буга в районах Константиновки и Вознесенска (они были взяты в последние дни Березнеговато-Снегирёвской операции). Преодолевая сопротивление противника, части 57-й и 37-й армий к исходу дня 28 марта расширили этот плацдарм до 45 км по ширине и от 4 до 25 км в глубину. Оценив этот успех на правом фланге, командующий фронтом генерал Малиновский оперативно пересмотрел план наступления, и распорядился перегруппировать мобильные подразделения (три корпуса: танковый, механизированный и кавалерийский) на этот плацдарм, т.е. в полосу 57-й и 37-й армий (до этого они располагались в районе северо-восточнее Новой Одессы в полосе 46-й армии). При этом 23-й танковый корпус получил задачу: к утру 28 марта сосредоточиться в районе Трикраты – Александровка – Вороновка и быть готовым в ночь на 29 марта к переправе в районе Александровки, чтобы затем нанести удар в направлении Тирасполя. Мобильная группа (4-й механизированный и 4-й кавалерийский корпуса, под сводным командованием генерала Плиева) 28-го марта получила приказ: к утру следующего дня сосредоточиться в районе Александровка – Вознесенск, переправиться по мостам 37-й армии, решительно наступать в общем направлении Молдавка – Мостовое – Березовка, и к утру 30 марта выйти к Березовке, в дальнейшем действовать в направлении станции Раздельная (она находится в 55 километрах северо-западнее Одессы). В это время на левом фланге противник, оказавшись под угрозой охвата и окружения, начал отход на запад, и частично взорвал за собой мост через реку Южный Буг в районе Варваровки. Поэтому соединениям 6-й и 5-й ударной армий пришлось форсировать реку вплавь, вместо запланированной переправы по мосту. Тем не менее, уже к утру 29 марта части 37-го стрелкового корпуса 5-й ударной армии овладели Варваровкой. Немедленно были приняты меры к восстановлению моста для переправы техники и тяжелого вооружения. Семь саперных и инженерных батальонов всю ночь на 29 марта работали под огнем противника. За 10 часов мост длиной более километра был восстановлен, причем 200 метров построены заново. В течение 29 марта на противоположный берег реки была переправлена почти вся полковая и дивизионная артиллерия 37-го стрелкового корпуса, а в последующие дни — и тяжелая артиллерия усиления фронта. По мере возможности с учетом погоды, наступавшим войскам оказывала поддержку авиация 17-й воздушной армии и Черноморского флота. Штурмовые и бомбардировочные авиадивизии наносили массированные удары по отходившему противнику, а транспортная авиация, в связи с трудностями снабжения сухопутных войск в условиях распутицы и бездорожья, доставляла им по воздуху боеприпасы, горючее и другие грузы. 288-я и 295-я истребительные авиадивизии в это время прикрывали переправу трёх мобильных корпусов через Южный Буг в районе Александровки. Переправа осуществлялась по одному понтонному мосту грузоподъемностью 30 тонн и поэтому сильно затянулась. Она была закончена только утром 30 марта. К утру 30 марта все три мобильных корпуса и в полном составе 37-я общевойсковая армия успешно переправились через Южный Буг и приступили к преследованию противника в тираспольском направлении. 23-й танковый корпус вступил в бой в районе Стрюково в первой половине дня 30 марта, а мобильная группа генерала Плиева — в ночь на 31 марта в районе Березовки. Поскольку в это время танки соседнего Второго Украинского фронта уже ехали по Румынии, немецкое командование поспешно начало отводить за реку Днестр свои подразделения, над которыми нависла угроза оказаться в «котле», из полосы наступления Третьего Украинского фронта. Одновременно была сделана ставка на рубеж по реке Тилигул: здесь немцы попытались организовать ожесточенное сопротивление и хоть немного задержать советские войска. Правый (немецкий) берег этой реки во многих местах преобладал над левым. Здесь противник заранее подготовил оборонительные сооружения, которые были заняты отошедшими частями. Сильным препятствием для наступающих войск являлись заболоченные берега реки и ее топкое дно. Однако, несмотря на упорное сопротивление противника, войска 37-й армии и мобильной группы генерала Плиева 31 марта форсировали реку Тилигул и сбили противника с высот правого берега. В боях при форсировании реки Тилигул, во время налета немецкой авиации, 31-го марта погиб командир 4-го гвардейского механизированного корпуса, герой Сталинградской битвы, генерал Танасчишин. Тремя неделями ранее, при аналогичных обстоятельствах в ходе Березнеговато-Снегиревской операции погиб командир 23-го танкового корпуса генерал Пушкин. В связи с неудержимым советским наступлением, Адольф Гитлер 31-го марта отстранил от занимаемой должности и отправил в отставку командующего немецкими войсками в этом регионе – фельдмаршала Эвальда Клейста (позже известного тем, что он станет единственным немецким фельдмаршалом, умершим в советском плену, а конкретно – во Владимирском централе в 1954 году)… Интерактивная карта боевых действий: https://yandex.ua/maps/?um=constructor%3Aa723a83656054975dc03bd777e50be2ad58699b449e804353f9c2c47f05bfdc5&source=constructorLink
  19. 75 лет назад – 26-го марта 1944 года – Сталин ввёл войска в г. Каменец-Подольский, находившийся в те дни в составе немецкого Рейхскомиссариата «Украина». Этот город расположен в центре Волыно-Подольской возвышенности, на берегах реки Смотрич (притока Днестра). Река, протекая через город, создаёт скалистым каньоном своего русла омега-образную петлю. На территории этого, образованного каньоном, полуострова, представляющего собой каменное плато с высокими уступами в петле реки, возник город, который с 11-го века был известен как Каменец (от слова «камень», что связано со скальным характером грунта местности). Вторая часть названия – «Подольский», т.е. находящийся в Подолье, в предгорьях Карпат – была добавлена для того, чтобы не путать с другими «Каменцами» (их было несколько). Город издавна имел важнейшее геополитическое значение на границе христианской и мусульманской культур, поэтому его военная история чрезвычайно насыщена событиями. В средние века Каменец-Подольский неоднократно переходил из рук в руки в ходе боевых действий между Польшей и Литвой. Осознав преимущества географического положения города, владевшая им талантливая семья Корьятовичей (их имя сейчас носит одна из центральных улиц) начала масштабное строительство замков и католических монастырей. Постепенно город превратился в форпост католицизма. С 14-го века в строительной отрасли здесь лидировала армянская община, крупнейшая в регионе. Армяне-католики населяли значительную часть южной стороны города, владели собственными кварталами, ремесленными мастерскими, рынком и храмами, и подчинялись собственному своду законов и судебной власти. Благодаря мастерам из числа армяно-кипчаков в городе широко распространилось каменное строительство, начался масштабный ремонт древних городских укреплений и строительство новых оборонительных сооружений. На протяжении четырёх столетий в городе сформировался огромный костёльно-монастырский католический комплекс. В 1767 была открыта первая в городе аптека Павла Ленкевича, а через год — аптека при алхимической лаборатории Григория Чайковского. С 1672 году Подолье перешло в состав Турции в результате боевых действий, причём на турецкой стороне воевали козаки гетьмана Дорошенко. В этот период костёлы и церкви в городе были превращены в мечети. Был запрещён колокольный звон. К самому большому городскому костёлу был пристроен минарет. В городе были разрешены и действовали по одному храму каждой религии, включая синагогу. Турки усовершенствовали мост, соединяющий город с цитаделью, каменные подпорки арочного типа были расширены и заложены полностью, мост приобрёл вид перешейка между плато. Он по сей день действующий и называется Турецкий мост. В период тотальной Гражданской войны Средних веков, город находился в эпицентре боевых действий. Здесь оперировали такие известные полевые командиры, как Северин Наливайко, Богдан Хмельницкий, Максим Кривонос, Иван Богун, Иван Клобуцкий, Клеофас, Устим Кармелюк. Здесь был казнен сын Богдана Хмельницкого – Юрий Хмельницкий. В 1699 году Польша снова отвоевала этот город у Турции, но ненадолго: в 1793 году Каменец-Подольский, вместе со всем Правобережьем Днепра, вошёл в состав Российской Империи Романовых. Этот период характеризуется быстрым увеличением численности и влияния еврейской общины, и с середины XVIII века Каменец-Подольский становится одним из оплотов хасидизма, возглавляемого цаддиками Меджибожа. Накануне Первой мировой войны, евреи составляли почти половину населения города. В период Первой Мировой войны и в последующие годы город снова неоднократно переходил из рук в руки. В 1918—1920 годах здесь находился главный центр формирования войск и дислокации военного руководства Украины (точнее – Украинской народной республики, УНР), а в течение полугода – и столица Украины (УНР). 16 ноября 1920 в Каменец-Подольский вошли регулярные части Красной армии, в городе была установлена советская власть. В 1921—1939 гг. Каменец-Подольский являлся приграничным городом: граница между СССР и Польшей проходила всего в 30 км западнее (по реке Збруч), а граница с Румынией —в 24 км южнее (вдоль реки Днестр). Однако созданный здесь мощный приграничный укрепленный район ничем себя не проявил в первые дни войны: немецкие войска прорвались севернее – в районе приграничного города Волочиска. Позже, когда немцы уже штурмовали Летичевский укрепленный район за сотню километров к востоку, советский гарнизон Каменец-Подольского снялся и ушёл в глубокий тыл. 10 июля 1941 года город был занят немецкими войсками. Сразу же в Каменце-Подольском был создан транзитный центр для 11-ти тысяч евреев из Чехословакии и Польши, которых через Венгрию переселяли далее на Восток, в рамках так называемого окончательного решения еврейского вопроса в Европе. Интересный факт: в эти годы, в составе партизанского отряда имени Ленина, воевал в этих краях известный актёр Иннокентий Смоктуновский. Весной 1944 Каменец-Подольский оказался в полосе наступления 4-й танковой армии Первого Украинского фронта, проводившего в этих краях Хмельницко-Черновицкую наступательную операцию. Эта операция началась 4-го марта: перешедшие в наступление две общевойсковые армии (60-я и 1-я гвардейская), в этот же день прорвали оборону противника и продвинулись на 12 км. Сразу же в прорыв были введены две танковые армии: 3-я гвардейская генерала Рыбалко (в направлении на Хмельницкий) и 4-я генерала Баданова – в направлении на Каменец-Подольский. К 7-му марта передовые подразделения 4-й танковой армии перерезали железную дорогу Львов – Одесса в районе города Волочиск. Немецкое командование, стремясь удержать эту главную коммуникацию, подтянуло сюда крупные силы, и советские танкисты втянулись в тяжёлые встречные сражения, с 12-го марта вынужденно перейдя к обороне. И.о. командующего Первым Украинским фронтом маршал Жуков так потом вспоминал эти дни в своих мемуарах: «… 7-го марта здесь завязалась жесточайшая битва, какой мы не видывали со времён Курской Дуги…». В ходе этих боёв 17-го марта советскими танкистами был взят штурмом Волочиск – родной город бывшей солистки ВИА «Гра» Надежды Грановской (Мейхер), и соседний Подволочиск. В эти же дни выбыл из строя командующий 4-й танковой армией генерал Баданов: его танк был подбит, а сам Баданов контужен, и более уже не возвращался в строй. Вместо него, командующим 4-й танковой армией был назначен генерал Лелюшенко, до этого командовавший 3-й гвардейской общевойсковой армией (в своё время бравшей Луганск). 