Перейти к публикации

Николай Декапольцев

Участник
  • Публикации

    90
  • Зарегистрирован

  • Посещение

  • Дней в лидерах

    2

Последний раз Николай Декапольцев выиграл 13 мая

Публикации Николай Декапольцев были самыми популярными!

Репутация

2 Нейтральный

Посетители профиля

Блок посетителей профиля отключен и не будет отображаться другим пользователям

  1. 75 лет назад – 23-го августа 1944 года – польский райцентр Дембица был взят войсками Первого Украинского фронта, на финальном этапе Львовско-Сандомирской стратегической наступательной операции. Этот город находился в полосе наступления 60-й общевойсковой армии, которой командовал генерал Курочкин. Буквально накануне операции он сменил генерала Черняховского: тот за полтора года довёл 60-ю армию от Воронежа до Тернополя, после чего ушёл на повышение – возглавил Третий Белорусский фронт. Кстати, комиссаром одного из трёх корпусов этой армии был Н.А.Щелоков: до войны – глава Днепропетровска, а впоследствии – многолетний руководитель МВД СССР. Перед началом Львовско-Сандомирской операции, 60-я армия была скрытно переброшена из Тернополя в район Бродов и, действуя в центре оперативно-тактического построения войск фронта, в ходе операции последовательно овладела Бродами и Львовом, продолжив наступление в общем направлении на Дембицу. В это время северный фланг фронта прорвался за Вислу и вёл бои на Сандомирском плацдарме, а южный фланг – в предгорьях Карпат. К этому времени советское наступление уже начинало выдыхаться: войска непрерывно участвовали в тяжёлых наступательных боях с 13-го июля. Это была первая операция маршала Конева во главе крупнейшего из советских фронтов – Первого Украинского (ранее им командовал генерал Ватутин, погибший весной). В своих мемуарах Конев достаточно самокритичен: неоднократно приводит случаи потери управления войсками со своей стороны, отсутствие должного взаимопонимания с командующими армией (в первую очередь Рыбалко, Лелюшенко и тем же Курочкиным), в целом – в соответствии с народной поговоркой «первый блин – комом». Верховный Главнокомандующий И.В. Сталин был вынужден вывести из подчинения Конева, не справлявшегося с управлением, весь левый фланг фронта – и передать его в состав другого, Четвёртого Украинского фронта. Соответственно, 60-я армия сама теперь оказалась на фланге: южнее её была только 38-я армия знаменитого генерала Москаленко, а за ней уже начинался участок соседнего фронта (Четвёртого Украинского), прижавшегося к подножию Карпатских гор. После взятия Львова, 60-я и 38-я армии пытались развить наступление на запад – вглубь польской территории, однако значительных успехов они не добились. В течение августа 60-я армия, продолжая наступление в направлении Жешув – Дембица, вела бои с группировкой противника, отошедшей из-под Ивано-Франковска. 38-я армия вышла на линию Глиник – Кросно – Санок; этим были перерезаны пути отхода «Ивано-Франковской» группировки противника на Ясло – Краков. Действовавшие ещё южнее, войска Четвёртого Украинского фронта медленно наступали вдоль склонов Карпат, последовательно овладели Стрыем, Бориславом и Дрогобычем; к 15 августа они вышли на рубеж Санок – Красноильск и там остановили наступление. Штаб Первого Украинского фронта расположился в Дембе — это военный городок, в котором перед началом войны базировалась 2-я немецкая танковая армия генерала Гудериана. Он был хорошо оборудован, имел большое количество казарм, госпитальную базу, и, что самое важное, поблизости был большой полигон. Те, кто интересовался историей битвы за Тернополь, могут вспомнить одно из главных действующих лиц – немецкий батальон спецназа со странным названием «Демба» - вот он как раз отсюда. Взятие города Дембицы войсками 60-й армии (совместно с соседней 5-й гвардейской общевойсковой армией генерала Жадова, основные силы которой вели бои севернее – на Сандомирском плацдарме) – было последним успехом войск фронта, и конечным рубежом продвижения в этой операции. Город Дембица, расположенный на реке Вислока (южный приток Вислы), является достаточно древним (основан в 1358 году), но большую часть своей истории был небольшим и малозначимым городом юго-восточной Польши. Отсутствие фортификационных сооружений и малая защищённость делали Дембицу уязвимой при нападениях воинственных соседей, которые сжигали и грабили город каждые несколько лет. Не удивительно, что почти не осталось исторических зданий тех лет. С 1772 года, после второго раздела Польши, Дембица оказался в составе Австро-Венгерской империи. Мощный толчок его развитию дало строительство железной дороги Краков — Львов (середина 19-го века). К концу века Дембица становится крупным железнодорожным узлом, имеющим сообщение с Сандомиром, который был расположен на границе – в соседней, Российской, империи. Естественно, что в ходе Первой мировой войны этот город был полностью разрушен, занимаемый с боем попеременно русскими, австрийскими, венгерскими и немецкими войсками: к началу 1915 года фронт здесь стабилизировался, но не осталось практически ни одного сохранившегося здания. В ходе Второй мировой войны, после завершения боевых действий в сентябре 1939 года и немецкой оккупации Польши, заводы в Дембице были переориентированы на выпуск военной продукции в том числе крупный завод синтетического каучука и вагоностроительный завод. 23-го августа, в связи со взятием Дембицы, Верховный Главнокомандующий, маршал Сталин, издал приказ следующего содержания: «… Маршалу Советского Союза Коневу Войска 1-го Украинского фронта, развивая наступление, сегодня, 23 августа, штурмом овладели городом Дембица – крупным центром авиационной промышленности и важным узлом коммуникаций на краковском направлении. В ознаменование одержанной победы соединения и части, наиболее отличившиеся в боях за овладение городом Дембица, представить к присвоению наименования “Дембицких” и к награждению орденами. Сегодня, 23 августа, в 24 часа столица нашей Родины Москва от имени Родины салютует доблестным войскам 1-го Украинского фронта, овладевшим городом Дембица, двенадцатью артиллерийскими залпами из ста двадцати четырех орудий. За отличные боевые действия объявляю благодарность руководимым Вами войскам, участвовавшим в боях за освобождение Дембицы. Верховный Главнокомандующий Маршал Советского Союза И. СТАЛИН 23 августа 1944 года, № 172» Это был последний в том году салют в честь воинов Первого Украинского фронта (одним из которых был и мой дед – офицер артиллерийской разведки Пётр Прокофьевич Лисичкин). Далее до конца года войска фронта не будут вести боевых действий (кроме частной операции 38-й армии в Карпатах): для них наступила оперативная пауза сроком на полгода, связанная с подготовкой наступления на самом ответственном направлении – Берлинском. Зато первый в 1945 году салют прозвучит, как мы увидим далее, в честь вскрытия ими Сандомирского плацдарма, на старте Висло-Одерской – лучшей наступательной операции за военную историю человечества. В полном соответствии с народной пословицей о тех, кто долго запрягает. С 29-го августа Львовско-Сандомирская операция была завершена. За высокое воинское мастерство и героизм, участвовавшие в ней 353 соединения и части были награждены орденами, 246 получили почётные наименования Львовских, Висленских, Сандомирских, Станиславских и др.; свыше 123 тыс. воинов награждены орденами и медалями, 160 человек удостоены звания Героя Советского Союза. Мой дед, Пётр Прокофьевич Лисичкин, получил за неё орден Отечественной войны второй степени. Интерактивная карта боевых действий: https://yandex.ua/maps/?um=constructor%3A39eaa428cb75afce42a30e6d8f9f87423a07b05ad57aea082745e89cf110ee6b&source=constructorLink
  2. 75 лет назад – 20-го августа 1944 года – началась Ясско-Кишиневская стратегическая наступательная операция – последняя в летней кампании Советской Армии, прошедшей под общим девизом в виде строки Н.Гумилёва: «От полярных морей и до южных» (это начало его программного стихотворения «Капитаны»). Стартовав 6-го июня на Кольском полуострове, в Карелии и Ленинградской области, в течение лета 1944 года, одиннадцать советских фронтов под единым руководством Верховного Главнокомандующего И.В.Сталина, в течение лета последовательно начинали наступательные операции на своих участках, причём каждый следующий фронт наносил удар южнее предыдущего. Почин Карельского и Ленинградского фронтов, продолжили Первый Прибалтийский (позже ещё два) и три «Белорусских», совместно начав операцию «Багратион» и борьбу за Прибалтику. Затем, уже в середине лета, подключился самый мощный, Первый Украинский фронт, единолично проводя Львовско-Сандомирскую операцию. И вот теперь, в самом конце лета, пришёл черёд двух последних, ещё незаигранных, фронтов – Второго и Третьего Украинских, под командованием генералов Малиновского и Толбухина соответственно. Это означало, что выспаться перед учебным годом у москвичей уже не получится: с 22-го августа, каждый день приносил пару приказов Верховного Главнокомандующего о новых военных победах и, соответственно, торжественный салют в честь доблестных участников Ясско-Кишиневской наступательной операции; они затихли, как на заказ, поздним вечером в последний день лета: - 22-го августа 1944 года, в 22 часа был дан салют второй категории (20 залпов из 224-х орудий) в честь взятия городов Яссы, Тыргу-Фрумос, Унгены «и 200 населенных пунктов» поменьше; а через часик – в 23:00 – ещё 20 таких же залпов, уже по случаю «прорыва обороны противника южнее Бендер, и взятия более 150 населенных пунктов, в том числе крупных: Каушаны, Чимишлия, Лейпциг, Тарутино...»; - 23-го августа – небольшой салют (12 залпов из 124-х орудий), в честь взятия города Васлуй, и через час ещё один такой же – за Бендеры и Белгород-Днестровский (Аккерман); - 24-го августа – салют первой категории (24 залпа из 324-х орудий), в честь взятия столицы Молдавии – Кишинёва, и затем ещё один (поменьше, второй категории) – в честь «разгрома группировки противника южнее Ясс, и взятия городов Роман, Бакэу, Бырлад и Хуши»; - 26-го августа (после однодневного перерыва) – салют второй категории в честь взятия областного центра Измаил (сейчас это райцентр в Одесской области, а до войны там была ещё Измаильская область, её влили в Одесскую уже при Хрущёве); - 27-го августа – салют второй категории, по случаю овладения городами Фокшаны и Рымник (того самого, в честь которого, как ошибочно считается, полководцу Суворову был присвоен титул «граф Суворов-Рымникский»); не прошло и часа – ещё один такой же салют в честь взятия дунайского порта Галац; - 28-го августа – небольшой салют за ещё один дунайский порт Браилов, а через час – уже салют второй категории: это «…корабли и десантные части Черноморского флота, форсировав Дунай, овладели городом и портом Тулча и в результате десантной операции с моря заняли порт Сулина – важную военно-морскую базу немецких захватчиков на Черном море...»; - 29-го августа – салют второй категории в честь взятия Констанцы – крупнейшего черноморского порта Румынии и военно-морской базы (аналог нашего Севастополя); - 30-го августа – снова 20 залпов из 224-х орудий – в честь взятия Плоешти – европейского центра нефтедобычи (как наш Борислав, но раз в 100 больше); - 31-го августа, в честь взятия первой европейской столицы – Бухареста – был дан салют первой категории (24 залпа из 324-х орудий): с точки зрения Сталина, советская республика была равна европейскому государству, и взятие их столиц (хоть Риги, хоть Берлина) отмечалось одинаковыми салютами. Затем наступил, наконец, долгожданный перерыв – дней на девять, после чего будут взяты: Варна, Бургас и другие замечательные места – но это будет уже другая операция, другого сезона. Если честно, то сама Ясско-Кишиневская операция официально закончилась 29-го августа, а в Плоешти и в Бухарест усталые батальоны входили уже явочным порядком: румынское руководство очень вовремя сменило внешнеполитический вектор, расторгнув союзнические обязательства перед Германией и став союзником СССР (наряду с Англией и США); дальше мы с ними воевали плечом к плечу до нашей Победы. Как видим, это было повторение весенней кампании того же года: первый и самый сильный удар на севере (в том случае – на севере Украины), а финальный – на юге (весной это была Крымская операция). В этом и заключалась логика Верховного Главнокомандующего. Дело в том, что город Берлин находится на севере Германии (на широте Тамбова). Это – столица, поэтому именно на берлинском направлении немцы не допустят компромиссов, они лучше даром отдадут весь остальной мир. И именно туда, из сезона в сезон, начинает ломиться Первый Украинский фронт (бывший Воронежский). Вся система обороны противника между Чёрным и Балтийским морями приходит в движение: словно обитатели обо??