9-го марта генерал Лелюшенко прибыл в штаб Первого Украинского фронта, расположенный в г. Славута, и маршал Жуков (временно исполнявший обязанности раненого Ватутина) кратко ознакомил его с обстановкой, общими задачами фронта, и ролью 4-й танковой армии. Он обратил внимание на сложность действий танков в условиях весенней распутицы и на возросшее сопротивление противника. Указав, какие немецкие части действуют против 4-й танковой армии на участке Подволочиск – Войтовцы, маршал Жуков потребовал во что бы то ни стало удержать занимаемые позиции. Утром 10 марта генерал Лелюшенко на самолете По-2 («кукурузник») добрался до штаба 10-го Уральского гвардейского добровольческого танкового корпуса (известного как «корпус чёрных ножей»). Командир корпуса генерал Белов доложил ему, что принял решение прочно удерживать рубеж железной дороги на участке Подволочиск – Войтовцы. Он также посетовал, что из-за противоречивых распоряжений Жукова, его корпус находится в двойном подчинении – и у командующего 4-й танковой армией, и у командующего 60-й общевойсковой армией (генерала Черняховского), а 62-я танковая бригада вообще «временно передана в пользование» командующему соседней 3-й гвардейской танковой армией генералу Рыбалко. Лелюшенко одобрил решение командира корпуса, затем созвонился с маршалом Жуковым и попросил его вернуть все войска 4-й танковой армии в подчинение командующего этой армией, то есть себя. На следующий день директива Жукова на этот счет была получена. Однако 62-я танковая бригада вернулась из соседней армии генерала Рыбалко, не имея ни одного танка. 11-го марта из штаба фронта пришёл приказ войскам 4-й танковой армии надежно закрепиться на достигнутом рубеже, пополнить запасы горючего и боеприпасов, восстановить материальную часть и начать подготовку к наступлению. Пока в районе Волочиск – Чёрный Остров танкисты отражали немецкие контрудары, на вспомогательном (винницком) направлении, общевойсковые 18-я и 38-я армии к 21 марта продвинулись далеко на запад, с ходу форсировали Южный Буг, взяли города Хмельник, Винницу, Жмеринку и оттеснили противостоящего им противника к Каменец-Подольскому. Тем самым, контратакующая под Волочиском немецкая группировка оказалась глубоко охвачена с юго-востока и были созданы условия для её окружения. Отразив все немецкие контрудары, с 21-го марта войска Первого Украинского фронта возобновили своё тотальное наступление. В полосе 4-й танковой армии, прорвав оборону противника и отбив три контратаки, 10-й гвардейский Уральский танковый корпус к 16-ти часам 22 марта овладел населенным пунктом Гримайлов, а 6-й гвардейский механизированный корпус – населенным пунктом Окно. Свердловская танковая бригада 21-го марта ворвалась в с. Почепинцы и разгромила штаб немецкой 7-й танковой дивизии. Первые три дня танковая армия Лелюшенко действовала слабо. Сказались упущения подготовительного периода: то не хватало горючего, то прерывалось питание боеприпасами. Противник оказывал упорное сопротивление, применяя в большом количестве противотанковые мины, инженерные заграждения и фаустпатроны. Распутица замедляла темп наступления и затрудняла снабжение. В полосе действий армии была только одна сносная дорога с булыжным покрытием, идущая на юг в направлении Черткова, но, отходя, немцы местами разрушили и минировали ее, особенно близ переправ через речки и ручьи. В половине четвертого дня 24 марта 17-я и 63-я бригады овладели местечком Скалат на реке Збруч, лежавшем в глубоком оперативном тылу противника. Передовой отряд 6-го гвардейского механизированного корпуса – 49-я механизированная бригада – занял местечко Оринин, недалеко от Каменец-Подольского. 61-я и 62-я гвардейские танковые бригады взяли Гусятин. В тот же день, совершив обходный манёвр, 63-яЧелябинская танковая бригада совместно с 17-й гвардейской механизированной бригадой 6-го гвардейского корпуса овладела городом Скала-Подольская, успешно форсировала реку Збруч, и вечером ворвалась в село Должок на западной окраине Каменец-Подольского, перерезав шоссейную дорогу на Жванец (пути отхода немецких войск на юго-запад). Утром 25 марта к северо-западной окраине Каменец-Подольского вышли Унечская мотострелковая бригада и 299-й миномётный полк. С севера и юга к городу подошли 16-я и 49-я бригады 6-го гвардейского механизированного корпуса. Город представлял собой важный опорный пункт немецкой обороны, при этом действия наступающих советских войск серьезно затрудняла река Смотрич с сильно обрывистыми берегами – единственной переправой через водную преграду являлся Турецкий мост, но он был заминирован немцами. В течение ночи 25 марта войска 4-й танковой армии, заняв пригороды Каменец-Подольского, готовились к штурму города. В это время востока (со стороны Винницы) подходила отступавшая на запад немецкая танковая армия. Гарнизон Каменец-Подольского получил приказ любой ценой удержать город до ее подхода. 25 марта в 17:00 залпом «катюш» начался одновременный штурм города с севера, юга и запада. Атака была настолько стремительной, что немцы не успели взорвать заминированный Турецкий мост (который при поддержке артиллеристов захватила рота из 29-й гвардейской мотострелковой бригады), электростанцию и ряд предприятий. Автоматчики батальона Челябинской танковой бригады по узкому ущелью обошли крепость и переправились в район Русские фольварки. По мосту и обнаруженному броду в город ворвались танки Свердловской и Челябинской бригад и остальные части корпуса. К утру 26 марта части 4-й танковой армии полностью очистили Каменец-Подольский от противника. 27-го марта в 21:00 в Москве в честь взятия Каменец-Подольского, был произведён салют второй категории (двадцать залпов из 224-х орудий), какой обычно давался при овладении областными центрами. Дело в том, что в 1937—1941 годах Каменец-Подольский и был областным центром Каменец-Подольской области, а в марте 1941 административный центр области перенесён в Хмельницкий, хотя область продолжала называться «Каменец-Подольская» до 1954 года. В 1974 на могиле Неизвестного солдата в Парке танкистов был зажжен Вечный огонь. Ряд воинских частей, отличившихся при взятии города, тогда же (приказом Сталина от 27 марта) получили почётное наименование «Каменец-Подольских». Однако, это было только начало: с 26-го марта в течение шести дней войска 4-й танковой армии, заняв круговую оборону в Каменец-Подольском, в бывших немецких окопах и огневых точках, и отбивали атаки противника, пытавшегося здесь прорваться на запад (подробнее об этих боях будет рассказано отдельно). «… Непривычный, непохожий Дух обжитого жилья: Запах табака и кожи, И солдатского белья. Скоро сунутся – ну что же: В обороне нынче я. Под прицелом вход и выход, Две гранаты под рукой. Смолк огонь, и стало тихо, И идут: один, другой… Интерактивная карта боевых действий: https://yandex.ua/maps/?um=constructor%3A85bc65e154ce8adce5932ec0d2edd470a35fd0111ef03ab95109c7937bf971ee&source=constructorLink
  20. Николай Декапольцев

    Та весна: Юбилей взятия г. Хмельницкий

    75 лет назад – 25 марта 1944 года – Сталин ввёл войска в г. Хмельницкий (в то время он назывался Проскуров). Этот город расположен на берегу реки Южный Буг, и на пересечении дорог Тернополь – Винница и Староконстантинов – Каменец-Подольский. Считается, что он имеет почти 600-летнюю историю и ведёт своё начало от небольшого поселения Плоскиров, расположенного в месте впадения реки Плоской в Южный Буг. Название поселения «Плоскиров» упоминается в документах в первой половине 15-го века: эта территория тогда была причиной спора между Польшей и Литвой, и в результате отошла к Польше. Во время Гражданской Войны Средневековья эти края были в эпицентре сражений между козаками под командованием Богдана Хмельницкого и польскими войсками, неоднократно переходя из рук в руки. В 1672 году регион перешёл под власть Турции, а в 1699 году вернулся в состав Польши, во владение талантливой семьи Замойских. Коренное население было истреблено турками, поэтому Замойские массово переселяли сюда людей из польской Мазовии и мазурского Поозёрья. Так в Плоскирове и ближайших селах появились «мазуры»: переселенцы, которые образовали основу католического населения этого края. С 1795 года этот регион вошёл в состав Российской империи Романовых, при этом город сменил название «Плоскиров» на «Проскуров». В 1954 году этот город был переименован в «Хмельницкий», и далее используется именно это нынешнее название – для удобства сверки с современными картами. В 1870 году через город была запущена железнодорожная линия Жмеринка— Волочиск. В 1917—1920 годах г. Хмельницкий находился в составе Украинской Народной Республики (УНР), и в течение нескольких месяцев был её столицей (в те годы Киев и другие регионы постоянно переходили из рук в руки, поэтому органы власти вели кочевой образ жизни). 18 ноября 1920 года в Хмельницком была установлена советская власть. В период до Второй мировой войны, государственная граница СССР «заканчивалась» по западной границе нынешней Хмельницкой области (далее уже начиналась Польша, жёлтая линия на прилагаемой карте). 8 июля 1941 года Хмельницкий был занят немецкими войсками и включён в состав Рейхскомиссариата «Украина» (со столицей в г.Ровно). Снова город оказался в эпицентре боевых действий весной 1944 года, находясь на главном направлении удара войск Первого Украинского фронта в ходе Хмельницко-Черновицкой наступательной операции. По плану этой операции, разработанному командующим фронтом генералом Ватутиным, главный удар наносился в общем направлении на г. Хмельницкий, с исходного рубежа: Дубно – Шепетовка – Любар. Основная роль на хмельницком направлении отводилась 3-й гвардейской танковой армии генерала Рыбалко. Она должна войти в прорыв в полосе 1-й гвардейской общевойсковой армии генерала Гречко, из района Малая Шкаровка – Воробьевка, к исходу второго дня операции овладеть районом г. Староконстантинова (в 35 км севернее Хмельницкого), а к исходу 6-8-го дня операции занять и собственно Хмельницкий. К началу операции (конец февраля) войска 3-й гвардейской танковой армии частью сил вели бои местного значения в районе Шепетовки. Основные силы армии находились в районе Барановка – Мирополь – Полонное, пополняясь личным составом и материальной частью и ведя боевое слаживание частей и соединений. 26 февраля было получено распоряжение командующего фронтом генерала Ватутина о выдвижении армии в выжидательный район: Перерослое – Плужное. В течение двух суток соединения преодолели 120 км; из-за недостатка автотранспорта, бойцы мотострелковых и механизированных бригад совершали марш своим ходом. К утру 29 февраля все три корпуса армии сосредоточились в указанных районах выжидания: 6-й гвардейский танковый корпус в районе Мякоты, 7-й гвардейский танковый корпус – в районе Корытного, а 9-й механизированный корпус – в районе Перерослое. В полосе предстоящего наступления 3-й гвардейской танковой армии оборона противника проходила по южному берегу реки Горынь, где спешно возводились полевые укрепления. Резко пересеченная местность допускала движение танковых частей только по грунтовым дорогам, которые в связи с наступившей весенней распутицей стали труднопроходимыми. Командующий армией генерал Рыбалко принял решение заблаговременно развернуть свои части на исходном рубеже для ввода в прорыв, для чего форсировать реку Горынь в ночь, предшествующую атаке. Оперативное построение войск армии было в один эшелон. С выходом 6-го гвардейского танкового корпуса в район Чухели – Богдановка намечалось вывести во второй эшелон армии 9-й механизированный корпус. Наступление главной группировки войск первого Украинского фронта началось утром 4-го марта. Вначале наступление развивалось успешно, однако из-за распутицы артиллерия и танки вскоре стали отставать от пехоты. Несмотря на это, соединения 60-й и 1-й гвардейской общевойсковых армий быстро прорвали рубеж обороны противника, продвинувшись на 12 км. Как и было задумано, в этот коридор выдвинулась 3-я гвардейская танковая армия и начала развивать наступление на Хмельницкий. Однако действия армии были не очень успешны. Её 9-й механизированный корпус действовал нерешительно и не выполнил задачи дня. 69-я механизированная бригада этого корпуса растянулась, а с выходом к г.