анного муравейника, немцы отовсюду лихорадочно собирают и перебрасывают силы и средства на участок Первого Украинского фронта: Берлин не сдадим. Хорошо, но тогда они раз за разом получают катастрофу на заведомо ослабленном южном направлении. И Крымская, и Ясско-Кишинёвская – безусловно, в числе лучших операций Советской Армии за всю войну. Разумеется, началось с артиллерийской подготовки наступления. Как вспоминает в своих мемуарах очевидец, в зоне проведения Ясско-Кишиневской операции «…было сосредоточено такое количество артиллерии, что не хватало места для огневых позиций батарей. В нормальных условиях на закрытых позициях орудия батареи располагаются на расстоянии до 50 метров одно от другого, во всяком случае, не ближе 25 метров, чтобы одним разрывом вражеского снаряда не могло быть уничтожено сразу два орудия. Здесь же орудия располагались рядом, почти касаясь станинами. Длинными, многокилометровыми рядами стояли пушки, за ними на небольшом удалении 122-мм гаубицы, такими же рядами. Далее шли ряды 152-мм гаубиц, а за ними располагались позиции более крупных систем. Они всё прибывали и прибывали: «катюши», «андрюши», и какие-то совсем уж исполинские чудовища, ранее виданные нами только на тыловых дорогах. Когда первые из них уже разворачивались на позициях, хвост колонны ещё не было видно за горизонтом. В траншеях первой позиции не хватало места для наблюдательных пунктов батарей, пришлось занимать их прямо в ходах сообщения... Когда всё это пришло в движение, то, не знаю что творилось на немецкой стороне, но под нами всё болото ходило ходуном…». В целом, плотность артиллерии в ходе Ясско-Кишиневской операции составила 240-280 стволов на один километр фронта: больше было только в Берлинской и Киевской наступательных операциях. Массированным артиллерийским ударом, начавшимся на рассвете 20-го августа, вся система немецкой обороны была уничтожена на несколько километров в глубину, и в атаку пошли наземные войска, при плотной поддержке штурмовой авиации. В прибрежных районах наступление поддерживала корабельная артиллерия Черноморского Флота. В первый же день, наступающие севернее города Яссы, войска Второго Украинского фронта прошли главную (первую) полосу обороны противника, а передовые подразделения 27-й общевойсковой армии к середине дня преодолели и вторую полосу. Тут же в прорыв была выдвинута 6-я танковая армия. На второй день наступления, ударная группировка Второго Украинского фронта уже вела борьбу за третью (последнюю, тыловую) полосу немецкой обороны на хребте Маре, а 7-я гвардейская общевойсковая армия и танковые части — за румынский город Тыргу-Фрумос (в 44 км к западу от Яссы). К исходу второго дня наступления (т.е. 21 августа) войска Второго Украинского фронта расширили прорыв до 65 км, и углубились в тактическую зону обороны противника на 40 километров. Преодолев все три оборонительные полосы, они овладели Яссы и Тыргу-Фрумос, взяв оба мощных укреплённых района противника. Не менее успешно продвигался Третий Украинский фронт – обходя с юга город Бендеры (родину талантливой семьи Порошенко), в стык между немецкой и румынской армиями. Ситуация в деталях повторяла Сталинградское контрнаступление: в зоне проведения Ясско-Кишиневской операции, в центре стояли сильные немецкие войска, а на флангах – слабые румынские. Хотя тактически выгоднее было бы атаковать в центре – на Кишинёв, советский Верховный Главнокомандующий нанёс два охватывающих удара по «румынским» флангам немецкой группы армий «Южная Украина». Более того, действовавшая здесь в первой линии немецкая армия имела магический номер «6»: собственно, это и была, по замыслу идеологов, воссозданная Шестая армия [фельдмаршала Паулюса, но уже без него], та самая – невинно убиенная в так называемом Сталинградском «котле», а теперь реинкарнированная, и громко называемая «Армия Мстителей». Но отмстить за Сталинград у неё не получилось. К исходу второго дня операции войска Третьего Украинского фронта изолировали 6-ю немецкую армию от соседней 3-й румынской, замкнув кольцо окружения у села Леушены. Командующий «Армией Мстителей» генерал Фреттер-Пико бежал, бросив свои войска в «котле»: решил не уподобляться Паулюсу, в эти дни привыкавшему к плохому кофе в советском плену. Командующий немецкой группой армий «Южная Украина» генерал Фриснер, подробно проанализировав обстановку после первого дня операции, понял, что сражение складывается не в его пользу, принял решение отвести войска за Прут и, несмотря на отсутствие разрешения Гитлера на отход, довёл свой приказ до войск 21-го августа. На следующий день, 22 августа, такое же разрешение дал немецкий Генеральный штаб, но было уже поздно. К тому времени ударные группировки двух советских фронтов перехватили основные пути отхода на запад, сформировался гигантский «котёл» в районе Кишинёва. В ночь на 22 августа моряки Дунайской военной флотилии совместно с десантной группой 46-й общевойсковой армии успешно форсировали 11-километровый Днестровский лиман, овладели город Аккерман (Белгород-Днестровский) и начали развивать наступление в юго-западном направлении. 23 августа советские войска одновременно сдавливали кольцо окружения и продолжали наступать на главном направлении удара. Румынская армия была прижата к берегу Чёрного моря, и 24 августа прекратила сопротивление, под угрозой неминуемого уничтожения. В этот же день 5-я ударная армия заняла Кишинёв. Кстати, именно эта армия, как мы увидим далее, первой ворвётся в Берлин, и, соответственно, её командующий – генерал Берзарин – будет первым советским комендантом Берлина. В целом, к исходу пятого дня операции, т.е. 24 августа, советские войска продвинулись на 130—140 километров. К 26 августа уже вся территория Молдавии была занята советскими войсками; боевые действия полностью переместились за пределы СССР. В силу столь быстро меняющейся обстановки, сознательные румынские патриоты организовали в Бухаресте антинемецкое и антиправительственное восстание, которое началось 23 августа. Было сформировано новое правительство, которое объявило о выходе Румынии из военного союза с Германией (до того всё устраивало), принятии условий мира, предлагаемых СССР и его союзниками, и потребовало от немецких войск в кратчайшие сроки покинуть территорию Румынии. Немецкое командование отказалось выполнить это требование и предприняло попытку подавить восстание. Утром 24 августа немецкая авиация подвергла бомбардировке Бухарест, и днём немецкие войска перешли в наступление. Новое румынское правительство объявило войну Германии и попросило у Советского Союза помощи. Откликнувшись на эту просьбу, 50 советских дивизий (и обе воздушные армии Второго и Третьего Украинских фронтов) направились вглубь Румынии на помощь восстанию, и лишь 34 дивизии были оставлены для завершения военно-ликвидационных мероприятий относительно окружённой группировки. Несмотря на столь малые ресурсы, уже к исходу 27 августа окружённая восточнее Прута группировка перестала существовать. А на следующий день, 28 августа, была уничтожена и та часть немецких войск, которой удалось переправиться на западный берег Прута с намерением пробиться к Карпатским перевалам. Не останавливалось и наступление советских войск на главном направлении. Передовые части Второго Украинского фронта развивали успех в сторону Северной Трансильвании и на фокшанском направлении, 27 августа заняли Фокшаны и вышли на подступы к Плоешти и Бухаресту. Соединения Третьего Украинского фронта, наступая на юг по обоим берегам Дуная, отрезали пути отхода разбитым немецким войскам к Бухаресту. Черноморский флот и Дунайская военная флотилия содействовали наступлению войск, высаживали десанты, наносили удары морской авиацией. 28 августа были взяты города Брэила и Сулина, 29 августа морской десант Черноморского флота занял порт и главную военно-морскую базу Румынии Констанца. В этот день была завершена ликвидация окружённых войск противника западнее реки Прут. На этом Ясско-Кишинёвская операция завершилась. Как уже сказано выше, советские войска вошли в Плоешти и Бухарест 30-31 августа, уже после официального окончания операции. Естественно, медали «За взятие Бухареста» не существует. По результатам операции, 126 соединений и частей удостоены почётных наименований Кишинёвских, Ясских, Измаильских, Фокшанских, Рымникских, Констанцских и других (но не Бухарестских или Плоештинских). В ходе операции советские войска потеряли 12,5 тысяч человек, тогда как только в плен (в живом виде) было принято 208,6 тыс. военнослужащих противника; по убитым данных нет, есть лишь жуткие описания, например – того же автора мемуаров, уже цитировавшегося выше: «… Когда мы двинулись вперёд, то на глубину примерно десять километров местность была чёрной. … Иногда попадались чудом уцелевшие блиндажи, но находившиеся в них солдаты противника были мертвы, хотя не видно было следов ранений. Смерть наступала от высокого давления воздуха после разрывов снарядов и удушья…». 12 сентября 1944 года в Москве советское правительство от имени союзников — СССР, Великобритании и США — подписало соглашение о перемирии с Румынией. Хотя большая часть Румынии всё ещё находилась в руках немцев и их сторонников, они уже не смогли организовать на территории страны мощных оборонительных рубежей. Бои за Румынию продолжались до конца октября 1944 года. К 19 сентября 1944 года частями Советской Армии при помощи населения было восстановлено железнодорожное сообщение и мосты через Днестр, взорванные отступающими немецко-румынскими войсками. В Молдавию в 1944-45 годах поступило оборудование 22 крупных предприятий. Интерактивная карта боевых действий: https://yandex.ua/maps/?um=constructor%3A8b500ca26472fc0fbf29d54fbde9a3b9c769ad046dfbec2f84515f4b4d246f97&source=constructorLink
  3. 75 лет назад – 18-го июля 1944 года – польский райцентр Сандомир был взят войсками Первого Украинского фронта под командованием маршала Конева. В своё время я рассказывал о взятии ими же (но тогда ещё под командованием генерала Ватутина) станции Шепетовки: «последнего города Земли, о который разбиваются волны океана», поскольку в годы Ильфа и Петрова за Шепетовкой уже начиналась территория Польши. Так вот, Сандомир – это место, где в течение ста лет, с 1815 года и до Первой мировой войны, «заканчивалась граница России» (говоря языком её нынешнего Верховного Главнокомандующего): сам Сандомир был ещё на российской территории, а дальше уже – Австро-Венгерская Империя и Германия (Польши тогда не было, примерно как в современном анекдоте о финско-китайской границе). А сейчас, в 1944-м, это был финальный рубеж Львовско-Сандомирской наступательной стратегической операции, где перед Первым Украинским фронтом стояла боевая задача: стартовать с линии Ковель – Броды – Тернополь – Коломыя, пройти в 200-километровый естественный коридор между Карпатскими горами и Припятскими болотами, и занять участки на противоположном берегу реки Висла – они будут стартовыми площадками для последующего рывка на Берлин (до него от Сандомира оставалось 600 километров). В ходе этой операции, начавшейся 13-го июля, на первых этапах были разгромлены крупные группировки противника в районе Бродов и Львова, взяты областные центры Львов и Ивано-Франковск, райцентры Владимир-Волынский и Рава-Русская, а также – на польской стороне – Перемышль и Ярослав. Немецкая группа армий "Северная Украина" (оставшаяся от бывшей группы армий «Юг», разгромленной весной 44-го), оказалась расколотой на две части. Одна из них откатывалась к Висле, вторая к Карпатам, поскольку пути, ведущие на запад от Львова через Перемышль, были отрезаны частями 3-й гвардейской танковой армии генерала Рыбалко. В немецких боевых порядках образовался разрыв шириной до 100 км, прикрытый лишь отдельными соединениями (один запасной полк охранения, рабочие батальоны и другие небольшие подразделения). Этот «коридор» был использован советским командованием для прорыва к Висле. Ещё во время боев за Львов, с 25 июля, мобильная группа генерала Соколова по приказу маршала Конева выдвигалась в этот разрыв в район Красника, в тыл красноставской группировки противника. Сюда же наступали соединения 3-й гвардейской общевойсковой армии Гордова. 