Базалии остановилась на его северной окраине. Этим воспользовался противник, который привел свои части в порядок и контратакой выбил бригаду с занимаемого рубежа. Не лучше обстояло дело и в полосе наступления 70-й механизированной бригады. Она, испытывая недостаток в горючем, боеприпасах и продовольствии, вышла в район севернее Елизаветполя, где перешла к обороне. В эти и в последующие дни проявились такие недостатки в действиях войск 3-й гвардейской танковой армии, как неумение блокировать и уничтожать узлы сопротивления противника, а также слабое взаимодействие между стрелковыми и танковыми частями и соединениями. Более удачно действовал 6-й гвардейский танковый корпус, который около полудня 5 марта форсировал реку Случь в районе Малые Жеребки и к исходу дня вышел на рубеж Глядки – Копачевка, а 51-я гвардейская танковая бригада этого корпуса достигла района Крачки. 54-я гвардейская танковая бригада 7-го гвардейского танкового корпуса к 17 часам вышла к Староконстантинову, где встретила организованное сопротивление противника. К исходу дня в район Староконстантинова вышли и основные силы этого корпуса, которому генерал Рыбалко приказал повернуть вдоль шоссе на Хмельницкий, 6-го марта овладеть Староконстантиновым и перейти к жесткой обороне. Противник, воспользовавшись медленным продвижением частей 3-й гвардейской танковой армии, успел привести в порядок свои войска и подтянуть из резерва танковую дивизию СС «Лейбштандарт Адольф Гитлер». Утром 6 марта немцы нанесли контрудар по 9-му механизированному корпусу, вновь заняли Елизаветполь и Базалию, отбросив бригады этого корпуса на рубеж Медисовка – Малый Лазучин. Тем временем части 6-го гвардейского танкового корпуса, не встречая сопротивления противника, развивали наступление на Хмельницкий и к исходу дня заняли Грузевицы. Его 53-я гвардейская танковая бригада в связи с возросшей активностью противника в районе Базалии была развернута для нанесения удара на запад – на Купель, во фланг атакующей немецкой группировке. В районе Староконстантинова противник также нанес контрудар и оттеснил части 7-го гвардейского танкового корпуса к Росоловцам. В сложившихся условиях генерал Рыбалко решил в течение 7 марта силами 9-го механизированного и 6-го гвардейского танкового корпусов уничтожить группировку противника в районе Купель – Базалия, а затем возобновить наступление на Хмельницкий. 9-му механизированному корпусу было предписано во взаимодействии с подошедшими стрелковыми частями 60-й армии нанести удар в направлении Базалия – Богдановка – Купель и к исходу дня выйти в район Купель. В этом же направлении продолжала наступать 53-я гвардейская танковая бригада 6-го гвардейского танкового корпуса. Однако к 7-му марта противник, стремясь не допустить захвата советскими войсками железной дороги Львов – Хмельницкий – Одесса, выдвинул на этот рубеж крупные танковые силы, которые перешли в контрнаступление. В течение двух дней, части 9-го механизированного корпуса, преодолевая упорное сопротивление противника, медленно продвигались в южном направлении. В районах Черного Острова и Староконстантинова противник активности не проявлял, что позволило силами 7-го танкового корпуса в 18 часов 8-го марта провести атаку в направлении Росоловцы – Лагодинцы – Красилов, а частью сил 6-го гвардейского танкового корпуса занять Николаев. 91-я отдельная танковая бригада к исходу дня 8 марта рассеяла окруженную немецкую группировку в районе Севрюки. В тот же день 3-я гвардейская танковая армия была усилена 62-й танковой бригадой, переданной из состава 4-й танковой армии. Одновременно к северным окраинам Староконстантинова, догнав танкистов, вышли пехотные подразделения 1-й гвардейской общевойсковой армии. Части 9-го механизированного корпуса, завершив разгром купельской группировки противника, 9 марта вышли в район Юхимовцы – станция Наркевичи, где соединились с частями 6-го гвардейского танкового корпуса. К вечеру совместными усилиями войск 1-й гвардейской общевойсковой и 3-й гвардейской танковой армий был полностью очищен от противника г. Староконстантинов. 10-го марта, 9-й механизированный корпус, в котором осталось всего 7 исправных танков и 10 САУ, вышел на подступы к Хмельницкому. 7-й гвардейский танковый корпус, в оперативное подчинение которого была передана 62-я танковая бригада, к исходу дня форсировал реку Бужок у Мытинцы. В результате были созданы благоприятные условия для взятия Хмельницкого. Однако совершенно обессиленная к этому времени 3-я гвардейская танковая армия была уже не в состоянии начать штурм Хмельницкого. На 13-е марта в 6-м гвардейском танковом корпусе оставалось всего 45 танков, в 7-м – 16 танков и 4 САУ, в 9-м механизированном (как уже сказано выше) – 6 танков и 10 САУ. Только с 13 марта в армию стали поступать дополнительные танки, по несколько штук в день. К 24 марта она получила 133 танка «Т-34», распределенных между 6-м гвардейским (19 машин), 7-м гвардейским (44 танка) танковыми и 9-м механизированным (70 танков) корпусами. Тем временем, противник к 15 марта значительно усилил группировку своих войск в этом районе за счет 17-й танковой дивизии, и с 17 марта крупными силами перешел в контрнаступление вдоль дороги Хмельницкий – Волочиск. После тяжелых боев немцам удалось прорвать оборону 17-го стрелкового корпуса (1-й гвардейской армии) в районе Павликовцы – Бокиевка, тем самым создав угрозу отсечения окружения 3-й гвардейской танковой армии, слишком вырвавшейся вперёд от основных сил фронта. Для парирования этой угрозы генерал Рыбалко приказал 6-му гвардейскому танковому корпусу занять оборону в районе Дзеленцы – Трительники – Юхимовцы с задачей не допустить прорыва противника вдоль шоссе в направлении станции Войтовцы и с рубежа реки Плоска в северном направлении. В течение недели ведя тяжёлые оборонительные бои, части 3-й гвардейской танковой армии успешно выполнили поставленную оборонительную задачу, отразив все немецкие удары. Одновременно они завершали подготовку к возобновлению своего наступления на Хмельницкий. Теперь, когда танковые войска не смогли взять Хмельницкий «рывком», как предусматривалось планом операции, и были истощены, главной ударной силой на хмельницком направлении становилась 1-я гвардейская общевойсковая армия. Она в эти дни осуществила масштабную перегруппировку, перебрасывая крупные массы пехоты со своего левого фланга на правый. Утром 21 марта войска Первого Украинского фронта возобновили своё тотальное наступление. В полосе 3-й гвардейской танковой армии, части 7-го гвардейского танкового корпуса к исходу дня 21 марта форсировали реку Плоска и повели боевые действия на ее южном берегу. По решению генерала Рыбалко, второй эшелон армии (9-й механизированный корпус) в ночь на 22 марта был переброшен в район Гелетинцы и с утра введен в сражение, выходя из-за правого фланга 6-го гвардейского танкового корпуса, в общем направлении на Городок. К исходу дня он завязал бои на подступах к Городку. 7-й гвардейский танковый корпус развивал успешное наступление в направлении на Ярмолинцы, создавая благоприятные условия для окружения оборонявшейся в районе Хмельницкого группировки немецких войск. Это вынудило противника начать постепенный отвод своих войск в южном и юго-восточном направлениях. В это же время, части 1-й гвардейской общевойсковой армии нанесли удар северо-западнее Хмельницкого; 22 марта сопротивление противника было сломлено и советские войска глубоко охватили Хмельницкий с запада. Одновременно соединения 107-го стрелкового корпуса 1-й гвардейской общевойсковой армии атаковали противника, оборонявшего Хмельницкий, с севера и северо-востока. 25 марта части 9-го механизированного корпуса очистили от противника Городок (в 40 километрах юго-западнее Хмельницкого). Одновременно частями 127-й и 304-й стрелковых и 2-й гвардейской воздушно-десантной дивизии был полностью занят г. Хмельницкий. Приказом Верховного Главнокомандующего № 93 от 25 марта, за содействие в освобождении города Хмельницкий (бывш. Проскуров), 69-й, 70 и 71-й механизированным бригадам 9-го механизированного корпуса было присвоено почетное наименование «Проскуровские». Кроме них, такое же звание получили три пехотные дивизии, а также артиллерийские и другие части. После овладения Хмельницким, 1-я гвардейская общевойсковая армия продолжала наступление в юго-западном направлении, стремясь быстрее выйти в район Каменец-Подольского и встать на путях отхода противника, который прорывался из окружения на запад через указанный населенный пункт. К исходу 30 марта она достигла района Чемеровцы – Смотрич. А 3-я гвардейская танковая армия, продолжая наступление, 27-го марта силами 6-го и 7-го гвардейских танковых корпусов и 91-й отдельной танковой бригады, взяла населенный пункт Ярмолинцы (в 30 километрах южнее Хмельницкого). На следующий день, 28 марта, 3-я гвардейская танковая армия, в которой осталось всего 30 % танков от первоначального состава, была выведена в резерв для укомплектования: для неё операция на этом завершилась. В честь освобождения г. Хмельницкого, вечером 25 марта в Москве был дан торжественный салют третьей категории (двенадцать артиллерийских залпов из 124-х орудий). Интерактивная карта боевых действий: https://yandex.ua/maps/?um=constructor%3Ad6ee5a0a6ed576d390b4e0181b25c8a5c66920eed41f6321193e6402b9194b4d&source=constructorLink
  21. 75 лет назад – 24 марта 1944 года – начался третий штурм Тернополя войсками Первого Украинского фронта. Первые две попытки взятия города (8-го и 12-го марта) закончились неудачей: хотя город был частично занят советскими войсками, немцы успевали перебрасывать дополнительные воинские части и, создавая численное преимущество в силах, восстанавливали свои рубежи обороны по северным, восточным и южным окраинам Тернополя. Тогда советское командование организовало операцию по окружению города и его полной блокаде, исключив возможность переброски противником новых подразделений для обороны Тернополя. Эта операция на окружение началась 21-го марта, одновременно с возобновлением тотального наступления войск Первого Украинского фронта, в главном направлении на Черновцы. В течение 3-х суток немецкие рубежи обороны в районе Тернополя были прорваны, и с 24-го марта город оказался полностью заблокирован советскими войсками. В этот день кольцо окружения сомкнулось в районе села Подгороднее: здесь встретились, обойдя Тернополя с разных сторон, передовые подразделения советских 148-й и 322-й стрелковых дивизий. Выставив заслоны со стороны Тернополя, эти две дивизии образовали внешнее кольцо окружения города. Севернее и южнее их, кольцо окружения было продолжено, соответственно, 140-й и 340-й стрелковыми дивизиями. Немецкий гарнизон смертников, заблокированный в городе, перешёл к круговой обороне, разделившись на 4 сектора: Север, Восток, Юг и Запад. Личный состав гарнизона представлял собой «сборную солянку» из отдельных воинских подразделений, не успевших покинуть город перед окружением, поэтому характерны случаи, когда та или иная немецкая дивизия сражалась в десятках километрах от Тернополя, а отдельные взводы, роты и батальоны этой дивизии – в заблокированном Тернополе. Рубеж сектора немецкой обороны «Север» проходил по северной окраине города, нынешнему железнодорожному депо и