27-го июля Верховный Главнокомандующий маршал И.В.Сталин уточнил боевую задачу Первого Украинского фронта: главные усилия сосредоточить на северном фланге, стремительно выйти к Висле, форсировать ее с ходу и захватить плацдармы на западном берегу, на участке от города Сандомир до устья реки Вислоки; центром фронта овладеть рубежом Долина – Дрогобыч – Санок (Польша), а южным флангом захватить и прочно удерживать перевалы через Карпаты. Исходя из этого, маршал Конев основные силы своего фронта отправил в прорыв к Висле: - 3-я гвардейская общевойсковая армия генерала Гордова получила задачу в ночь на 29 июля форсировать Вислу, захватить плацдарм на западном берегу и овладеть Сандомиром. В её же полосе должна была форсировать Вислу в районе Аннополя мобильная группа генерала Соколова. Выполняя приказ, соединения Гордова и Соколова разгромили группировку противника в районе Аннополя (в 20 км севернее Сандомира) и передовыми частями на отдельных участках переправились на западный берег Вислы, захватив три небольших плацдарма. Но из-за недостаточной организованности переправа войск и техники на эти плацдармы проходила медленно. В первые же дни боев на Висле, 13-я армия потеряла около четырех переправочных парков, что явилось основной причиной недостаточно успешных ее действий. Большие потери в личном составе понесли и инженерные войска. Вследствие неудовлетворительной организации работ на переправе и слабого управления войсками плацдармы не удалось расширить. Более того, части 76-го стрелкового корпуса были отброшены с плацдармов обратно на восточный берег. - 13-й общевойсковой армии генерала Пухова предстояло к утру 29 июля правым флангом выйти к Висле от Сандомира до устья Вислоки и к утру следующего дня захватить плацдармы, а соединениями левого фланга овладеть городом Жешув. - 1-й гвардейской танковой армии генерала Катукова ставилась задача с утра 29 июля нанести удар на направлении на Майдан – Баранув, с ходу форсировать Вислу и к утру 1 августа захватить плацдарм; - 3-я гвардейская танковая армия генерала Рыбалко 29 июля получила приказ: «… наступать с утра 29.07 авангардами и с утра 30.07 — главными силами в направлении севернее Жешув – Кольбушова – Мелец, во взаимодействии с 1-й танковой и 13-й армиями форсировать Вислу на участке Баранув – устье реки Вислока, и к исходу 2.08 овладеть плацдармом Сташув – Быдлова – Будзиска – Плисковоля. Вести разведку на Шидлув, Стопница, Новы Карчин». Выход 1-й танковой и 13-й армий к рубежу Вислы прошел успешно, в высоких темпах и организованно. Армии подошли к реке на широком фронте и с ходу начали ее форсировать с использованием табельных и подручных переправочных средств. Висла является неглубокой рекой с медленным течением и отмелями, но её ширина здесь – как Днепр в районе Киева, от 600 до 1000 километров, есть и до 2000 метров. Вообще Висла – вторая по размерам река, из впадающих в Балтийское море (после Невы). Но для людей, переправлявшихся через Днепр на Лютежском плацдарме в середине осени 43-го, Висла при августовской температуре не могла считаться за водную преграду. Быстрый подход армейских и фронтовых понтонно-мостовых парков обеспечил переправу артиллерии и танков одновременно с пехотой. 30-го июля 350-я стрелковая дивизия 13-й армии, вместе с передовым отрядом 1-й танковой армии с ходу форсировала Вислу севернее Баранува. Расширяя плацдарм, командующий 13-й армией к 4 августа переправил на западный берег ещё четыре дивизии. Развернулось возведение моста через Вислу. В этом помогли местные жители: они указали место, где еще до войны польскими инженерами была изыскана трасса для строительства будущего моста. 1 августа начали форсировать Вислу главные силы 1-й танковой армии генерала Катукова, которая действовала смело и организованно. К исходу 4 августа все ее соединения переправились на западный берег реки. Затем стали переправляться на плацдарм в районе Баранува и войска 3-й гвардейской танковой армии. Однако её переправа затянулась, и поставленные задачи не выполнялись в срок. Маршал Конев сетует в своих мемуарах, что он в очередной раз вынужден был давать, скажем так, «импульс» командующему этой армией генералу Рыбалко: "а) Вам было приказано наступать через м. Кольбушова, м. Мелец и далее на переправы р. Висла в районе Баранув; б) после переправы было необходимо тотчас же расширять плацдарм и выходить в свой район, однако Вы этого не делаете, а с утра 1.8.44, 7-й танковый корпус стоит на западном берегу р. Вислы и бездействует. Между тем обстановка на западном берегу р. Висла благоприятная: у противника мелкие группы. Катуков беспрепятственно занял свой плацдарм. Вы утрачиваете выгодную обстановку…» и так далее. Как и ранее, Рыбалко после получения грозных распоряжений командующего фронтом, нормализовал свою работу: 3-я гвардейская танковая армия форсировала Вислу южнее Баранува и, расширяя захваченный плацдарм, 3 августа продвинулась на 20—25 км. Есть ещё один интересный момент в мемуарах Конева. 2-го августа он лично выехал на переправу для изучения обстановки; и тут: «… На переправу через Вислу мне был подан прямой провод подвижной станции высокочастотной связи. Из Баранува я доложил И. В. Сталину обстановку, которая сложилась в связи с захватом плацдарма на западном берегу Вислы, а также с выходом и переправой на западный берег частей 13-й, 1-й танковой армии и с переправой 3-й гвардейской танковой армии. Причем я доложил И. В. Сталину, что в западном направлении на Краков особого сопротивления передовой отряд 3-й гвардейской танковой армии не встречает. И. В. Сталин задал мне вопрос: — Не собираетесь ли вы 3-ю гвардейскую танковую армию двинуть на Краков? Я сказал, что сейчас войска фронта ведут бои за расширение плацдарма на Висле. Соседи 1-го Белорусского фронта дальше не продвинулись и тоже ведут бои за захват плацдарма на Висле. Что касается левого фланга 4-го Украинского фронта, то он далеко отстал. Далее я сказал, что в таких условиях я не считаю целесообразным начинать действовать на краковском направлении и посылать танковую армию на Краков. Танковая армия сейчас главным образом имеет задачу расширить и закрепить сандомирский плацдарм и отразить танковые атаки врага. Это удовлетворило И. В. Сталина. Разговор был закончен…». Действительно, Краков находится на берегу Вислы, выше Баранува по течению, всего 100 километров по прибрежному шоссе (три перехода «Т-34»). Но Конев воевал не первый год, зато впервые командовал таким большим фронтом, и опасался наломать дров, занимаясь «наступлением огульного характера» (этот термин Сталин ранее неоднократно применял в адрес предыдущего командующего этим фронтом – генерала Ватутина). Осторожность Конева, Сталин оценил, и не стал «гнать заградотрядами в спину». Дальнейшее развитие наступления (и на Краков, и на Берлин) с плацдармов за Вислой началось только через полгода – зимой 1945-го. А сейчас предстояло удержать и расширить эти плацдармы. Бои на Сандомирском плацдарме продолжались до конца августа и отличались грандиозными масштабами, интенсивностью и ожесточённостью. Многие участники в своих воспоминаниях сравнивают их с Курской Дугой, но больше склоняются к тому: под Сандомиром было тяжелее. Противник, подтянув дополнительные войска из Германии, а также из группы армий «Южная Украина» (чем ослабил эту группу, облегчив её разгром в конце августа, как мы увидим далее) – пытался мощными контрударами сбросить советские войска с западного берега Вислы. Конев ответил переброской на плацдарм дополнительных соединений: 4-й танковой армии генерала Лелюшенко, 1-й гвардейской артиллерийской дивизии прорыва (в составе которой и мой дед – Пётр Прокофьевич Лисичкин), но главное: 5-й гвардейской общевойсковой армии генерала Жадова. Он берёг её (как пишет в мемуарах) с самого начала операции, держа во фронтовом резерве и отказываясь пускать в дело даже в самые критические моменты битвы за Львов и ликвидации Бродовского «котла» (как ни тяжело приходилось войскам первого эшелона). Зато теперь, в финальном эпизоде, у него была свежая армия, с опытом Сталинграда и Курской Дуги (конкретно – Прохоровки), которая и решила исход сражения за Сандомирский плацдарм. Собственно взятие города Сандомир было лишь одним из эпизодов этой великой битвы. Конев решил, одновременно с отражением крупного немецкого контрудара в районе Стопниц, провести наступление с целью окружения и уничтожения немецкого 42-го армейского корпуса, нависавшего над плацдармом с севера – в районе Сандомира и северо-западнее его. В операции участвовали соединения 13-й общевойсковой и 1-й танковой армий, и часть сил 3-й гвардейской общевойсковой армии. После полуторачасовой артиллерийской подготовки и ударов авиации, войска ударной группировки прорвали оборону противника и, развивая наступление, 18-го августа 18 августа овладели Сандомиром (силами 13-й армии), что придало правому флангу плацдарма большую устойчивость. В тот же день Маршал Сталин подписал приказ № 167: «… Маршалу Советского Союза Коневу Войска 1-го Украинского фронта, форсировав реку Висла в районе Сандомира, в результате упорных боев продвинулись вперед до 50 километров, расширили захваченный плацдарм на западном берегу Вислы до 120 километров по фронту и сегодня, 18 августа, штурмом овладели городом Сандомир – важным опорным пунктом обороны немцев на левом берегу Вислы. … В ознаменование одержанной победы соединения и части, наиболее отличившиеся в боях при форсировании Вислы и за овладение сандомирским плацдармом, представить к присвоению наименований “Сандомирских” и “Висленских” и к награждению орденами. Сегодня, 18 августа, в 23 часа столица нашей Родины Москва от имени Родины салютует доблестным войскам 1-го Украинского фронта, форсировавшим реку Висла и овладевшим сандомирским плацдармом, двадцатью артиллерийскими залпами из двухсот двадцати четырех орудий. За отличные боевые действия объявляю благодарность руководимым Вами войскам, форсировавшим Вислу и освободившим Сандомир. Верховный Главнокомандующий Маршал Советского Союза И. СТАЛИН 18 августа 1944 года». Один из участников описанных событий – поэт Евгений Винокуров – после войны посвятил им песню «Москвичи». Кстати, ещё один участник – мой дед Пётр Прокофьевич Лисичкин – призван на войну Орехово-Зуевским военкоматом Московской области. Исполнял эту песню Марк Бернес: В полях за Вислой сонной Лежат в земле сырой Серёжка с Малой Бронной И Витька с Моховой. А сверху, в людном мире, Который год подряд, Одни в пустой квартире Их матери не спят. Свет лампы раскалённой Сияет над Москвой В окне на Малой Бронной, В окне на Моховой. Друзья лежат... В округе Без них идет кино. Девчонки, их подруги, Все замужем давно. Пылает свод бездонный, А ночь шуршит листвой Над тихой Малой Бронной, Над шумной Моховой. И помнит мир спасённый, Мир вечный, мир живой Серёжку с Малой Бронной И Витьку с Моховой. Интерактивная карта боевых действий: https://yandex.ua/maps/?um=constructor%3Aeb3552d9fdbec602c5241af677afc550fbba0a964e1b7025c887cb468fbcb104&source=constructorLink