стыку рельсов на Львов и Лановцы, включая склады и табачную фабрику. Здесь оборонялись: 500-й армейский штрафбат, 3-й батальон 4-го полка украинской дивизии СС «Галиция», а также отдельные подразделения танковой дивизии СС «Лейбштандарт Адольф Гитлер». Рубеж сектора обороны “Восток” проходил по скатам высот на месте нынешнего жилмассива «Восточный» и областной больницы, включая каменоломню и Збаражский перекресток дорог. Здесь оборонялись подразделения немецкой 359-й пехотной дивизии. В котлованах и пещерах каменоломни располагались немецкие склады боеприпасов и продовольствия, здесь же прятались немецкие солдаты во время бомбардировок и артобстрелов. Рубеж сектора обороны «Юг» проходил в 200 метрах восточнее Южного кладбища, по нынешней Объездной дороге и заводу «Ватра». Здесь оборонялись другие подразделения 359-й пехотной дивизии и 154-й учебной дивизии. Сектор оборони «Запад» проходил по командным высотам в районе сёл Загребелье и Кутковцы (современные жилмассивы «Дружба» и «Кутковцы»). Здесь оборонялись часть подразделений 500-го штрафбата, 543-й охранный батальон и отдельные подразделения из 8-й танковой дивизии. Кроме того, в оперативном резерве командира гарнизона был батальон армейского спецназа «Демба» - классическое разведывательно-диверсионное подразделение, составленное из «старослужащих» с большим боевым опытом. Из бронетехники были несколько САУ и бронетранспортеров – из танковых дивизий: эсэсовской «Лейбштандарт Адольф Гитлер» и армейских 7-й, 8-й и «Великая Германия». И некоторое количество артиллерийских и зенитных орудий. Главные силы артиллерии – батарея орудий калибром 152 мм, с дальностью стрельбы до 21 км, размещались в Загребелье, а немецкие корректировщики – на колокольнях и верхних этажах зданий. Командиром гарнизона с 22 марта был назначен генерал Нейендорф. Итак, третий штурм Тернополя советские войска начали, ещё не дожидаясь окончания операции по его окружению. 23 марта, на стыке секторов «Восток» и Север», советская артиллерия осуществила 60-минутный обстрел переднего края немецкой обороны, сопроводив его залпом «катюш» в глубину города. Затем танки 12-й и 14-й бригад 4-го гвардейского Кантемировского танкового корпуса, предварительно сосредоточившись на северной окраине города, прошли через боевые порядки советской 322-й стрелковой дивизии и ворвались в зону обороны противника, а за ними перешла в атаку и пехота: 1089-й полк указанной дивизии овладел железнодорожным депо и вышел на северную окраину города, а 1085-й полк вплотную приблизился к складам на северо-восточной окраине. В секторе обороны «Восток», после артиллерийской подготовки в 12:00 начала штурм 336-я стрелковая дивизия. Встретив сильное сопротивление противника, она смогла продвинуться на лишь 100 метров, а к концу дня, в результате немецких контратак, была отброшена на исходные позиции. На следующий день, 24 марта, также в результате немецкой контратаки, потеряла отбитую накануне территорию и 322-я стрелковая дивизия в секторе «Север». В течение дня она в упорных боях снова пыталась продвинуться, но в результате так и осталась к вечеру на исходных позициях. Более успешно развивалось советское наступление в секторе «Запад»: здесь другие подразделения 322-й стрелковой дивизии успешно овладели селом Кутковцы, и развернули штурм села Загребелье. В течение дня шли ожесточенные бои за это Загребелье, оно несколько раз переходило из рук в руки, но к вечеру было снова занято немцами. Тогда же, вечером 24 марта, офицеры 336-й стрелковой дивизии, от имени советского командования передали руководству немецкого гарнизона Ультиматум, содержавший стандартное предложение: прекратить сопротивление, опечатать оружейные комнаты и выйти за периметр воинской части с поднятыми руками. Время на размышление – до 00:00 часов 25-го марта. Командир немецкого гарнизона, по рации доложил об этом своё вышестоящее командование, и сообщил, что более не может защищать город. Однако ему было приказано «вы держитесь там», поскольку как раз в эти часы завершалась подготовка к нанесению немецкого внешнего деблокирующего удара на Тернополь со стороны Озерной. Действительно, указанный деблокирующий удар стартовал в 4:30 утра 25-го марта: со стороны Озерной выдвинулись части 8-й немецкой танковой дивизии (24 танка «Пантера», 9 «Тигров», 6 САУ и пехота) под командованием полковника Вернера Фрибе (начальника штаба 48-го танкового корпуса, затем – командира 8-й танковой дивизии). Уже в 5 часов утра они атаковали позиции советской 322-й стрелковой дивизии, вынудив два её полка (1087-й и 1089-й) начать отход в сторону Тернополя. Советское командование немедленно приняло меры по купированию этого прорыва. Прежде всего, навстречу выдвинулись 323-й и 324-й истребительно-противотанковые артиллерийские полки, а со стороны села Подгороднее и урочища Чагары расположились в засадных позициях танки и САУ 4-го гвардейского Кантемировского танкового корпуса (14-й и 13-й бригад). Как обычно, немецкое наступление велось по обе стороны автодороги Озерная – Тернополь, являющейся осью удара. Справа и слева (по бездорожью) шли танки, а по твёрдой поверхности дороги – колёсная техника с пехотой и боеприпасами. В 7 часов утра немцы подошли к северо-западной окраине села Довжанка. Чем ближе продвигался противник, тем сильнее становился встречный и фланкирующий огонь советской артиллерии. Разместившись «полумесяцем» от села Пронятин до окраин села Подгороднее, советские противотанковые батареи создали непреодолимый огневой барьер на пути немецкой ударной колонны. В воздух была поднята советская штурмовая авиация, нанося чрезвычайно эффективные удары по наступавшей немецкой колонне: она не имела средств ПВО, поскольку выдвигалась в крайней спешке: время поджимало. Руководителю деблокирующей операции полковнику Фрибе ничего не оставалось, как в 13:00 отдать приказ о прекращении наступления и возврате в исходный пункт, т.е. в Озерную, не дойдя до Загребелья всего 4 километра. Попытка деблокады Тернополя была провалена, хотя имела некоторый положительный для немцев результат в том, что советский штурм Тернополя был приостановлен ради её отражения. Возобновлённые с 25-го марта, советские атаки Тернополя со всех направлений не давали результата в течение почти недели. Противнику удалось наладить снабжение по воздуху окруженного гарнизона Тернополя. Боеприпасы, продукты и медикаменты сбрасывались с самолётов в специальных контейнерах (посадочной площадки в Тернополе не было). Как мы увидим далее, переломный момент в штурме Тернополя наступил 31-го марта, когда советские войска прорвали внешний оборонительный обвод и перенесли боевые действия непосредственно на городские улицы. Интерактивная карта боевых действий: https://yandex.ua/maps/?um=constructor%3A9c697ceefc9b604ded0c302cfb72d8c36068ddb94b4eafd845b75c24b9c39907&source=constructorLink
  22. Николай Декапольцев

    Та весна: Юбилей взятия г. Чертков

    75 лет назад – 23 марта 1944 года – советские танковые подразделения овладели райцентром Чертков. Это была конечная цель наступления войск Первого Украинского фронта, согласно первоначальному плану Хмельницко-Черновицкой операции, разработанному ещё генералом Ватутиным. Новый командующий фронтом, маршал Жуков, затем пересмотрел боевую задачу в сторону увеличения глубины прорыва – далее на юг до Днестра и Черновцов. Город Чертков расположен в долине реки Серет (притока Днестра), и одна из версий происхождения его названия – от «Чертова долина», как в древности называли эти места южного Подолья (т.е. предгорья Карпат). С севера к городу примыкает самый большой парк Украины – «Подольские Товтры», который в 2008 году вошёл в список «Семь природных чудес Украины», а находящийся на его территории буковый лесной массив включён в Фонд мирового наследия ЮНЕСКО. Здесь проходит граница двух природных зон: Приднестровья и Прикарпатья. С 16-го века городом Чертков, тогда же получившим Магдебурское право, владела талантливая семья Чертковских (очевидно, взявших фамилию от названия населенного пункта, а не наоборот – как ошибочно утверждает ещё одна версия происхождения названия города), потом – последовательно семьи Гольских (построившие здесь каменный замок), Потоцких и Садовских. В ходе тотальной Гражданской войны Средневековья, осенью 1655 года Чертков взяли штурмом войска Богдана Хмельницкого. Затем город перешёл под власть Турции, а местный замок стал резиденцией представителя турецкого правительства в регионе. В 1683 году город был возвращён в состав Польши в результате боевых действий, а в 1699 году, в соответствии с договором между Польшей и Турцией, весь этот регион официально вернулся в собственность польской семьи Потоцких. По результатам бурных событий в период Первой мировой войны и последующих лет, город неоднократно переходил из рук в руки, а в ноябре 1918 года стал составной частью нового политического образования – Западно-Украинской народной республики (ЗУНР), появившегося, наряду с ещё несколькими подобными образованиями, в результате распада Австро-Венгерской империи Габсбургов. 22-го января 1919 года ЗУНР объединилась с другим политическим игроком – Украинской Народной Республикой (УНР). В современной Украине эта дата (22-е января) празднуется как День Соборности. С 1920 года этот регион был включён в состав Польши в результате боевых действий. В 1939 году, 24-го августа (в наше время на эту дату приходится День Независимости Украины) был подписан так называемый Пакт Молотова-Риббентропа (договор между Германией и СССР), в соответствии с которым эта территория была включена в состав СССР. Менее чем через два года, указанный выше договор был аннулирован, и немецкие войска в результате боевых действий овладели г.Чертков 6-го июля 1941 года, включив его в состав нового административно-территориального образования – Дистрикта «Галиция». Весной 1944 года, Чертков снова оказался в эпицентре боевых действий, в ходе Хмельницко-Черновицкой наступательной операции войск Первого Украинского фронта. Операция началась 4 марта: стартовав в этот день из района южнее Шепетовки, две советские танковые армии прорвались к железной дороге Львов – Одесса (главной линии снабжения южной группы немецких войск) и, перерезав её на участке между станциями Волочиск и Черный остров (в 60 километрах севернее г. Чертков), завязали тяжёлые бои за её удержание. 21-го марта начался новый этап советского наступления: впервые в истории, в одном сражении были заиграны одновременно три танковые армии. К ранее действовавшим здесь 3-й гвардейской танковой армии генерала Рыбалко и 4-й генерала Баданова, присоединилась ещё одна – восстановленная и вышедшая из резерва Первая танковая армия генерала Катукова. Предыдущий рекорд тоже принадлежал Первому Украинскому фронту (тогда ещё Воронежскому) и был установлен 5-го августа 1943 года: в тот день в Харьковскую область заходили сразу две танковые армии (Ротмистрова и того же Катукова), сохранявшие друг с другом визуальный контакт. В своё время, Первая танковая армия генерала Катукова внесла решающий вклад в победу войск Первого Украинского (тогда ещё Воронежского) фронта в Курской битве. В конце зимы 1944 года эта армия находилась в резерве на переформировании и пополнении, после тяжёлых потерь, которые она понесла в ходе Житомирско-Бердичевской наступательной операции, и последующего отражения встречного немецкого наступления на рубеже Умань – Винница (с немецкой стороны та операция носила ехидное кодовое название «Ватутин»). Известно, что в ходе этого пополнения армия получала новые танки, построенные на деньги, собранные трудящимися Полтавской области, а также на средства из «доброхотных пожертвований верующих Российской Федерации». К началу тотального весеннего наступления (т.е. к 4 марта), Первая танковая армия ещё не успела восстановиться, её готовность ожидалась не ранее 11 марта, после чего она должна была (по первоначальному, ещё ватутинскому, плану) вводиться в наступление на Винницу в полосе 38-й общевойсковой армии генерала Москаленко. Но планы изменились. Обстановка, сложившаяся на южном крыле советско-германского фронта, требовала как можно быстрее выйти к Карпатам: это позволило бы левому флангу Первого Украинского фронта во взаимодействии с соседним Вторым Украинским фронтом окружить и уничтожить крупную немецкую танковую группировку восточнее Каменец-Подольского. Впоследствии пленный фельдмаршал Йодль (начальник немецкого Генерального штаба) показывал: «Мы предполагали, что удар со стороны русских последует на южном участке фронта, а именно: в направлении румынской нефти, поэтому основное число танковых дивизий было сосредоточено нами в районе южных групп армий. В это время Гитлер заявил на одном из оперативных совещаний: «Лучше я потеряю белорусские леса, чем румынскую нефть». Ставя задачу Первой танковой армии, и.о. командующего Первым Украинским фронтом маршал Жуков (он временно заменял раненого Ватутина) сказал, обращаясь к генералу Катукову: «— Имеете шанс отличиться, Катуков. Окажитесь через недельку вот здесь», — он показал на карте г.Чертков. Боевая задача Первой танковой армии: во взаимодействии с 60-й общевойсковой армией генерала Черняховского прорвать рубеж обороны противника восточнее Тернополя и на третий день форсировать Днестр южнее Черткова. Справа соседей не было. Слева наступала на Каменец-Подольский 4-я танковая армия генерала Баданова (знаменитого героя Сталинградского контрнаступления, в котором корпус под командованием Баданова особо отличился, захватив немецкий аэродром в Тацинской). В соответствии с этой новой боевой задачей, Первая танковая армия должна была к 16–17 марта завершить доукомплектование и сосредоточение в районе Тернополя, затем из этого района нанести удар в направлении на Теребовлю и Чертков. Перегруппировка войск Первой танковой армии из района Погребище (Винницкой области), где она находилась в резерве фронта, в выжидательный район (Тернополь) была проведена в два этапа. На первом этапе армия совершила комбинированный 200-километровый марш до Белгородки. Танки и часть грузов перевозились по железной дороге, автотранспорт и артиллерия следовали своим ходом. От Белгородки войска совершили своим ходом 100-километровый марш. Из-за рано наступившей весенней распутицы танки шли со скоростью не более 1–2 км в час. Одновременно им приходилось тянуть на буксире от одной шоссейной дороги к другой колесные машины. Несмотря на все сложности, главные силы армии к 17 марта вышли в район восточнее Тернополя. Отстали лишь тылы, понтонный парк и часть артиллерии. Вот как описаны эти дни в мемуарах маршала бронетанковых войск А.Бабаджаняна (он тогда командовал одной из бригад): «… Наша Первая танковая армия готовилась к наступлению во все более ухудшавшихся погодных условиях. Бурное таяние снегов сочеталось с мокрым снегопадом, чередовавшимся с холодными дождями. Дороги настолько развезло, что даже танки по ним продвигались с огромным трудом. Что уж говорить об автотранспорте! Он застревал, и люди буквально руками двигали его вперед. На «проталкивание» автотранспорта были брошены саперные части, целые мотострелковые подразделения, гусеничные бронетранспортеры, танковые тягачи. Дороги — сплошное месиво грязи. А по обочинам их двигается пехота. Солдаты промокли до нитки — сверху хлещет дождь, шинели как губки, на сапогах пудовые комья грязи, а на плечах пулеметы и минометы. И еще время от времени нужно подсобить плечом застрявшему грузовику. Но надо идти вперед. Надо. И это молчаливо понимают все, кому не удалось добыть для этого лошадь. Командиры делают вид, что не замечают комичного вида этой «мотокавалерии». Вместо седел — у кого подушка, у кого подаренный сердобольной старушкой половичок, а у кого и просто серо-зеленая трофейная шинель. Вперед, вперед во что бы то ни стало, потому что наступление должно начаться вовремя, а оно не начнется, если вовремя не выйти на исходный рубеж…». В ночь на 21 марта оба корпуса Первой танковой армии заняли позиции в передовом эшелоне 60-й общевойсковой армии генерала Черняховского, действовавшей в районе Тернополя. Каждый корпус развернул по две танковые бригады: им предстояло вместе с артиллерией произвести короткий огневой налет по немецкой обороне, обеспечив огневую поддержку наступающей пехоте. Утром 21 марта войска Первого Украинского фронта возобновили тотальное наступление после непродолжительной оперативной паузы. Общевойсковые 60-я и 1-я гвардейская армии и все три танковые нанесли главный удар на юг, а 18-я и 38-я общевойсковые армии – на юго-запад и запад. Это положило начало одному из крупнейших в истории той войны маневру на окружение. Как вспоминал потом этот день (21-е марта) в своих мемуарах командующий Первой танковой армией генерал Катуков: «После нашего первого совместного удара в обороне противника образовалась брешь шириной до 10 километров, в нее-то и вошли танкисты... На правом фланге армии наступал 8-й гвардейский механизированный корпус, а на левом – 11-й гвардейский танковый корпус. Затем мы расширили брешь до 60 километров. Преодолевая сопротивление противника, танкисты в непогоду за трое суток продвинулись на 120 километров и захватили важный узел магистральных дорог – город Чертков. К исходу 25 марта головные части армии вышли к Днестру…». После прорыва рубежа обороны противника восточнее Тернополя, пехотные подразделения 60-й общевойсковой армии сворачивали на запад, окружая Тернополь, а танкисты устремились в прорыв на юг. Наступление шло на высоких скоростях, несмотря на сложные дорожные условия. Как эмоционально вспоминает далее тот же Бабаджанян: «… Танки возникали неожиданно, как смерч, давя на своем пути все, что сопротивлялось, и врывались как неуязвимая, непререкаемая сила в населенные пункты: Теребовля, Гримайлов, Буданов, Копычинцы... Когда в ночь на 22 марта танки 20-й гвардейской мотострелковой бригады внезапно оказались в Копычинцах, здесь еще спокойно стояли немецкие регулировщики и, ничего не подозревая, указывали путь нашим боевым машинам…. Не пропали даром уроки Белгорода и Харькова, Житомира и Винницы [здесь А.Бабаджанян имеет в виду операцию «Звезда», когда в марте 1943 года Белгород и Харьков, взятые советскими войсками, но плохо закреплённые, было снова потеряны, и последующее повторение этой ситуации в Житомире в ноябре 1943 года и в Виннице в январе 1944 года]. Командиры всех степеней твердо усвоили тактику маневрирования, способы обхода опорных пунктов и узлов сопротивления противника. Пока первые эшелоны танковых корпусов «свирепствовали» в глубоком немецком тылу, вторые эшелоны ликвидировали окруженные опорные пункты и очаги сопротивления...». Командующий фронтом маршал Жуков «поприветствовал» взятие Черткова такой радиограммой: «Армия действует хорошо. Продолжайте быстрее выполнять поставленную задачу. К исходу 23 марта обязательно выйти в район Езыжаны – Борщев – Скала-Подольская. Не позднее 24 марта выйти на реку Днестр и с ходу форсировать ее...». И далее Жуков продолжает: «… В проводимой операции стремительный выход к Днестру и форсирование его с ходу имеет исключительно важное стратегическое значение, так как этим противник прижимается к Карпатам, теряя пути отхода. Кроме того, вся группировка противника, действующая на территории Украины, изолируется от сил, действующих севернее Полесья. Помните важность стоящих перед вами исторических задач. Обходите противника, окружайте его, не ввязываясь в длительные бои с его арьергардами». Чертков является перекрёстком двух стратегических магистралей: Ивано-Франковск – Каменец-Подольский и Тернополь – Черновцы. Последняя из этих дорог, ведущая на юг, была на десятки километров забита брошенным автотранспортом и обозами противника. Немецкие шоферы и хозяйственные команды разбрелись по лесам. Не ввязываясь (как и требовал Жуков) в мелкие стычки, танкисты обходили по бездорожью очаги сопротивления, стремясь успеть не дать противнику закрепиться на Днестре (это в 40 километрах южнее Черткова). К вечеру 23 марта, 68-й гвардейский танковый полк вышел на развилку шоссейных дорог Ворвулинцы — Устечко, а уже на утро следующего дня танкисты вышли на берег реки Днестр в двух местах: в районе с. Устечко – 1-я и 21-я гвардейские танковые бригады, а в районе Залещиков – 20-я гвардейская механизированная бригада. Танковая разведка, первой подошедшая к Залещикам, доложила: все мосты через Днестр взорваны, а в самих Залещиках ожесточенно обороняются части немецкой 11-й танковой дивизии. К утру к Залещикам подошли главные силы 20-й механизированной бригады, и после ожесточенного боя овладели этим населенным пунктом. Перед ними теперь была река Днестр. Крутизна его противоположного берега благоприятствовала немцам в организации обороны. По понятным причинам, понтонные подразделения остались далеко в тылу, и на их быстрое прибытие рассчитывать не приходилось. В наличии были рыбацкие лодки и самостоятельно сделанные плоты из досок и бревен. Под прикрытием огня из танковых пушек, рота разведчиков переправилась на южный берег, быстро рассредоточилась и уже через полчаса захватила несколько командных высот. За ними переправился мотострелковый батальон и батарея 45-мм орудий, которые сразу же обеспечили подавление огневых точек противника. Захваченный таким образом плацдарм позволил переправлять вброд остальную технику, обеспечивая форсирование Днестра 20-й механизированной бригадой в полном составе. За эту операцию три человека получили звание Героя Советского Союза: командир разведроты, командир мотострелкового батальона и рядовой, закрывший своим телом немецкий пулемёт во время переправы. 20-й гвардейской механизированной бригаде, приказом Верховного Главнокомандующего было присвоено почётное наименование «Залещицкая». Интерактивная карта боевых действий: https://yandex.ua/maps/?um=constructor%3A1e809c7a0ada34a00f1c3c26b107bde7e1c7b66e99f5a6caecff9e3a0718195e&source=constructorLink