  4. 75 лет назад – 15-го августа 1944 года – наши англо-американские партнёры начали операцию «Бернадетт» (она же – «Драгун», или Южно-Французсккая десантная операция). Она была симметричной по отношению к операции «Оверлорд», которая началась 6-го июня высадкой в Нормандии. Если бы войска, успешно высадившиеся в Нормандии, начали сразу наступать на восток (к германской границе), они бы постоянно испытывали давление противника на свой южный фланг, растянувшийся на 800 километров, и были бы вынуждены тратить силы на его укрепление. Только полное завоевание всей Франции (от моря до моря) обеспечивало безопасность их коммуникаций и успешное развитие дальнейших боевых действий по завоеванию «своей» части Европейского Полуострова. В качестве места высадки десанта был выбран участок побережья Средиземного моря между Тулоном и Каннами (регион Прованс-Альпы-Лазурный Берег), на участке шириной 30 миль,, так как этот участок побережья был в радиусе действия союзных истребителей базировавшихся на Корсике. Именно отсюда ведёт кратчайший путь с южного берега Европы в Германию – по долине реки Рона. Все остальные пути либо слишком длинные (если двигаться с Балканского полуострова и тем более с Пиренейского), либо преграждены горами (через Альпы в Италии; после пятимесячной битвы за аббатство Монте-Кассино – Итальянский Сталинград, союзники полностью разочаровались и в этом пути). Поэтому, Французская Ривьера — это единственное место в Средиземноморье, откуда войска союзников могли кратчайшим путём попасть в Западную Европу и создать прямую угрозу Германии. Также имело значение то, что в зону этой операции попадал Марсель – один из крупнейших морских портов мира, что существенно облегчило бы снабжение армии союзников во всей западной Европе: ранее, в ходе высадки в Нормандии, был взят только один глубоководный порт – Шербурн. Главную роль в операции «Бернадетт» играли те воинские части и соединения, что ранее сражались под Монте-Кассино: 3-я, 36-я и 45-я американские, 1-я французская и 3-я алжирская пехотные дивизии были отозваны с Итальянского фронта и стали готовиться к высадке на Ривьере. На Корсике 1 августа 1944 была сформирована группа армий, в которую вошли 7-я американская и французская армия «Б», состояли они преимущественно из войск, взятых с Итальянского фронта, дополнительные дивизии были привезены из США и Северной Африки. Большинство соединений этой группы армий до этого воевали в Северной Африке и в Италии и обладали солидным боевым опытом, в первую очередь это касается 3-й, 36-й и 45-й американских дивизий – героев штурма Монте-Кассино. Опыт личного состава являлся одной из причин успеха операции «Бернадетт». Обстановка на солнечном побережье Южной Франции оказалась куда более благоприятной для вторжения, чем в дождливой Нормандии. Хорошие погодные условия благоприятствовали действиям авиации союзников, районы высадки Ривьеры были надежнее защищены от ветров и штормов, чем на севере, крутой уклон дна и небольшая амплитуда прилива затрудняли постановку подводных заграждений, благодаря чему крупные суда могли ближе подойти к берегу. Перед рассветом 15 августа 1944 года возле города Ле-Мюи в 10 милях от побережья была высажена 1-я воздушно-десантная бригада, состоящая из американских и британских подразделений. 1300 бомбардировщиков, вылетевших из Италии, с Сардинии и Корсики, появились над участками высадки в сопровождении истребителей. Бомбардировка с воздуха почти не прекращалась до 07:30. Затем самолеты ушли, и в действие вступила корабельная артиллерия. В течение двух часов перед высадкой морского десанта флот обстреливал немецкие позиции на побережье. Корабельная артиллерия вела огонь по местам скопления войск противника, а также по заминированным участкам побережья — минные поля были расчищены практически на всех участках высадки подрывами фугасных снарядов. В течение всей операции в море у побережья находилось соединение в составе семи английских и двух американских авианосцев, десятки крейсеров и сотни кораблей поменьше. Главные силы союзников высадились 15 августа 1944 года в 8:00 утра. Первый эшелон десанта состоял из 6-го американского корпуса, включавшего 3-ю, 36-ю и 45-ю пехотные дивизии, усиленного французской 5-й бронетанковой дивизией. 3-я дивизия высадилась возле города Кавалер-сюр-Мер, 45-я возле Сен-Тропе, а 36-я в бухте Фрежюс у города Сен-Рафаэль. На первых двух участках сопротивление было очень незначительным. Но 36-я дивизия столкнулась с трудностями: в восточной части сектора союзники высадились на побережье, а в западной немецкая береговая артиллерия держала побережье под плотным огневым контролем. Огонь противника оставался ещё настолько сильным, что минные тральщики не могли начать траление в бухте. Поэтому высадку западной группы перенесли в восточную часть сектора 36-й дивизии. Высадившиеся части 36-й дивизии атаковали позиции немецких артиллеристов и уничтожили их, благодаря чему союзники полностью закрепились на плацдарме. Во втором эшелоне 16 августа высадился 2-й французский корпус (1-я французская, 3-я алжирская и 9-я колониальная дивизии), а также 1-й французский корпус и дополнительные американские части. Они быстро продвинулись на запад в направлении Тулона и Марселя. Парашютисты в это время нанесли удар в противоположном направлении и вышли к Каннам и Ницце. После прорыва группы армий союзников с южного побережья Франции, и развития встречного наступления со стороны Нормандии, общая обстановка на Западном фронте для немцев сложилась неблагоприятно, и они начали отступление в сторону Германии, сворачивая свои боевые порядки на территории Франции. Остались на месте только гарнизоны в Тулоне и Марселе. 28 августа французский 2-й корпус при поддержке партизан и кораблей американского флота освободил Тулон и Марсель. Тем временем американцы, наступая на север по долине реки Роны, достигли городов Гренобль, Валанс и Монтелимар, и успешно отразили контратаку немецкой 11-й танковой дивизии возле г. Монтелимар. В тот же день парашютисты из 1-й воздушно-десантной бригады вошли в Канны, а 30 августа взяли Ниццу. В Западных Альпах на французско-итальянской границе были размещены французские горнострелковые части для отражения возможных нападений на линии снабжения союзников со стороны немецких войск, оставшихся в Италии. 3 сентября южная группа армий освободила город Лион, а 11 сентября возле Дижона соединилась с правым флангом 3-й американской армии, наступавшей с севера (из Нормандии и Бретани). Тем самым был образован единый Западный фронт и отрезаны немецкие части в юго-западных районах Франции. Французский корпус при поддержке американской 94-й пехотной дивизии очистил от остатков немецких войск побережье Бискайского залива. Интерактивная карта боевых действий: https://yandex.ua/maps/?um=constructor%3Ab3741b8475e6ab6b5a8c4ac105b1785f9fad9d6df8766ff8c45dd27473796a0f&source=constructorLink
  5. 75 лет назад – 14-го июля 1944 года – завершилась Белостокско-Осовецкая наступательная операция войск Второго Белорусского фронта, под командованием генерала Захарова. Этот фронт действовал в центре оперативно-тактического построения советской группировки в операции «Багратион», выполняя функцию «санитара леса»: производил зачистку территории от остатков немецких войск, загнанных в «котлы» в результате фланговых ударов соседей слева и справа (соответственно Первого и Третьего Белорусских фронтов, под командованием Рокоссовского и Черняховского). После ликвидации так называемого Минского «котла», Второй Белорусский фронт получил задачу продвигаться глубоко на запад: после Минска — на Новогрудок, затем — на Гродно и Белосток. При этом, из трёх общевойсковых армий Второго Белорусского фронта наступать могла только одна – 3-я армия, поскольку остальные две (49-я и 50-я) всё ещё продолжали планомерно уничтожать окруженного противника в Минском «котле». Об этом с раздражением сказано в приказе командующего фронтом генерала Захарова: «…Ликвидация окружённых разрозненных групп противника идёт возмутительно медленно и неорганизованно. В результате безынициативной и нерешительной деятельности командармов противник в поисках выхода мечется из стороны в сторону, нападает на штабы корпусов и армий, склады, на автоколонны, тем самым нарушает бесперебойную работу тыла и управление…». При этом фронт состоял из пехоты и артиллерии, не имел ни одного мобильного соединения (танкового, механизированного или кавалерийского), лишь танковые бригады непосредственной поддержки пехоты в составе общевойсковых армий. Итак, 3-я армия начала 5-го июля наступление на запад, в рамках частной операции, получившей название Белостокско-Осовецкой. Сначала сопротивление противника было очень слабым: за первые пять дней 3-я армия продвинулась на 120-125 км: такой темп скорее характерен для марша, чем для наступления. 8-го июля был взят райцентр Новогрудок, 9-го июля армия вышла к реке Неман. Однако постепенно противник выстраивал оборону перед войсками фронта. На 10-е июля перед позициями фронта разведка установила остатки 12-й и 20-й танковой и части четырёх пехотных дивизий, а также шесть отдельных полков. Эти силы не могли остановить наступление, но влияли на оперативную обстановку и снижали темп операции. Преодолевая возрастающее сопротивление противника, войска 3-й армии прорвали промежуточный рубеж немецкой обороны по рекам Неман и Сервечь, куда 7-го июля вышел также передовой отряд 50-й армии. Он прикрыл северный фланг 3-й армии и способствовал выполнению ею ближайшей задачи. Основные силы 50-й армии перешли в наступление 10 июля, выйдя на рубеж рек Неман и Свислочь. В тот же день обе армии форсировали Неман, и 15-го июля подошли к последнему на советской территории областному центру Гродно, за которой уже вели бой северные соседи – передовые части Третьего Белорусского фронта (31-я армия и 3-й гвардейский кавалерийский корпус). 16 июля Гродно был взят совместными усилиями войск двух фронтов, вернее – его правобережная часть. Занеманская (левобережная) часть Гродно была взята к 24 июля. Салют в честь взятия Гродно был дан в Москве 16-го июля в 23 часа, в объёме второй категории (областной центр): двадцать артиллерийских залпов из 224-х орудий. От Гродно оставалось 1-2 перехода до границы с Польшей и Литвой (15 и 30 км соответственно). Это один из самых старых городов Белоруссии: датой его основания считается 1128 год, Магдебургское право – с 1496 года. Изначально город входил в состав Польско-Литовского государства, а с 1795 года был включён в состав Российской империи Романовых. В 1862 году через Гродно была проложена железная дорога Петербург-Варшава, способствовавшая развитию ремесленных мастерских, деревообрабатывающей и табачной промышленности. К исходу 19-го века в городе были 2 гимназии, несколько училищ, театр, 6 библиотек, 5 банкирских контор, 56 фабрик и заводов, 3 лечебницы и 4 аптеки. В ходе Первой мировой войны в сентябре 1915 года город был взят германской армией; при отступлении войска Российской империи уничтожили шоссейный, железнодорожный и три деревянных моста через Неман, а также все укрепления Гродненской крепости. В июле 1920 года, в ходе советско-польской войны Гродно овладела Красная Армия, и удерживала город 4 месяца, но затем он был взят польскими войсками, и оставался в составе Польши до начала Второй Мировой войны. В этот период административная и экономическая активность в Гродно упали, фактически перейдя к Белостоку, в который был перенесен областной центр. С началом Второй Мировой войны, 22 сентября 1939 года, Гродно был взят советскими войсками после двухдневного сопротивления польской армии, и включён в состав СССР. Но ненадолго: уже 23-го июля 1941 года, Гродно овладели немецкие войска. Они удерживали его 3 года и 1 месяц —до, как сказано выше, 16-24 июля 1944 года. Сразу же после взятия города советскими войсками, в июле 1944 года, жителями Гродно был создан комитет, который предпринимал действия с целью вернуть Гродно в состав Польши, организуя направление обращений с данной просьбой бывших польских граждан в польские учреждения. Им было отказано: в городе были восстановлены органы власти СССР, и с сентября 1944 года Гродно — центр Гродненской области Белоруссии. При этом, по состоянию на 15 сентября 1945 года, в Гродно были зарегистрированы почти 100 тыс. кандидатов на репатриацию в Польшу, из них реально выехали в Польшу 23 тысячи. На рубеже 1945/1946 годов регистрация была возобновлена, регистрация учтено 143,3 тыс. потенциальных репатриантов, из которых выехали в Польшу 29 тыс. человек. Тем временем, пока 50-я армия штурмовала Гродно совместно с частями Третьего Белорусского фронта, подразделения 3-й армии форсировали три водные преграды, вышли к реке Свислочь и овладели райцентром Волковыск – крупным железнодорожным и важным опорным пунктом обороны противника, прикрывающим пути на Белосток. 14-го июля в 23 часа в Москве был дан салют третьей категории (двенадцать залпов из 124-х орудий) по поводу взятия Волковыска. 17-27 июля войска Второго Белорусского фронта, преодолевая созросшее сопротивление противника, продвинулись на 45-60 км, вышли к Августовскому каналу и на подступы к нынешней Калининградской области. На этом этапе операции была введена в сражение 49-я армия, наконец-то закончившая оформлять Минский «котёл». 