  23. 75 лет назад – 21 марта 1944 года – началась военная операция по окружению города Тернополя, войсками Первого Украинского фронта, в которой участвовал и мой дед – офицер артиллерийской разведки Пётр Прокофьевич Лисичкин. Это была частная операция соединений 60-й общевойсковой армии под командованием генерала Черняховского, в рамках тотального наступления трёх «украинских» фронтов. Стартовав с рубежа по реке Горынь (южнее Шепетовки) 4-го марта, 60-я армия сразу же пробила в обороне противника «коридор» для двух танковых армий, которые ушли в глубокий рейд на Волочиск и Чёрный Остров (восточнее Тернополя). После этого 60-я армия продолжила боевое продвижение на юго-запад, имея осью своего наступления автодорогу Шепетовка – Тернополь. Вечером 8-го марта советские войска подошли к Тернополю и попытались взять его штурмом. В течение 9-11 марта бои за город складывались успешно для советской стороны, однако затем немцы, подтянув многочисленные подкрепления, смогли сначала навязать затяжные сражения на городских улицах, а затем и полностью восстановить свою систему обороны, к 18-му марта оттеснив советские войска на рубеж в 3-5 километрах севернее Тернополя. Стало очевидно, что без тяжёлой артиллерии штурмовать столь укрепленный город бесполезно, однако подтянуть артиллерию в короткие сроки было невозможно в связи с бездорожьем и распутицей. Артиллерия начала отставать от пехоты ещё на стадии выдвижения в исходный район перехода в атаку: все дороги накануне 4-го марта были забиты советскими танковыми колоннами, обозами танковой армии и колёсной техникой. По совершенно разбитым обходным дорогам не мог передвигаться даже гужевой транспорт. В силу климатических особенностей данного региона, распутица здесь приобретает масштабы непреодолимого стихийного бедствия. Зима здесь капризная, с частыми оттепелями; почва – жирный рыхлый чернозём, в эту пору обильно увлажнённый талым снегом. Дождь в феврале-марте здесь – самое обычное явление. Командир 322-й стрелковой дивизии (принимавшей участие в битве за Тернополь), полковник П.Н. Лащенко так вспоминал в своих мемуарах сам процесс передвижения в исходный район: «… Марш проходил в неимоверно тяжелых условиях. Могу сказать, что за всю сорокалетнюю армейскую службу мне никогда не приходилось видеть ничего, похожего на этот труднейший переход. И не мне одному. Участники того памятного марша, с кем мне приходилось встречаться впоследствии, не могли вспоминать о нём без содрогания…». И он не преувеличивает. Мокрый чернозём пластами налипал на обувь и одежду бойцов. Присесть отдохнуть негде: сухого места не найти. Ночь приносит резкое похолодание, грязь замерзает и прихватывает всё, что ею облеплено. Мокрые ватники солдат и шинели офицеров покрываются морозной коркой. Особенно тяжело было с обувью, она не выдерживала натиска грязи – отваливались подошвы, их приходилось перематывать кусками проволоки или верёвки. Колёса всех видов транспорта перестают вращаться: замёрзшая грязь цементирует их намертво. Лошади покрыты гирляндами свисающих с гривы сосулек. Неудивительно, что артиллерия сильно отстала от пехоты. Для перемещения орудий и боевого обоза, за каждым из них закреплялось по 10-15 солдат, которые практически на руках тащили этот груз со скоростью 1-2 километра в час. Особенно тяжело было в лощинах и оврагах, которыми эта местность буквально изрезана. Весь транспорт, пройдя по дну лощины, подняться наверх уже не мог. Его разгружали, всё на руках выносили наверх, а потом волоком вытягивали машины. В следующем овраге всё начиналось заново. Одна из причин неудачи первого штурма Тернополя (8-11 марта) – это элементарная спешка, желание солдат и офицеров поскорее встать ногами на твёрдую и сухую брусчатку городских улиц. Конечно, это не главная причина, но тем не менее. Штурм был плохо подготовлен и выполнялся слабыми силами. Наконец, с 21-го марта в распоряжение руководителя Тернопольской операции начали поступать необходимые средства усиления, прежде всего – Первая гвардейская артиллерийская дивизия прорыва, а несколько позже – и Четвёртая гвардейская. Но это не значит, что обе «колорадские» дивизии открыли огонь уже 21-го марта: боевой развёртывание подобных соединений занимает, в обычных условиях, несколько недель (зато потом это потраченное время с лихвой окупается, как мы увидим далее). Поэтому, в сложившихся условиях было принято решение: отложить штурм города, пока артиллерия не будет готова начать боевые действия, а тем временем произвести полное окружение города. Это предполагает действия в полевых условиях, и здесь можно было обойтись имеющимися силами. Операция на окружение Тернополя была увязана с ходом боевых действий на соседнем участке: две танковые армии продолжали свой рывок на юг – к румынской границе, и их путь пролегал неподалёку от Тернополя (но сам город не входил в полосу наступления танкистов). Соответственно, перед 60-й общевойсковой армией генерала Черняховского была поставлена двойная боевая задача: прорвать оборону противника на участке Смыковцы – Романовка (по рубежу реки Серет), тем самым создав коридор для танкистов (идущих на Румынию), и самим же воспользоваться этим коридором для охвата Тернополя с севера и с юга. Вот как вспоминает в своих мемуарах этот момент командующий 1-й танковой армией генерал Катуков: “… Под Тернополем в полуразрушенной хибарке разыскал Черняховского. Предварительные переговоры с ним о прорыве на юг не вселяли больших надежд... Подсчитали мы с ним наши боевые ресурсы. Прорыв предстоял глубокий, а мощными огневыми средствами мы не располагали. Больше чем 24 артиллерийских ствола на один километр фронта Черняховский дать не мог. А значительная часть артиллерии поотстала. Но что делать? Подумали, и в конце концов пришли к такому решению. В ночь на 21 марта оба корпуса танковой армии выдвинутся в первый эшелон 60-й общевойсковой армии, и развернут по две бригады. Эти четыре танковые бригады вместе с артиллерией и произведут короткий огневой налет по немецкой обороне... И вот наступило сырое, туманное утро 21 марта. Со своего наблюдательного пункта, оборудованного в полуразрушенном амбаре, я наблюдал в бинокль, как на пригорке, там, где протянулись немецкие траншеи, вставали и опадали разрывы… Уже первые донесения свидетельствовали о том, что прорыв осуществляется успешно. Сверх всякого ожидания нам удалось быстро взломать немецкую оборону. Подразделения противника под Тернополем оказались не так сильны, как мы предполагали…". В результате этого удара, 21-го марта немецкая оборона была глубоко рассечена. При этом, немецкая 359-я дивизия начала отход на запад (на рубеж Озерная – Козлов – Мариамполь), а её сосед (68-я пехотная) и две танковые (7-я армейская и эсэсовская «Лейбштандарт Адольф Гитлер») начали отход в противоположном направлении – на юго-восток, прямо в так называемый Каменец-Подольский «котёл». Пройдя между ними, две советские танковые армии рванули на Чёртков и Гусятин: для «Т-34» бездорожье было совсем не страшно. Дальнейшие действия танкистов будут подробно рассмотрены позже. В 7:20 утра (21-го марта), после вышеописанного артиллерийского удара, перешла в наступление пехота 60-й общевойсковой армии, при поддержке 4-го гвардейского Кантемировского танкового корпуса. Атака велась по двум направлениям. Главный удар (в обход Тернополя с юга) наносился на участке между сёлами Смыковцы – Романовка: 336-я дивизия наступала в направлении на с.Подсмыковцы – Смыковцы, а 148-я дивизия в направлении с. Ступки – Большие Борки. К концу дня (21 марта) эти подразделения повернули своим левым флангом на запад и юго-запад и вышли на восточный берег реки Гнезна, овладев Ступками и Большими Борками. Передовые отряды форсировали реку Гнезна и завязали бои между сёлами Дичков и Толстолуг. Вспомогательный удар (в обход Тернополя с севера) наносила 322-я дивизия на направлении на с. Ивачев Долишный – Большой Глыбочек. В первый день эта дивизия успеха не достигла, встретив сильное сопротивление противника, пытавшегося контратаковать. На следующий день (22 марта) советские войска продолжили наступление и вышли на новые рубежи. 336-я дивизия полностью овладела сёлами Смыковцы и Подсмыковцы и вышла на северо-восточную окраину села Большие Гаи. Последующей ночной атакой дивизия выбила немцев из с. Большие Гаи, и к 12:30 (23-го марта) вышла на окраины Тернополя в районе развилки дорог в двух километрах восточнее города (нынешний Збаражский поворот). Таким образом, дивизия впритык подошла к Тернополю с восточной и юго-восточной стороны. 148-я дивизия 22-го марта взяла штурмом сёла Дичков. Кипячка, Застенка, и завязала бои за с. Большая Березовица. В это же время части 340-й дивизии форсировали реку Серет на участке между сёлами Большая Лука и Микулинцы, обойдя с юга сильную немецкую оборонительную позицию, и нанесли удар через с. Настасив в общем направлении на Большой Ходачков. Оказавшись перед угрозой обхода с юга, немецкие войска начали отход на запад – на противоположный берег реки Стрипа. На следующий день, 23 марта, 148-я дивизия вышла к восточному берегу реки Серет, полностью очистив от противника с. Большая Березовица. Форсировав реку Серет по мосту, 496-й полк этой дивизии овладел южной окраиной села Петриков, 654-й полк – селом Остров, а 507-й полк вплотную подошёл к с. Подгороднее. Тогда же, 23-го марта, на северном участке, после двухдневных безуспешных атак, 322-я дивизия наконец прорвала оборону противника и овладела сёлами Большой Глубочек и Пронятин, перерезав автодорогу Тернополь – Озерная. Таким образом, эта дивизия продвинулась ещё ближе к своей цели: охватить Тернополь с севера и соединиться с 148-й дивизией в с. Подгороднее. Наступавшая севернее, 140-я дивизия, выдвинувшись из района Ивачева Горишного, овладела сёлами Цебрев и Куровцы. 24-е марта стало заключительным днём операции на окружение Тернополя. Один из полков 148-й дивизии ночной атакой завершил очистку с.Петриков от немецких частей, а два других полка этой дивизии, к 8 часам утра (24 марта) заняли с. Подгороднее – намеченную точку встречи с северной «клешней». На рубеже по западной окраине села Загребелье была выставлена 252-я штрафная рота (из состава 148-й дивизии) для защиты от возможного контрудара со стороны Тернополя. Завершая наступление, части 148-й дивизии в течение дня продвинулись в район сёл Прокоповна – Слободка и вышли на восточный берег реки Восушка. В 12 часов (24 марта) возле с. Подгороднее сомкнулось кольцо окружение: соединили свои боевые порядки наступавшая с севера 322-я дивизия и с юга – 148-я. Выставив заслоны со стороны Тернополя, эти две дивизии создали внешнее кольцо оцепления города. Севернее и южнее это кольцо продолжили, соответственно, 140-я и 340-я дивизии. В Тернополе оказался заблокированным немецкий гарнизон, достаточно пёстрого состава, в том числе: 500-й штрафбат, 3-й батальон 4-го полка украинской дивизии СС «Галичина» (120 человек, выжили только двое), батальон спецназа «Демба», и отдельные части из 359-й пехотной дивизии, 154-й учебной, 8-й танковой (армейской) и эсэсовской танковой «Лейбштандарт Адольф Гитлер». Жить им оставалось три недели: как мы увидим далее, из 5-тысячного немецкого гарнизона Тернополя смогли убежать из окружения только 55 человек. За это время немцы сделали несколько попыток деблокады (снаружи и изнутри), но все они были безуспешны. Интерактивная карта боевых действий: https://yandex.ua/maps/?um=constructor%3A382f21dd6dbf2bb425a12f3a709baf6d5381bf087d6918d3727dbf17f324bb61&source=constructorLink
  24. Николай Декапольцев

    Та весна: Юбилей взятия Винницы

    75 лет назад – 20-го марта 1944 года – Сталин ввёл войска в Винницу, областной центр на берегах Южного Буга. В наши дни распространено ошибочное заблуждение, что этот город является родным для нынешнего Президента Украины. На самом деле, Президент родом из Одесской области, а в Виннице у него одно время были деловые интересы, связанные с местной кондитерской фабрикой – фундаментом будущей корпорации «Рошен». Зато действующий Премьер-министр точно из Винницы, этот факт также широко известен. Как нетрудно догадаться, название этого города (по одной из версий) произошло от слова «вино», благодаря наличию винокурен и пивоваренного производства, которым славился издавна этот край. Ранее этот город находился в составе Польши и Литвы, и, как большинство населенных пунктов данного региона, имеет весьма насыщенную военную историю. Так, в ходе Гражданской войны времён Богдана Хмельницкого (1648—1654 гг.), козаки под командованием полковника Максима Кривоноса взяли Винницу и, как сообщается в исторической литературе: «перебили дворян, евреев и иезуитов». По условиям Зборовского перемирия (1649 г.) Винница была включена в состав Украины, пограничная черта которой была проведена к западу от Винницы и Брацлава. В начале 1651 года поляки нарушили это перемирие и возобновили боевые действия на территории региона. Тогдашний руководитель обороны Винницы, козацкий полковник Иван Богун, успешно организовал отражение первого штурма города поляками, однако повторный штурм осуществлялся противником при многократном численном превосходстве, поэтому козаки сожгли город и заняли круговую оборону за стенами Вознесенского монастыря. Здесь Богун держался в течение одиннадцати дней, отражая приступы, делая вылазки и затягивая время переговорами. Узнав об осаде Винницы, Богдан Хмельницкий прислал войска на помощь защитникам Винницы, в результате город был деблокирован, а польская армия разгромлена и бежала в соседний город Бар, бросая имущество. Однако через два года Винница всё же была взята поляками, которые владели ею до 1674 года. По Андрусовскому перемирию 1667 года Винница, как и вся территория Правобережной Украины, осталась под властью поляков, однако ослабленная Польша не смогла противостоять Турции, и по Бучачскому миру 1672 года отдала туркам значительную часть Подольского, Брацлавского и Киевского воеводств. В 1686 году Польша вернула себе эти земли. Всё XVIII столетие Правобережная Украина сотрясается от нового этапа Гражданской войны, именуемого Колиивщиной. В эти годы Винница была опустошена и разорена гайдамаками. Замки были совершенно разрушены и от них остались одни следы. В 1702—1704 годах повстанцы под руководством фастовского полковника Семёна Палия полностью очистили от поляков Подолье и Брацлавщину. В 1734 году в Винницу ворвался отряд запорожских казаков под руководством Гривы и ограбил иезуитскую коллегию. В связи с этим, местные (польские) власти обратились с просьбой к русскому генералу фон Вейсбаху оставить в Виннице русский гарнизон для охранения безопасности городского суда и его архива. В 1760 году отряд гайдамаков ворвался в замок, уничтожил часть архива и перебил ночевавших в замке для безопасности купцов. Вследствие этого местные власти в том же году постановили вооружить на земский счёт милицию для защиты от гайдамаков. Однако милиционеры, вместо защиты, стали утеснять жителей; они заводили ссоры и драки, однажды избили и арестовали канцеляристов, и сам архив суда привели в беспорядок, вследствие чего в 1762 году милиция была упразднена. В 1768 году Винницу занимали донские казаки, действовавшие против конфедератов; они ограбили в католических монастырях имущество, сданное туда на хранение частными лицами, вследствие чего отряд польского войска заставил их удалиться из города. Как сообщают исторические источники, дворяне и монахи бежали из города из-за крестьянского восстания, после же его усмирения, региментарь Браницкий отправил в Винницу 300 пленников для совершения над ними казни. В 1770—1771 годах в Виннице свирепствовала чума, которая была занесена в город винницким знахарем Заикой, ездившим в Браилов лечить чумных больных. Первыми стали вымирать в Браилове целые еврейские семьи, так как они жили в тесных и грязных помещениях. Люди в панике стали приглашать к себе различный знахарей. Прибывший из Винницы знахарь Заика, приказал выдать ему белого коня и двенадцать молодых парней. С их помощью он выкопал одного умершего от чумы и, привязав тело к хвосту лошади, стал возить его по всему городу. Болезнь тут же распространилась по всему Браилову. Знахарь уехал обратно в Винницу, при этом прихватив с собой много вещей и одежды из Браилова, которые оставил себе и раздал многим родственникам и соседям. Чума мгновенно появилась и в Виннице. В 1791 году в Виннице на основании королевской привилегии открыл первую аптеку Самуил-Готлиб Гурш. После второго раздела Польши (1793 год) Подолье и Брацлавщина вошли в состав Российской Империи Романовых. Генерал Гудович созвал в Винницу дворян Брацлавского воеводства и в церкви капуцинского монастыря, прочитав акт о присоединении воеводства к России, привёл дворян к присяге на верность русскому правительству. Важным стимулом развития Винницы стало строительство в 1870 году вблизи города железной дороги Киев – Одесса. За последние 40 лет XIX века Винница выросла в три с половиной раза, а по товарообороту вышла на первое место в Подольской губернии. В ходе Второй мировой войны, 19 июля 1941 года, немецкие войска с боем заняли Винницу. В городе был установлен особый режим безопасности в связи с размещением под Винницей ставки Гитлера «Вервольф», откуда он руководил своими войсками летом 1942 года. Именно здесь была подписана известная директива немецкого главнокомандования № 45 — о взятии Черноморского побережья Кавказа, Сталинграда и последующего наступления на Баку. На памятнике погибшим строителям «Вервольфа», установленном возле шоссе Винница — Житомир, значится 14 тысяч имён. Место для ставки было выбрано самим Гитлером. Ставка располагалась в населенном пункте Коло-Михайловка, в нескольких километрах от Винницы. Там, в лесу, были созданы мощные фортификационные сооружения. Здесь было все, что требовалось для полного комфорта Гитлера и его окружения: две радиотелеграфные станции, электроподстанция, кинозал, казино, водокачка, бассейн, ангары для самолётов, многочисленные подсобные помещения, быстрые подземные лифты. Из дома Гитлера вёл ход в специальный железобетонный бункер, потолки которого в толщину доходили до 3 метров. В Виннице был создан специальный офицерский лагерь для старших офицеров Красной Армии, представлявших особый интерес для немецкого командования. Именно здесь в первое время после пленения содержался будущий создатель РОА генерал Власов. За время войны количество жителей Винницы со 100 тысяч сократилось до 27 тысяч человек, из 50 промышленных предприятий уцелело лишь 10. В 1944 году Винница вновь оказалась в эпицентре боевых действий – на участке наступления Первого Украинского фронта. Особенно кровопролитные сражения здесь разыгрались в январе – на завершающей стадии Житомирско-Бердичевской наступательной операции, которая сменилась немецким контрнаступлением, имевшим ехидное кодовое название «Операция Ватутин» (по имени тогдашнего командующего Первым Украинским фронтом). В середине января 1944-го, советские войска вплотную подошли к Виннице, и даже произвели частичный охват города с южного направления (силами передовых танковых подразделений), но затем были отброшены подоспевшими резервами противника, и до февраля вели тяжёлые бои по отражению немецкого контрнаступления в киевском направлении. Затем эпицентр боевых действий сместился восточнее Винницы – в зону так называемого Корсунь-Шевченковского «котла», где была уничтожена крупная группировка немецких войск. В марте 1944 года винницкое направление было второстепенным, в рамках тотального весеннего наступления советских войск на Румынию. Стартовав на юго-запад от г.Казатина, здесь передовые советские части прорвали оборону противника и быстрыми темпами развили наступление на юго-запад, взяв штурмом Казатин (9 марта), Хмельник (10 марта), Уланов и ещё более 40 населённых пунктов. 11-го марта началось наступление непосредственно на Винницу, силами 38-й общевойсковой армии генерала Москаленко. Как раз в эти дни, впечатленный безудержным продвижением советских войск, немецкий Верховный Главнокомандующий Адольф Гитлер распорядился создавать так называемые «крепости» - стратегически важные населенные пункты, которые следовало оборонять до последнего человека, а оставить можно было только с личного разрешения Гитлера. Первыми такими «крепостями» стали: Винница, Броды, Тернополь, Ковель и Хотин. Что касается конкретно Винницы, то генерал Москаленко так вспоминает в своих мемуарах: «…Мы как-то даже не почувствовали, что имеем дело с «крепостью». Вообще, о том, что Гитлер объявил Винницу «крепостью», я сам узнал только через несколько лет после войны, из воспоминаний немецких генералов… А в те дни, если что и бросалось в глаза, то тот факт, что трофейным бригадам 38-й армии уже не приходилось собирать брошенное немецкое оружие и технику на полях, они брали всё это прямо в городе, оптовыми партиями. Если же противнику и удавалось кое-что вывезти, то чаще всего и автомашины с грузами, и боевую технику ему приходилось бросать на дорогах. Например, на дорогах от Бара до Каменец-Подольского и далее на запад были брошены тысячи и тысячи собранных во многих странах Европы машин различных конструкций и всевозможных цветов. Мы их потом щедро раздавали многим областям Украины, в том числе и моей родной – Донецкой...» Прорвав линию немецкой обороны на участке Липовец – Ильинцы и отразив упорные контратаки противника, советские войска 15 марта подошли к юго-западной окраине Винницы. Наступление на город вели несколько дивизий по сходящимся направлениям: 221-я стрелковая дивизия первой прорвались к реке Южный Буг, 70-я гвардейская дивизия захватила с. Малые Хутора (ныне пригород Винницы) и заняла железнодорожный вокзал, 241-я и 183-я стрелковые дивизии вели бои в восточной части города. До 12:00 (17-го марта) район Забужья (то есть восточная, левобережная часть города) был полностью очищен от противника, и советские войска развернули атаку в юго-западном направлении – на центр города. И в этот момент поступил приказ и.о. командующего первым Украинским фронтом маршала Жукова (он временно исполнял обязанности раненого генерала Ватутина): приоритетной целью является узловая станция Жмеринка (в 40 километрах западнее Винницы), необходимо срочно взять эту станцию, нанеся удар в обход Винницы, которая, таким образом, становилась второстепенной целью. Генерал Москаленко был вынужден приостановить штурм Винницы и организовать перегруппировку своих войск: все дивизии (кроме 183-й) выводились из боя и перебрасывались к переправе через Южный Буг в районе Сутиски, для дальнейшего удара на Жмеринку, а завершать взятие Винницы должна была одна 183-я дивизия (позже к ней присоединилась 305-я). Город в это время был охвачен пожарами, которые устраивали, отступая, немцы. Части 183-й стрелковой дивизии, наступавшие на Винницу с востока, с тяжелыми боями двигались по непролазной грязи, медленно приближаясь к городу. Сломив сопротивление противника у железнодорожной насыпи, советские подразделения мелкими группами просочились в восточную часть города и в результате упорных боев к полудню 17 марта выбили из нее противника. Немцы, разгромленные в восточной части города, бросились к переправам через Южный Буг. Надеясь удержаться в западной части города, немецкие войска взорвали переправы и приготовились к упорной обороне. Силами 305-й стрелковой дивизии, действовавшей севернее Винницы, к тому времени был уже захвачен небольшой на западном берегу. Два батальона этой дивизии еще накануне сосредоточились в дубовой роще на левом берегу реки и изготовились к форсированию. Саперы сбили плоты, а жители окружающих деревень извлекли из тайников припрятанные от немцев лодки. На противоположном берегу находилась деревня Лавровка, занятая противником. Доброволец Дмитрий Кияшко, полтавчанин, на маленькой лодке бесшумно переплыл реку в полной темноте и закрепил стальной трос, буквально в 100 метрах от немецкого поста. Причём, на самой середине полноводной реки порывистый ветер вырвал из его рук весло, и ему пришлось грести руками в ледяной воде. После закрепления троса, от восточного берега отчалили плоты. Первый, с тремя автоматчиками, благополучно причалил к берегу; они бесшумно приблизились к немецкой огневой точке и уничтожили находившихся там солдат. Взрывы гранат и автоматные очереди привлекли внимание противника, и другие немецкие точки открыли огонь, но было уже поздно. Вдоль натянувшегося троса вереницей шли лодки и плоты с советскими солдатами. Пронзительный ветер захлестывал воду в лодки - ее вычерпывали касками, валил с ног - солдаты становились на колени и так плыли к противоположному берегу. К утру 17 марта, когда противник предпринял контратаку, на правом берегу были уже два батальона 305-й дивизии, с артиллерией и минометами. Они успешно отразили атаки противника и отбросили его от переправы. На захваченный плацдарм начали переправляться во второй половине дня 17 марта главные силы 305-й стрелковой дивизии. Они с ходу вступили в бой и вскоре, отбросив противника, вышли на шоссе Винница – Хмельницкий. Южнее Винницы 19-го марта форсировали реку Южный Буг подразделения 183-й стрелковой дивизии. В районе Пятничан и Садок ими был захвачен плацдарм на правом берегу реки у населенного пункта Собарив (ныне пригороды Винницы). Дальнейшее советское наступление на этом участке грозило теперь созданием очередного «котла» для немцев. Опасаясь окружения, немецкие части начали отходить из Винницы на юго-запад, и в течение 20-го марта город был полностью занят советскими войсками. Интерактивная карта боевых действий: https://yandex.ua/maps/?um=constructor%3A0b1f087f104f641c15b380980390b2b407b0eccf173ac872dd197a9e30b91487&source=constructorLink