27 июля войска 3-й армии взяли Белосток – важный железнодорожный узел, прикрывающий путь на Варшаву. Это – крупный город уже на территории Польши, областной центр (если использовать нашу терминологию). Он расположен в 54 км после польско-белорусской границы, на реке Белой, отсюда и его название – «склон у Белой». Этот регион на северо-востоке Польши, благодаря своим лесам, известен как Зелёные лёгкие Польши. Земля эта издавна принадлежала князьям Мазовии (центральный регион Польши, со столицей в Варшаве, населенный мазурами). В письменных источниках Белосток впервые отмечен в 1437 году, когда территория вокруг реки Белой была пожалована польским королём некоему Рацко Табутовичу – он и считается первым владельцем Белостока. В 1547 году город перешёл во владение талантливой семьи Веселовских, построивших каменный замок и храм. После смерти последнего Веселовского в 1645 году город отошёл в собственность польского короля, а в 1661 году подарен Стефану Чарнецкому в награду за его подвиги в борьбе со шведами. Четыре года спустя, как приданое его дочери Александры, отошёл к талантливой семье Браницких; в 1692 году получил Магдебургское право. Дворец Браницких, возведенный в 18-м веке, считается «Версалем Подляшья». Последними владельцами Белостока в польский период была талантливая семья Потоцких (наследники Браницких). В 1795 году, когда территория Польши была разделена между Россией, Австрией и Пруссией, город Белосток оказался в составе Пруссии, причём Потоцкие получили за него компенсацию от правительства Пруссии. В ходе наполеоновских войн, Белостоком овладели французы, но в 1807 году они передали его в собственность Российской империи Романовых. Белосток стал областным центром Белостокской области, а после её упразднения в 1842 году — райцентром в составе Гродненской области. В середине 19-го века в окрестностях Белостока начал развиваться швейный бизнес. Город стал центром текстильной промышленности и пережил стремительный рост населения: с 13 тыс. жителей в 1857 году до 65 тыс. в 1901 году. По религиозному составу, по данным на 1889 год, из 56 тыс. человек населения 48,5 тыс. составляли иудеи, 3,3 тыс. католики, 2,3 тыс. протестанты, 2,2 тыс. православные. В городе была 1 православная церковь (крупнейшая в Польше), 1 костёл, 1 лютеранская кирха, 2 синагоги. В начале ХХ века Белосток являлся крупнейшим по концентрации еврейского населения городом мира. Согласно всероссийской переписи 1897 года из 66 тыс. жителей своим родным языком считали: 62 % — идиш, 17,2 % — польский, 10,3 % — русский язык, 5,6 % — немецкий, 3,7 % — белорусский. В ходе Первой Мировой войны, 13 августа 1915 года, Белосток после ожесточённой бомбардировки был занят войсками германской армии. В период послевоенного передела территорий, 28 июля 1920 года занят Красной Армией с формированием Временного революционного комитета, претендовавшего на роль коммунистического правительства Польши. Но, всего месяц спустя, 23 августа, после поражения Красной Армии в битве под Варшавой и перехода Войска Польского в контрнаступление, был возвращён под контроль Польши. В сентябре 1939 года, в ходе Второй Мировой войны, был включён в состав СССР. С 4 декабря 1939 года Белосток стал центром Белостокской области в составе Белорусской ССР. 27-го июня 1941 года городом овладели немецкие войска, в ходе Белостокско-Минского сражения. Как сказано выше, 27 июля им овладели советские войска, и поначалу город был возвращён в состав Белоруссии; в тот же день в 20 часов вечера в Москве был дан салют второй категории, как для областного центра. Но 20 сентября 1944 года в рамках обмена населением с СССР, Белосток с прилегающими районами был передан Польше, которая насильственно выслала оттуда белорусов и украинцев. Зато, в наши дни в Белостоке проживает большая цыганская община и располагается Центральная Рада цыган в Польше, которая издаёт ежемесячный журнал «Рром п-о дром» на польском и цыганском языках. После смены власти в Польше в 1989 году экономика города Белостока, как и страны в целом, испытала определённые трудности, ряд предприятий были закрыты. Сейчас здесь действуют предприятия пищевой, деревообрабатывающей, керамической промышленности и машиностроения, в числе которых Polmos Białystok — крупнейший в Польше производитель водки, и пивоваренный завод «Dojlidy» — основан в 1891 году, находящийся под контролем британской пивоваренной компании SABMiller, производит один из самых популярных сортов пива в Польше – «Zubr». После взятия Гродно и Белостока, темп советского наступления серьезно упал: войска несли потери, а пополнение не поступало. В дальнейшем фронт развивал наступление на Осовец, и 14 августа занял этот укрепленный район, вернее – форты № 1, 3 и 4 (на южном берегу реки Бобры), тогда как форт № 2 (часть крепости Осовец на северном берегу реки Бобры) оставалась под контролем немецких войск аж до января 1945 года, линия разграничения надолго установилась по этой реке. Сейчас крепость Осовец, которая частично сохранилась, представляет собой мемориальный комплекс на территории Польши (в 50 км от Белостока), но основана она Российской империей в 1795 году, а строительство крепости продолжалось с 1873 по 1914 годы. Крепость перекрывала коридор между реками Неман и Висла—Нарев—Буг, по которому проходили важнейшие стратегические направления Петербург—Берлин и Петербург—Вена. Через крепость проходила железная дорога с севера, от нынешней Калининградской области, через Граево на Белосток. Обойти крепость в этой местности было невозможно — на север и на юг располагалась непроходимая болотистая/озёрная местность. Во время Первой мировой войны эта крепость известна тем, что её в течение года многократно штурмовали немецкие войска, в том числе с применением химического оружия. Именно здесь произошла знаменитая «Атака Мертвецов», в августе 1915 года, когда солдаты из гарнизона крепости, уже отравленные химическим оружием (газом) и умирающие, пошли в контратаку и самим своим видом обратили в бегство немецкую армию, которая снова попыталась взять крепость штурмом. Гарнизон крепости отошёл лишь по приказу командования после того, как стратегическая целесообразность дальнейшей обороны отпала. После Первой мировой войны крепость оказалась на территории Польши и в ней были расквартированы воинские части польской армии. Во время Второй мировой войны в сентябре 1939 г. крепость заняли советские войска; здесь были расквартированы части советской 10-й армии. 27-го июня 1941 г. крепостью овладели немцы и использовали её как склад боеприпасов. Взятие крепости Осовец, прикрывающей подступы к границам нынешней Калининградской области, Было отмечено в Москве салютом третьей категории, который прозвучал 14 августа, в 22 часа. К этой же дате войска Второго Белорусского фронта заняли плацдарм за рекой Нарев. На этом их продвижение на запад окончательно остановилось, чему причиной были, с одной стороны, растянутые коммуникации, с другой — частые контратаки усилившегося противника. 14 августа Белостокская операция была прекращена, а для Второго Белорусского фронта закончилась и операция «Багратион». В результате неё войска фронта вышли на рубеж восточнее Августова, Домброва, западнее Белостока, овладели сотнями населенных пунктов Белоруссии и северо-восточных районов Польши, а также вышли на ближние подступы к нынешней Калининградской области. Общая глубина продвижения советских войск в этой операции составила около 300 км, а темпы наступления достигли 20-22 км в сутки. 30 участников операции были удостоены звания Героя Советского Союза. Десятки наиболее отличившихся соединений и частей награждены орденами и получили почётные наименования Волковысских, Гродненских, Белостокских. Важно, что своими действиями Белостокско-Осоветской операции, Второй Белорусский фронт прикрыл своих южных соседей с Первого Белорусского (маршал Рокоссовский), которые в это же время вели тяжёлую борьбу на подступах к Варшаве и за плацдармы на западном берегу Вислы. После этого в местности, которую прошёл Второй Белорусский фронт, будут разворачиваться остросюжетные события, которым посвящён известный роман Владимира Богомолова «В августе 44-го… / Момент истины»: противостояние советской контрразведки со шпионской сетью противника. Осенью этот фронт получит нового руководителя: генерал Захаров будет понижен в должности до командующего армией, а фронт возглавит маршал Рокоссовский. Это будет связано с тем, что оба заместителя Верховного Главнокомандующего – маршалы Жуков и Василевский – изъявят желание командовать каким-либо фронтом, и Жукова поставят на Первый Белорусский (небрежно стряхнув Рокоссовского оттуда на Второй), а Василевского – на Третий Белорусский, где он заменит только что перед этим погибшего генерала Черняховского. Интерактивная карта боевых действий: https://yandex.ua/maps/?um=constructor%3A54fc1e782c0a2eb468c5378475a3ca276c5d078b6bff5548407b7eb10e6bad41&source=constructorLink
  6. 75 лет назад – 7-го августа 1944 года – город Самбор был взят войсками Первого Украинского фронта, в ходе продолжавшейся Львовско-Сандомирской стратегической наступательной операции. Этот районный центр, был последним городом перед польской границей – до неё оставалось 35 километров. Считается, что Самбор был основан в 1241 году на территории Галицко-Волынского княжества. Он расположен на левом берегу реки Днестр, на стратегическом перекрёстке автомобильных и железных дорог, а в наши дни через него проходят ещё и магистральные трубопроводы и линии электропередач. В частности, через Самбор проходят трассы Львов—Ужгород, Нижанковичи—Дрогобыч и Мостыська—Борислав. С 1340 года Самбор, как и вся Галиция, находился в составе Польши. В 1387 году королева Польши подарила Самбор некоему Спытко из Мельштына, отметив таким образом его военные заслуги. В 1390 году Самбор приобретает статус города в формате Магдебургского права; тогда же рядом со старым городом, на низком открытом холме начали строить новый город, в западноевропейском готическом стиле. После гибели хозяина города (Спытко) в битве на Ворскле, самборскими землями владела и всецело управляла его вдова Эльжбета. Она, в частности, профинансировала строительство каменного костёла взамен деревянного. С 1415 года Самбор вновь возвращён во владение и под управление польских королей, а в 1431 году передан во владение богатейшему польскому семейству Одровонжей. В 1539 году Великий князь литовский Сигизмунд I проводит налоговую реформу и ограничивает в правах иудеев: запрет на свободное поселение в городе, с 1551 года им запрещается торговать на ярмарках за редким исключением в церковные праздники. В 1554 году польская королева выкупила Самбор за 19187 злотых у Станислава Одровонжа. В 1570 году были уравнены в правах представители католики и православные, и тогда же талантливая семья Комарницких профинансировала строительство первого православного храма в Самборе. Особенным был в мировой истории 17-й век, и для Самбора тоже. В то время хозяином города был Ежи Мнишек, и в его замке в 1604 году поселился Григорий Отрепьев, известный как Лжедмитрий I, выдававший себя за сына Царя Ивана IV Грозного – Дмитрия. Марина, дочь Ежи Мнишека, была женой Лжедмитрия I, а впоследствии и Лжедмитрия II, они помогли ему взойти на Российский Престол 21 июня 1605 года, и продержаться до середины мая 1606 года. А в ходе тотальной Гражданской войны Семнадцатого века, 1648-1649 годах Самбор штурмовали подразделения армии Богдана Хмельницкого, под командованием полковника Лавреня Капусты, нанеся городу существенный ущерб в ходе боевых действий. В ходе русско-шведской войны, Самбор был занят шведской армией 1704 году. С 1772 года, в результате распада Польского государства, Самбор вошёл в состав Королевства Галиции и Лодомерии со столицей в Лемберге – это был относительно автономный регион в составе Австро-Венгерской империи Габсбургов. В 1855—1858 годах была построена шоссейная дорога Самбор — Дрогобыч, в 1872 году железные дороги Самбор—Борислав и Стрый—Самбор—Перемышль. Позже, в 1903—1905 годах – железные дороги Львов—Самбор и Самбор—Санок. С началом Первой мировой войны, в сентябре 1914 года в ходе Галицийской битвы, Русская Императорская армия нанесла поражение Австро-Венгерской, и овладела Галицией. Именно в эти дни погиб в тех сражениях мой прадед – Прокофий Лисичкин. А через 30 лет, в 1944-м в этих же краях сражался его сын (мой дед) – офицер артиллерийской разведки Первого Украинского фронта Пётр Прокофьевич Лисичкин. 21 августа 1914 года войска Юго-Западного фронта Русской Императорской армии взяли Львов, 22-го Галич (бывшую столицу Галицкого княжества), а 17 сентября в Самбор вступили части 8 полевой армии генерала Брусилова. Начала свою деятельность канцелярия графа Георгия Бобринского, назначенного военным Генерал-губернатором Галиции. Генерал Брусилов издал следующий приказ: «Приказываю объяснить нижним чинам, что мы вступаем в Галицию, хотя и составляющую теперь часть Австро-Венгрии, но это исконная русская земля, населённая главным образом русским же народом... Я выражаю полную уверенность, что никто из чинов, имеющих честь принадлежать к армии, не позволит себе какого- либо насилия над мирным жителем и не осрамит имя русского солдата…». В марте 1915 года, Государь Император Николай II прибывает с инспекцией в Галицко-Буковинское генерал-губернаторство. Во Львове он встречается с Генерал-губернатором Бобринским, а с генералом Брусиловым на следующий день в Самборе, затем Император посещает Хыров и Перемышль. Российское правительство планировало в дальнейшем интегрировать восточную часть Галиции в состав Российской Империи, а Западную Галицию (населённую в основном поляками) — в состав Царства Польского (которое, впрочем, было автономным регионом в составе Российской Империи же). Деятельность администрации Бобринского длилась меньше года, в условиях постоянных военных действий, поэтому трудно говорить о целенаправленной политике гражданского управления. С первых дней пребывания в Галиции, российским властям, офицерам и солдатам Императорской Армии строго предписывалось проявлять веротерпимость по отношению к духовенству Униатской церкви, её пастве и лояльность к местному населению. После распада Австро-Венгрии и Российской Империи, окончания Первой мировой войны, на территории Самборского округа провозглашалась власть Западно-Украинской Народной Республики. Однако польские войска, в ходе боевых действий, разгромили армию ЗУНР; 16 мая 1919 года они взяли Самбор, включив его в состав Польши. С началом Второй Мировой войны, в сентябре 1939 года, немецкая авиация разбомбила железнодорожный узел Самбор, а 10 сентября город заняли части VII армейского корпуса Вооруженных Сил германии, но лишь на две недели – до 25-го сентября. В соответствии с Пактом Молотова – Риббентропа, Самбор входил в зону интересов Советского союза, поэтому с 26 сентября немцы покинулм город, и в него вошли подразделения Советской Армии. В октябре 1939 года Советская Власть открыла в Самборе первую поликлинику, а также педагогическое училище. Уже после войны, в середине 1945 года открыт Самборский статистический техникум (ныне техникум экономики и информатики), в 1953 году – Самборский медицинский колледж. Таким образом были продолжены славные традиции образования в Самборе: в своё время в этом городе учились в гимназии будущий гетман Украины Пётр Сагайдачный (ныне его имя носит сторожевой корабль, флагман украинского военно-морского флота), и творец нефтеперерабатывающей отрасли Ян Зег. В самом начале советско-германского противостояния, 29-го июня 1941 года немецкие войска снова овладели Самбором. Началось истребление еврейского населения. В 1943 году «за помощь и укрывательство евреев» 27 украинцев и поляков из числа жителей города было казнено, а общее число казнённых за помощь евреям в Галиции составляет более 170 человек. Как уже сказано выше, 7-го августа 1944 года Самбором снова овладели советские войска. Интересно рассказывает об этом в своих мемуарах участник событий, офицер-танкист, заместитель командира танкового полка из 4-й танковой армии генерала Лелюшенко: «… Два танка из нашего полка на тот момент были в ремонте. Командиры танков необстрелянные. Младшие лейтенанты, только из училища. Мне было поручено после ремонта взять их под свою опеку и догнать полк. Полк в это время, отбив контратаки, ушел в оперативную глубину [по Колтовскому коридору, обходя Броды с юга – на Львов]. Наш маршрут по направлению Львова с юга. К утру танки были на ходу, и под моим началом стали догонять полк. На окраине Золочева ремонтировался ещё один танк нашего полка. Остановились и общими усилиями неисправность устранили, и уже три машины продолжили путь. Мы на больших скоростях проскочили поворот на г. Перемышляны градусов под девяносто. Это был поворот на маршрут полка. Последняя машина на повороте остановилась. Порвалась гусеница. Оставив машины, я бегом к третьей машине, чтоб уяснить, что произошло. Подходя к танку, увидел два «Виллиса» и узнал в одном из выходящих командующего нашей армии генерала Лелюшенко. Доложил, кто я и какая у меня задача. Генерал был рассержен. Их машины обстреляли, а тут дорогу загородил танк. Он потребовал у меня карту и на ней собственноручно нанес маршрут и поставил задачу. Первое: как можно скорее освободить дорогу. Второе: двигаться по намеченному маршруту. Обходить населенные пункты и узлы сопротивления. Перерезать шоссейную дорогу Львов — Самбор и держаться до подхода главных сил. Командующий уехал, а мы продолжили путь к г. Перемышляны, обходя его стороной — там шел бой. Двигались ускоренно. В населенные пункты не входили. Но Старое Село, которое находилось на нашем маршруте, обойти было нельзя. Маленькая речушка, а мост через нее только в селе. Тут на грех в одной машине забарахлил мотор. Ремонтники стали исправлять неполадку. В одном из домов шла свадьба. К нам подошел пожилой мужчина — жених и совсем молоденькая невеста. Мужчина был со стаканом самогонки. Предложил мне выпить за новобрачных. Я сказал, что одному пить нельзя. Он отдал стакан невесте, а сам пошел за вторым стаканом. Невеста с дрожью в голосе сказала: «Уезжайте скорее, они из УПА». Я вылил стакан самогона на землю. Нас из дома видно не было. Нас прикрывал танк. Пришел жених со стаканом. Я сказал, что уже выпил. Он покосился на невесту. Я перед его приходом успел дать команду: «К бою». Танкисты помаленьку стали поворачивать башни. Ремонтники доложили, что неисправность устранена, и мы двинулись дальше. Благодаря девушке-невесте мы избежали возможных эксцессов. Вскорости мы вышли к дороге Львов – Самбор, к нашему конечному пункту. По дороге двигалась большая колонна машин. В голове колонны танк. Мы сразу развернулись и открыли огонь. Головной танк мы подбили сразу. Он задымил. Еще один танк замыкал колонну. Его мы не заметили. Он поджег танк младшего лейтенанта Мещерского. Экипаж погиб. Обнаружив замыкающий танк, мы с двух танковых орудий подбили его. С открытого места отошли метров на 200–300 на опушку леса и начали расстреливать колонну. На опушке небольшая насыпь, вроде бруствера. На этом бруствере поставили пулеметы, снятые с танков (лобовые). Откуда-то появился бронетранспортер и два взвода автоматчиков-немцев. Двинулись на нас в атаку, непрерывно строчили из автоматов. Я был за пулеметом. …. В общем, мы эту атаку отразили и продолжали жечь машины в колонне. Колонна немецких машин была примерно до километра в длину. Дорога была забита горящими машинами. Мы ползадачи выполнили. Теперь осталось держаться и ждать подхода своих. Мы слышали западнее за лесом непрерывный гул машин. Это, возможно, немцы отходили на юг от Львова, боясь окружения. Нас больше немцы не тревожили. Стояли у дороги два дня. Ждали. Полк в это время вел тяжелые бои во Львове. После боя за Перемышляны полк вошел во Львов. Наша бригада вела бой за железнодорожный вокзал. Он переходил из рук в руки пять раз. Бронепоезд, который курсировал от станции Подзамче до главного вокзала, помогал немцам отражать все наши атаки. Старший лейтенант Барабанов на танке по серпантину Высокого Замка забрался на одну из смотровых площадок и прямой наводкой расстрелял бронепоезд. Это решило исход боя за вокзал. В общем, полк был втянут в затяжные бои и не смог выйти к нам. Поступил приказ о дальнейшем наступлении. Ближайшей задачей было освобождение г. Старый Самбор и в дальнейшем выход к г. Добромыль, далее на г. Санок. Попытка с хода ворваться в город не увенчалась успехом. Причин было две. Первая — г. Старый Самбор был крепким узлом сопротивления немцев, а второе — перед городом протекал ручей, или маленькая речушка, которую танки преодолеть не смогли. Несколько машин застряли. Одна машина даже уткнулась стволом пушки в землю. Отошли на исходное. Это была южная окраина села с высокой заводской трубой от кирпичного завода. Мы еще любовались тем, как на вершине трубы свили гнездо аисты. Под вечер на северную окраину села подвезли много реактивных снарядов в деревянных решетках каждый, их устанавливали под определенным углом. Мы слышали о так называемых «Андрюшах», но запуск и действие их не видели. Пошли посмотреть. Их было 306 штук, установленных в одну линию. В восемь утра начался запуск «Андрюш». Скорость полета их была небольшой. В небе они гудели, как шмели. Один снаряд обгоняет другой. Шли как наперегонки. Некоторые летели вместе с деревянными решетками. По словам пленных, про такое немцы говорили: «Pyс-Иван сараями бросается». Два снаряда в воздухе столкнулись между собой и упали около кирпичного завода. От взрыва крыши близлежащих домов сорвало, не говоря уже о выбитых окнах и дверях. Удивление вызвало то, что аисты как сидели на трубе в гнезде, так и не пошевелились. Потом только крыльями как будто отряхивались. Полк с десантом пошел в атаку. Сопротивления практически не было. Оборона немцев, да и сам город были разрушены. Дальше путь в горы на г. Добромыль. Прав был маршал Конев И.С., который сказал, что тот, кто не воевал в горах, тот не знает всех тяжестей войны. Дороги идут по лощинам, а ближайшие высоты заняты противником. Пока не уничтожишь противника на высотах, двигаться дальше невозможно. Так медленно и продвигались, выкуривая немцев с высот. Вышли на плато. Открылся путь на Санок, но дальше не пошли. Приказ: в темпе совершить марш на Сандомирский плацдарм…». Верховный Главнокомандующий И.В. Сталин отметил взятие Самбора отдельным приказом № 164: «…Маршалу Советского Союза Коневу Войска 1-го Украинского фронта в результате упорных боев сегодня, 7 августа, овладели городом и крупным железнодорожным узлом Самбор – важным опорным пунктом обороны немцев в предгорьях Карпат. В ознаменование одержанной победы соединения и части, наиболее отличившиеся в боях за овладение городом Самбор, представить к присвоению наименования “Самборских” и к награждению орденами. Сегодня, 7 августа, в 21 час столица нашей Родины Москва от имени Родины салютует доблестным войскам 1-го Украинского фронта, овладевшим городом Самбор, двенадцатью артиллерийскими залпами из ста двадцати четырех орудий. За отличные боевые действия объявляю благодарность руководимым Вами войскам, участвовавшим в боях за освобождение города Самбор. Верховный Главнокомандующий, Маршал Советского Союза И. Сталин». Действительно, в силу географического положения Самбора, взятие этого города было важным психологическим рубежом. Следующий населенный пункт – Санок (упоминаемый и выше в мемуарах танкиста), находится уже на польской территории, на реке Сан (Сян) – своеобразной ментальной границе, о которой идёт речь в тексте второго куплета Гимна Украины, и вот что интересно: наступление Первого Украинского фронта (бывшего Воронежского) началось как раз от берегов Дона – с Урыв-Сторожевского и Щученского плацдармов, при личном непосредственном участии моего деда, Петра Прокофьевича Лисичкина: «… Станем, браття, в бій кривавий від Сяну до Дону, в ріднім краю панувати не дамо нікому!» Интерактивная карта боевых действий: https://yandex.ua/maps/?um=constructor%3Acfc77d16fe1275b26015691a91dc2849209f0609fbf3c35d94fefef5e004983d&source=constructorLink