  25. 75 лет назад – 19 марта 1944 года – Сталин ввёл войска в Могилёв-Подольский, тем самым выйдя на современную границу Украины. В наши дни, этот райцентр Винницкой области является пунктом пограничного контроля на украинско-молдавской границе: город расположен в горной долине на берегу реки Днестр, а «за речкой» уже начинается молдавская земля. Раньше он так и назывался – «Могилёв-на-Днестре», чтобы не путать с другим Могилёвом – областным центром в Беларуси (тот, в свою очередь, назывался Могилёв-на-Днепре»). Считается, что дата основания Могилёв-Подольского совпадает с Днём независимости Украины, и приходится на 24-е августа 1595 года. В этот день, тогдашним хозяином Молдавии – Иеремией Могилой – был начато строительство на этом месте замка-крепости, который он позже подарил своему зятю, Стефану Потоцкому. Здесь мы сталкиваемся с наглядным примером ещё одной «талантливой семьи, которая владеет Украиной» (если использовать формулировку Анны Герман, видного политического деятеля времён В.Ф.Януковича). Семья Потоцких оставила очень широкий след в истории Украины: жена Потоцкого (дочь Могилы) владела всей Левобережной Украиной (правда, в то время этим термином обозначали прибрежную территорию нынешних Сумской и Полтавской областей), а Петр Могила основал Киево-Могилянскую академию имени себя (её современная реинкарнация существует и в наше время). В 1795 г. Могилёв-Подольский, находившийся на тот момент в составе Польши, был выкуплен Российской Империей Романовых, и включён в её состав. Со второй половины XIX века в ходе развития судоходства на Днестре, порт Могилёв-Подольский становится центром хлебной торговли в Приднестровье. В 1881 г. в городе началось строительство железной дороги Жмеринка – Одесса, что способствовало энергичному развитию города и всей близлежащей местности. Город, в силу своего стратегического положения, имеет богатую военную историю. Так, в 1768 году жители города принимали активное участие в тотальной Гражданской войне, под руководством известных полководцев Максима Зализняка и Ивана Гонты. В 1941 году, этот город одним из первых подвергся немецким бомбардировкам, а уже 19 июля 1941 года был занят немецкими и румынскими войсками и включён в состав Румынии. Тогда же здесь был организован транзитный центр для евреев, которых перемещали дальше на восток из Буковины и Бессарабии, в ходе так называемого «окончательного решения еврейского вопроса в Европе»; при этом в самом Могилёве-Подольском евреям селиться не разрешалось. В наши дни, одной из главных достопримечательностей этого края является, расположенная в пригородном селе Бронница, усадьба бывшего имения фельдмаршала Витгенштейна, участника войны 1812 года (командовавшего 2-й русской армией). Под этим имением находится пещера «Бабина дюра», где люди прятались во время войны и ходы которой ведут к сёлам Катериновка и Садкивцы. Весной 1944 года, Могилёв-Подольский оказался в зоне проведения Уманско-Ботошанской наступательной операции войск Второго Украинского фронта, под командованием маршала Конева. Операция началась 5-го марта, исходный рубеж (район Звенигородки) совпадал с финальным рубежом предыдущей, Корсунь-Шевченковской операции. Как и состав участников, оставшийся практически без изменений: четыре общевойсковые армии и три танковые, имевшие трёхнедельную оперативную паузу после окончания ликвидации так называемого Корсунь-Шевченковского «котла». Прорвав оборону противника в первые же часы операции, советские войска в течение трёх дней одержали военную победу в танковых сражениях по рубежу реки Горный Тикич, и 10-го марта овладели крупным населенным пунктом и транспортным узлом Умань. В это же время перешёл в наступление и северный сосед – Первый Украинский фронт, действовавший на более приоритетном – Берлинском – направлении, поэтому наиболее сильные немецкие танковые соединения были переброшены на тот участок – в район Волочиска и Тернополя. А те немецкие соединения, что остались на участке Второго Украинского фронта, начали беспорядочный отход на запад. На следующий день после взятия Умани, 11-го марта, Верховный Главнокомандующий И.В.Сталин уточнил дальнейшую боевую задачу Второго Украинского фронта: преследовать отходящего противника и не дать ему возможности организовать оборону на реке Южный Буг, далее выйти на реку Днестр и захватить на ней переправы. Главную группировку фронта указывалось вывести в район населенных пунктов Могилев-Подольский, Ямполь. На вспомогательном направлении, две общевойсковые армии на левом фланге фронта наступали от Кировограда в направлении Новоукраинка, Первомайск, Рыбница. Для наращивания темпов наступления и форсирования с ходу Южного Буга в наступающих армиях главной группировки были сформированы передовые отряды с включением в их состав танковых подразделений, артиллерии и саперов. Из-за бездорожья и грязи, орудия, как правило, двигались на прицепе за танками. Широко практиковалось выдвижение на пути отхода противника мелких подразделений, которые минировали дороги, нападали из засад на отступающие немецкие войска, всячески задерживая их отход. Уничтожая арьергарды противника, советские танкисты и пехотинцы 11 марта стремительным ударом овладели районными центрами Ладыжин (25 км юго-западнее Брацлава), Джулинка и Гайворон, расположенными на Южном Буге. За четверо суток передовые отряды преодолели 100 километров пути, и вышли к реке Южный Буг на участке шириной также 100 километров, фактически одновременно с отходившим противником, а кое-где и раньше его. Стремясь не дать противнику закрепиться, передовые советские подразделения форсировали реку с ходу, переправлялись на лодках, плотах, понтонах и подручных средствах. Поскольку немецкая авиация смогла разрушить несколько мостов, танки переправлялись по разведанным бродам. В своем среднем течении река Южный Буг достигает ширины 90–120 м и глубины 1–4 м. Вдоль правого берега реки противник заранее построил развитую сеть оборонительных сооружений и заграждений, состоявшую из траншей и окопов полного профиля, противотанковых рвов, огневых точек, блиндажей, минных полей и проволочных заграждений. Эти оборонительные сооружения и заграждения в сочетании с естественным препятствием, каким являлась разлившаяся река, представляли собой труднопреодолимый оборонительный рубеж. Однако противнику, вопреки ожиданиям, не удалось задержать советское наступление на этой полноводной реке ни на один день: для тех, кто имел за плечами опыт форсирования Днепра, немецкий рубеж на берегах Южного Буга выглядел, прямо скажем, слабовато. К трем часам дня 13 марта в районе Ладыжина через реку переправились два стрелковых полка 42-й гвардейской стрелковой дивизии. В тот же день у Джулинки начали переправляться 15-я и 57-я мотострелковые бригады 2-й танковой армии. К 14 часам они захватили плацдарм на противоположном берегу. Пытаясь сорвать форсирование реки, противник спешно подтянул к участкам переправ пехоту, танки и штурмовые орудия и бросил их в контратаки. Однако советские передовые подразделения, форсировавшие реку, отбили все контратаки противника и обеспечили переправу главных сил. Еще недавно немецкая пропаганда уверяла: «Южный Буг — это плотина, о которую разбиваются все атаки русских». И вот к 15 марта все армии Второго Украинского фронта оставили реку в своем тылу. Сразу за Южным Бугом в сражение была введена 6-я танковая армия (до этого шедшая походным порядком в тылу у 2-й и 5-й гвардейской танковых армий), что позволило сохранить высокие темпы движения до следующего рубежа – по реке Днестр. Это была идея маршала Конева: поскольку обстановка (слабость противника) позволяла это сделать, он разместил все свои танковые армии на одном направлении, и из-за спины одной танковой армии вырастала новая танковая армия, наматывая на гусеницы немецкую пехоту, наспех окапывавшуюся в грязи. Важное событие, определившее дальнейший ход наступления, произошло 16 марта: подразделения советского 16-го танкового корпуса (2-й танковой армии генерала Богданова) овладели городом и крупным железнодорожным узлом Вапнярка. Тем самым была перерезана железная дорога Жмеринка – Одесса, главная линия снабжения южной группы немецких войск. Отличившиеся советские подразделения получили почётное наименование «Вапнярских». Не задерживаясь в Вапнярке, советские танкисты продолжили движение, и ранним утром 17 марта перед ними открылась величественная панорама Приднестровья и синяя лента реки Днестр. На плечах отступавшего противника, части 16-го танкового корпуса ворвались в г. Ямполь и после напряженного боя очистили его от противника. Южнее, к Днестру подошли соединения 5-й гвардейской танковой армии маршала Ротмистрова: части 29-го танкового корпуса этой армии, пройдя более 60 км по резко пересеченной местности, в 13 часов 17 марта вышли к этой реке в километре восточнее населенного пункта Сороки. Мостов через реку в этом районе не было, а имевшийся паром оказался непригодным для танков. Тогда командир корпуса генерал Кириченко организовал переправу мотопехоты, которая вскоре совместно с партизанами овладела г. Сороки. Одновременно с боями войск 2-й и 5-й гвардейской танковых, 4-й гвардейской и 52-й общевойсковых армий за плацдарм в районе Ямполь – Сороки напряженные бои развернулись и к северу от этого района, у Могилев-Подольского. Здесь, передовые части 5-го механизированного корпуса (из 6-й танковой армии генерала Кравченко), в ночь на 17 марта с ходу форсировали реку Днестр и захватили плацдармы на том берегу южнее города Могилёв-Подольский. А ранним утром 19 марта, 156-й танковый полк (этого корпуса) ворвался на окраины Могилев-Подольского и начал теснить противника к реке. Ведя огонь с ходу, танкисты устремились к переправе. Скопившаяся у моста немецкая пехота в панике разбежалась; более 200 человек сдались в плен, бросив оружие. В это время к городу подошли другие части 5-го механизированного корпуса, а также 35-го гвардейского стрелкового корпуса (27-й армии генерала Трофименко). К вечеру весь город находился в руках советских войск. С подходом главных сил 5-го механизированного и 35-го гвардейского стрелкового корпусов началась подготовка к преодолению реки. Для переправы мотопехоты использовались лодки, плоты, бочки. В 2 часа 20 марта началась переправа первых пехотных подразделений, сразу вступавших в бой с противником на том берегу. А к 14 часам 30 минутам (21 марта), на правом берегу Днестра в районе Могилева-Подольского находился уже весь 5-й механизированный корпус. По результатам этой операции, и создания правобережного плацдарма в районе Могилев-Подольского, немецкая группировка оказалась расчленена на две изолированные друг от друга части (южную и северную), что давало возможность основательно подойти к их уничтожению по отдельности. https://yandex.ua/maps/?um=constructor%3Aeeddc99970ea0332aa922294779c0b42d8c93d51ed9d14c525f561379795be1e&source=constructorLink
×