  7. 75 лет назад – 7-го августа 1944 года – город Борислав был взят войсками Четвёртого Украинского фронта под командованием генерала Петрова, в ходе продолжавшейся Львовско-Сандомирской стратегической наступательной операции. Нет, здесь не было каких-то эпических многодневных сражений или стотысячных «котлов»; в Бориславе нет больших братских могил и привычных для нас монументов советским солдатам (зато в 1998 году появился памятник Степану Бандере). Городом овладели две дивизии из состава 1-й гвардейской общевойсковой армии – 141-я и 161-я; почётное наименование «Бориславских» присвоено 565-му стрелковому полку, 1646-му истребительному противотанковому артиллерийскому полку и 203-му отдельному сапёрному батальону. Несмотря на достаточно скромные масштабы боевых действий, Верховный Главнокомандующий посвятил этому событию отдельный приказ, за номером 165. Не просто «… освободили 400 населенных пунктов, в том числе: …., Борислав, …», а вот так: «… Генерал-полковнику Петрову Войска 4-го Украинского фронта, продолжая наступление, сегодня, 7 августа, с боем овладели городом Борислав – крупным центром нефтедобывающей промышленности Западной Украины. … В ознаменование одержанной победы соединения и части, наиболее отличившиеся в боях за овладение городом Борислав, представить к присвоению наименования “Бориславских” и к награждению орденами… Сегодня, 7 августа, в 22 часа столица нашей Родины Москва от имени Родины салютует доблестным войскам 4-го Украинского фронта, овладевшим городом Борислав, двенадцатью артиллерийскими залпами из ста двадцати четырех орудий. За отличные боевые действия объявляю благодарность руководимым Вами войскам, участвовавшим в боях за освобождение города Борислав. Верховный Главнокомандующий Маршал Советского Союза И. Сталин». Как видим, в Москве был дан салют третьей категории, которыми полагалось отмечать «важные военно-оперативные достижения, овладение значимыми железнодорожными, морскими и шоссейными пунктами и узлами дорог, окружения крупных группировок противника». Борислав под это определение не попадает. Но в данном случае был взят город, до войны дававший 5% мирового объёма добычи нефти. Единственный в мире населенный пункт, который расположен прямо на промышленном нефтяном месторождении (во всём мире на месторождениях создаются только вахтовые посёлки, но не полноценные города). Впрочем, начинался Борислав (основанный в 1387 году) с производства соли, как и соседний Дрогобыч. В 15-18 веках Борислав, работавший на местном сырье, был одним из мировых центров солеварения: отсюда соль возили по всей Польше (в составе которой он и находился), а также в Литву, Венгрию, Румынию. В конце 18-го века Борислав не выдержал конкуренции с Дрогобычем, и соляной бизнес здесь пришёл в упадок, а сам город превратился в маленькое неприметное село в предгорьях Карпат, на живописных берегах речки Тисменицы: 48 дворов (по состоянию на 1692 год), три мельницы и две корчмы, и владели всем этим 6 талантливых семей. Структура населения (уже по данным 1880 года) была характерна для данного региона: 62 % евреи, 28 % русины-украинцы, 10 % поляки. Нефть в этих краях находили давно, в том числе в ходе добычи соли, но в древности она не имела промышленного применения. Ею разве что смазывали колёса от телег и тому подобные трущиеся поверхности; горит сырая нефть с большим количеством копоти, примерно как сейчас шины. Более ценным продуктом считался озокерит: воскоподобная масса типа битума, его тоже очень много в тех краях. Бориславское месторождение озокерита (открытое в 1854 г. Робертом Домсом, львовским промышленником немецкого происхождения) — являлось одним из наибольших в мире по запасам и уровню добычи. Во второй половине 19-го века бориславский озокерит использовался для изоляции первого трансатлантического телеграфного кабеля связи между Европой и США. К тому времени (точнее, с 1772 года, после распада Польши), Борислав был в составе Австро-Венгерской Империи. Австрийцы, наряду с французами, едва ли не самая креативная нация в мире, и сразу после изобретения способов переработки нефти в горючие продукты, не дающие копоти, нефтедобыча в Бориславе развернулась семимильными шагами. Вначале нефть добывалась путём копания колодцев: в тех краях достаточно выкопать яму, она заполняется нефтью – и черпай лопатой в бочку. В 1873 году в Бориславе было 12 тысяч ям-колодцев (так называемые «дучки»), с помощью которых добывали нефть и озокерит 75 крупных и 779 мелких предприятий, на которых трудилось 10,5 тыс. рабочих. И в наши дни здесь осталось более 20 тыс. таких заброшенных ям, которые теперь выделяют газ. С 1861 года нефть стали добывать по технологии ручного ударного бурения скважин, внедренной тем же неугомонным Робертом Домсом. На территории бывшего села быстро вырос «лес» нефтяных и озокеритовых вышек. До наших дней сохранилась, в качестве памятника, всемирно известная нефтяная скважина № 298 «Ойл Сити», которая эксплуатировалась с 1907 по 1952 год (по нынешнему адресу ул. Б. Хмельницкого, 64). Фирмы США, Канады, Бельгии, Франции, Германии вели нещадную эксплуатацию месторождений, не уделяя никакого внимания охране окружающей среды и безопасности труда. Смерть и потеря трудоспособности были обычными явлениями на нефтепромыслах. Окружающей среде был нанесён непоправимый ущерб. Вместе с нефтью и озокеритом добывался так называемый попутный нефтяной газ (фактически это обычный природный газ), а также минеральные и лечебные воды типа «Нафтуся» (известный курорт Трускавец примыкает к Бориславу с востока, тогда как Дрогобыч с севера; чуть менее известный бальнеологический курорт Сходница является частью города Борислав). Нефть отправлялась на перерабатывающий завод в Дрогобыч, а газ перерабатывался на заводе в самом Бориславе (вроде нынешнего завода на Шебелинке у нас в Харьковской области, но поменьше). Символично, что именно в Бориславе закончил свой жизненный путь человек, являющийся творцом мировой нефтеперерабатывающей отрасли – аптекарь Ян Зег. Он родился в семье аптекаря; закончив гимназию в соседнем с Бориславом городе Самбор, начал там же работать учеником в аптеке с 1830-х годов, при этом впервые ознакомился с местными нефтепродуктами. Закончив Венский университет (магистр фармации), он с 1848 года поступил работать в крупнейшую аптеку Галичины «Под Золотой Звездой», она находилась во Львове по нынешней ул.Коперника, 1 (сейчас там аптека №24). Владелец аптеки, Петр Миколяш, создал «под него» химико-фармацевтическую лабораторию при аптеке, закупил у дрогобычского предпринимателя Абрагама Шрайнера (бывшего бориславца), около 100 кг нефтесодержащего сырья, добытого в Бориславе, и поручил Яну Зегу осуществить его дистилляцию (ректификацию) до степени «Oleum petrae album» - продукта, который поставлялся в аптеки из Италии и назывался Petreoleum (что можно дословно перевести как стеклянное масло). Ян Зег успешно решил эту задачу, проведя разделение нефти на фракции и выделив новый продукт – керосин (он горит, не образуя копоти). Кроме того, он изготавливал свечи из озокерита. В отчёте Львовской торгово-промышленной палаты за 1854—1856 годы упоминалась фабрика Яна Зега, с двумя дистилляционными аппаратами и двумя чанами, на которой работало 4 работника. Эта фабрика переработала сырья: в 1854 году — 600 центнеров нефти; в 1855 и 1856 годах по 250 центнеров, при этом были получены такие продукты переработки: «Asphalt» (нефтяной битум); «Rectificirtes Brennöl» (ректифицированное горючее (осветительное) масло); «Steinöl» (каменное масло); «Wagenschmiere» (смазка для вагонов и телег) и «Goudron» (гудрон). Сырьё поставлялось из Борислава, а также Коломии и Богородчан (ныне Ивано-Франковская область). Также указывалось в этом отчёте, что при условии значительных капиталовложений, в Галичине может быть создана новая отрасль производства – нефтепереработка. Так оно и получилось: в Галичине позже была создана крупная нефте-озокеритная промышленность с центром в Бориславе. Львовская фабрика Яна Зега трансформировалась в нынешний Львовский опытно-экспериментальный нефтезавод. Но сам Ян Зег не выдержал конкуренции, которая всё время усиливалась, и вынужден был покинуть львовский нефтебизнес. Он перебрался в Борислав. В 1875 году Ян Зег получил разрешение на открытие первой в Бориславе аптеки, она находилась на нынешней ул. Шевченко, 12, которую назвал «Звезда». Он был владельцем этой аптеки до самой смерти (умер в Бориславе в 1897 году), после него владельцами этой аптеки были его дочь и её муж Александр Хоминский, а в 1920-30 годах Артур Ротенберґ. В 1973 году городские власти снесли здание аптеки, в связи с перепланировкой городского пространства. В 2007 году, на День города Борислава и День нефтегазовика (разумеется, эти даты совпадают), в Бориславе по этому же адресу открыли памятную табличку с надписью: «На этом месте находилась аптека, в которой проживал и работал Ян Зег, магистр фармации, исследователь, изобретатель и основатель нефтяной и озокеритной промышленной переработки в Украине (1853 г.), первый аптекарь в Бориславе с 1876 года». Сейчас в Бориславе 27 аптек (на 37 тыс. чел. населения). Ещё один известный человек, чья память увековечена в Бориславе, наряду с Яном Зегом и Степаном Бандерой, - это выдающийся украинский писатель Иван Франко, частично посвятивший своё творчество острым социально-производственным вопросам нефтяного бизнеса в Бориславе. Это, в частности, повести «Борислав смеётся» и «Боа Констриктор», «Кое-что о Бориславе» и сборник «Борислав», где называл тогдашний Борислав «Галицким адом». В частности, Иван Франко писал: «Борислав известен на всю Галичину, да и на всю Европу, как копальня нефти и земного воска — но известен, конечно, только по названию. Не знаю, приходило ли в голову тем тысячам образованных людей, которые раз в год ездят туда, чтобы удовлетворить любопытство, хотя бы присмотреться к жизни той огромной массы работяг, что для них добывают сокровища земные... Долгие годы у меня была возможность наблюдать за этой ужасной эксплуатацией, которая, словно зараза, распространяется всё сильнее, растёт одновременно с ростом нужды и недостатка в народе, и имел я возможность наблюдать немало печальных последствий её…». Несколько другими глазами смотрел на ситуацию великий [анти]советский писатель Виктор Астафьев, которому довелось повоевать в этих краях в рядах Первого Украинского фронта. Ему, разумеется, не было известно о том, что существует чёткое разделение: Борислав с его нефтепромыслами – это «Галицкий Ад», тогда как в соседних Дрогобыче и Трускавце строились дворцы и бассейны нефтяных королей, то есть владельцев скважин. Там-то, судя по всему, и пролегал боевой путь подразделения, в котором служил телефонист Астафьев, и вот как он описал свои впечатления: «… Я сам, ещё живучи в Игарке, верил … советской пропаганде, что люди в Западной Украине живут столь скудно, что приходится одну спичку на четыре части делить… Бедные люди! Потом, уже в войну, когда сами наступать туда стали, - мамочки мои! В каждом хозяйстве бетонированные дворы, своя колонка, кафельные печи… Так вот кого мы освобождали, думаю…». После войны ближе к нашему времени, месторождения в Бориславе стали истощаться, вернее: нужны были инвестиции для добычи с больших глубин залегания, и выяснилось – что денег нет. Мне недавно попался фоторепортаж с тех мест; под одной из фотографий, например, подпись «это не дверь в сельский туалет, а вход на территорию диспетчерской»… Дошло до того, что по железной дороге, которую ввели в эксплуатацию через Борислав 31 декабря 1872 года, сейчас не ходят никакие пассажирские поезда – только грузовые: последнюю электричку Борислав – Дрогобыч отменила Укрзализниця с 2003 года «по экономическим причинам». В советское время в Бориславе работали десятки заводов разных отраслей. В девяностые годы всё это приватизировали несколько талантливых семей (как в семнадцатом веке), которые порезали оборудование на металлолом. В результате, тысячи жителей города потеряли рабочие места и были вынуждены уехать на заработки за рубеж, остальные выживают за счёт огородов. В городе проблемы с водопроводом: несколько десятков лет вода подавалась по графику, причем время подачи постепенно сокращалось. На сегодняшний день вода в квартиры подается несистематически, без графика. Из-за нефтедобычи под городом образовались обширные пустоты, что грозит обрушением под землю зданий. Сопутствующий нефти газ заполняет подвалы домов центральной части города, и люди продолжают жить во взрывоопасных домах. Воздух и вода загрязнены нефтью и продуктами их переработки. Вот бы сейчас Астафьева сюда ещё раз посмотреть. Интерактивная карта боевых действий: https://yandex.ua/maps/?um=constructor%3A148b053c1a8d87fe5f8996f4603d53788623188bea203631dacad49cb5640ba4&source=constructorLink
  8. 75 лет назад – 6-го августа 1944 года – советские войска взяли областной центр Дрогобыч, колыбель нефтегазовой отрасли СССР. Впрочем, изначально этот польский городок на берегу реки Тисменица был крупнейшим центром солеварения. Считается, что он основан в 11 веке (Магдебургское право получил в 1460 году) в местности, богатой соляными источниками. Здесь до сих пор работает самое древнее промышленное предприятие Украины – солеваренный завод (древнейший в Европе), в паспорте которого указан год основания 1250-й. На гербе и на флаге города, при любой власти, были изображены девять соляных топок, официальный девиз города: «Дрогобыч – в нём вся соль». Национальная структура населения города, начиная со Средних веков и до Второй Мировой войны, была характерна для данного региона: более 40% составляли евреи, остальные – в равных долях поляки и русины-украинцы. В 1772 году, после распада польского государства, Дрогобыч оказался в составе Австро-Венгрии. Именно в этот период он превратился в крупнейший в Европе центр нефтяной промышленности. Издавна на его окраинах находили нефть и озокерит (воск типа битума). С 1788 года в Дрогобыче впервые в Европе начали использовать для освещения улиц фонари, работающие на нефти. В 1814 году была создана первая примитивная нефтеперегонная установка, а 1859 году уже запущена первая промышленная установка для полноценной переработки нефти. В 1866 г. запущен первый в Центральной Европе нефтеперерабатывающий завод, в 1910 г. — второй. Благодаря Дрогобычу, Австро-Венгерская империя занимала третье место в мире по объёмам нефтедобычи. Собственно добыча нефти и озокерита велась в Бориславе (пригород, в десятке километров от центра Дрогобыча), а в самом Дрогобыче было построено два нефтеперерабатывающих завода. Кроме того, Дрогобыч и Трускавец (тоже пригород, в 5 километрах от центра) были чем-то вроде Куршавеля: здесь строились особняки нефтяных королей (владельцев скважин в Бориславе). Благодаря близости к нефтяным месторождениям, в Трускавце сформировались источники целебных минеральных вод, которые разрабатывались параллельно с нефтью Борислава. В те годы, как и сейчас, дорогих иномарок в Дрогобыче и Трускавце было больше, чем на улицах европейских столиц. Рабочих из Борислава в Дрогобыч возили на трёх автобусах. Не отставал Дрогобыч от Европы и в архитектурном плане. Благодаря «нефтяным» деньгам из Борислава, город застраивался в разнообразных стилях: готика, ренессанс, барокко, классика, эклектика, модерн. В 1842-1865 годах построена хоральная синагога, самая большая в Восточной Галичине. В 1775 году в Дрогобыче была открыта одна из первых в Галичине украинских гимназий. В ней учились классики национальной литературы Иван Франко, Василь Стефаник, Лесь Мартович, Бруно Шульц и ряд других деятелей культуры и искусства. В ходе Первой Мировой войны Дрогобыч с боями переходил из рук в руки. Отступая, войска Русской Императорской армии демонтировали и увезли с собой оборудование нефтезавода, а запасы нефтепродуктов слили из хранилищ. После Первой Мировой войны и распада всех империй, власть в городе ненадолго взяли коммунисты. Делались попытки создать своеобразный «красный пояс» с Венгрией и Баварией (где также ненадолго победило коммунистическое движение). Также Дрогобыч побывал в составе Западно-Украинской народной республики, а потом перешёл под власть Польши. В тот период (1924-1926 гг) был построен газопровод Стрый —Дрогобыч — Борислав — Стебник. В начале Второй Мировой войны, 1-го сентября 1939 года германские войска напали на Польшу. 10-го сентября были нанесены авиаудары по железнодорожному вокзалу Дрогобыча и первому нефтезаводу, 11-го сентября – по сользаводу, второму нефтезаводу и Трускавцу. 18 сентября в Дрогобыч вошли немецкие войска, назначили бургомистра (из состава местной польской общины) и начали вывозить нефтепродукты. Но уже на рассвете 24 сентября 1939 года немцы покинули город, поскольку в соответствии с Пактом Молотова-Риббентропа, Дрогобыч входил в сферу интересов СССР. В 17:45 того же дня по улице Стрыйской в Дрогобыч вошли подразделения 12-й армии генерала Тюленева. С осени 1939 года Дрогобыч стал центром Дрогобычской области в составе СССР, и сохранял этот статус до 1959 года, когда (в связи с исчерпанием запасов нефти, а значит – сокращением финансовых возможностей) Дрогобычская область была упразднена и включена в состав Львовской области, а Дрогобыч стал райцентром. Сразу же началась национализация и конфискация банков, предприятий, имущества кооперативов, церковных организаций и частных лиц. Шикарные виллы нефтяных королей в Трускавце и Дрогобыче (полторы сотни штук) были преобразованы в санатории для трудящихся (кстати, именно там в эти дни гуляют «зелёные и невежливые» после победы на выборах). Кроме того, был создан государственный областной драмтеатр (теперь это Львовский областной академический музыкально-драматический театр имени Юрия Дрогобыча), областная филармония, областной дом народного творчества, учительский институт (теперь это Дрогобычский педагогический университет), государственный областной исторический музей (теперь это краеведческий музей), государственные областные библиотеки для взрослых и для детей, школы и медицинские учреждения. Взамен Советский Союз получил крупнейший центр нефтедобычи, причём большинство продукции шло на экспорт – в основном в ту самую Германию. 7-го ноября в Дрогобыче впервые прошло празднование годовщины Октябрьской революции, во время которого демонстранты топтались по государственной и национальной символике поляков. Вся эта идиллия была нарушена 22-го июня 1941 года, когда началось советско-германское противостояние. Немецкие войска заняли Дрогобыч уже 1-го июля, и за годы оккупации уничтожили почти всех евреев: до прихода советских войск дожило только 500 человек (из 13500), в том числе главный раввин Якуб Авигдор. Немецкая оккупация продолжалась более трёх лет. Городом снова овладели советские войска в ходе Львовско-Сандомирской наступательной стратегической операции. 6 августа 1944 года, около 8:30 утра, после двухчасового боя в районе Первого нефтезавода (Польмин), Дрогобыч взяли подразделения советской 167-й стрелковой дивизии (из состава 1-й гвардейской армии Четвёртого Украинского фронта). Хотя боевые действия при взятии Дрогобыча были умеренно интенсивными, город был разрушен, как говорится, до основания, но не нами – а в ходе массированного авиаудара американской стратегической авиации, который состоялся 26-го июня 1944 года. Там, вообще, получилась достаточно неприятная история, с этими американцами над Дрогобычем. Всё началось с того, что мы разрешили им использовать наши аэродромы под Полтавой, для стратегических бомбардировок Германии и её союзников. Американцам это было необходимо, они делали ставку на дальние авиаудары (а мы – на артиллерию и танковые войска). Вся эта операция получила название «Неистовый Джо» («Джо» - это Иосиф, в смысле Сталин), и предполагалось сделать несколько рейдов, но всё окончилось уже на втором – над Дрогобычем. Начиналось неплохо. Первая партия вылетела из Италии 2-го июня 1944 года: 130 стратегических бомбардировщиков В-17 «Летающая Крепость» в сопровождении 70 истребителей Р-51 «Мустанг». Головной самолёт пилотировал командующий 15-й армией ВВС США, генерал-лейтенант Айра Эйкер. Пролетев над Адриатическим морем, они разбомбили Дебрецен (крупный город в Венгрии) и приземлились: 65 бомбардировщиков в Миргороде, 64 в Полтаве (один погиб в пути), а в Пирятине – 64 истребителя (остальные 6 истребителей досрочно вернулись в Италию по техническим причинам). 11-го июня эта группа вернулась в Италию, по пути разбомбив Румынию (г.Фокшаны). При этом один бомбардировщик был сбит и, по трагическому стечению обстоятельств, именно в нём находился фотокорреспондент, в результате у немцев оказалось более 500 снимков Полтавского аэроузла, а главное – они сразу раскрыли всю схему. Поэтому, когда вторая партия (163 бомбардировщика и 57 истребителей) взлетела 21-го июня с Британских островов, её уже ждали. В небе над Германией состоялся крупный воздушный бой, а главное – за американцами увязался немецкий самолёт-разведчик: он незаметно сопровождал их до Полтавы, раскрыв места базирования и систему ПВО аэродромов. Неприятности этим не ограничились: уже над Украиной они попали в грозовой фронт, из-за чего три В-17 осуществили вынужденную посадку в Жулянах, два — в Борисполе, ещё два — в Бышове и Деймановке. Остальные дошли до места назначения: 73 бомбардировщика сели в Полтаве, 64 — в Миргороде, истребители — в Пирятине. В ночь с 21 на 22 июня немцы нанесли ответный удар, и здесь самое трагичное было то, что мы взял на себя ПВО этих аэродромов, где парковались американцы. В системе Вооруженных Сил СССР, войска ПВО всегда были худшим родом войск по своей боевой эффективности (тому есть ряд причин, заслуживающих отдельного разговора), как, впрочем, и сейчас – насколько мы видим по ситуации в Сирии. С аэродрома в Барановичах взлетели немецкие самолёты-целеуказатели, с аэродромов Белосток и Деблин – по 90 бомбардировщиков. Около полуночи они подлетели к Полтаве и, если коротко, вдребезги разбомбили весь полтавский аэродром в течение полутора часов: на земле были полностью уничтожены 44 «Летающие Крепости», остальные – серьёзно повреждены, полностью уцелели только 9 штук. Эти потери стали крупнейшими для американской авиации за всю Вторую Мировую войну. Вина была полностью возложена на советскую систему ПВО: огонь зенитных установок с земли не просто был бесполезным – не сбито ни одного немецкого самолёта. Но зенитки, расположенные по периметру аэродрома, своим огнём только подсвечивали пространство, облегчая немцам целеуказание. Понимая, что в данной ситуации никто не застрахован от повторения подобного, американцы перегнали свои уцелевшие самолёты в Харьков и Запорожье, и очень вовремя: следующей ночью немцы нанесли удар уже по аэродромам в Пирятине и Миргороде, уничтожив находившиеся там американские склады. На этом фоне американцы приняли решение отказаться от дальнейшего проведения данной операции и вообще сотрудничества в сфере стратегических авиаударов (правда, несколько позже оно ненадолго возобновилось, в несколько ином формате). Рано утром 26-го июня они собрали все свои уцелевшие самолёты и перегнали их из Полтавы в Италию. По пути, согласно заявке советского командования, они разбомбили Дрогобыч: около 127 тонн бомб было обрушено на нефтеперерабатывающий завод и транспортный узел. Таким образом, советские войска овладели лишь дымящимися руинами. 6-го августа 1944 года, Верховный Главнокомандующий И.В.Сталин издал приказ № 163 в адрес командующего Четвёртым Украинским фронтом: «… Генерал-полковнику Петрову Войска 4-го Украинского фронта, развивая успешное наступление, сегодня, 6 августа, штурмом овладели крупным промышленным центром и областным городом Украины Дрогобыч – важным узлом коммуникаций и опорным пунктом обороны противника, прикрывающим подступы к перевалам через Карпаты… В ознаменование одержанной победы соединения и части, наиболее отличившиеся в боях за овладение городом Дрогобыч, представить к присвоению наименования “Дрогобычских” в к награждению орденами… Сегодня, 6 августа, в 22 часа столица нашей Родины Москва от имени Родины салютует доблестным войскам 4-го Украинского фронта, овладевшим городом Дрогобыч, двадцатью артиллерийскими залпами из двухсот двадцати четырех орудий. За отличные боевые действия объявляю благодарность руководимым Вами войскам, участвовавшим в боях за освобождение города Дрогобыч... Верховный Главнокомандующий, Маршал Советского Союза И.В.Сталин». Почётное наименование «Дрогобычских» было присвоено 107-му стрелковому корпусу, 520-му 330-му гвардейскому стрелковым полкам, 306-му артиллерийскому полку, 356-й зенитному полку и 115-му инженерно-сапёрному батальону. На Холме Славы в Дрогобыче, в Мемориале похоронены 128 советских воинов, погибших здесь. В отличие от известных соседей Дрогобыча, памятники советским воинам здесь не демонтированы, хотя и находятся в не лучшем состоянии. В наши дни Дрогобыч сохраняет свои позиции промышленного центра, несмотря на исчерпание запасов нефти. Но главное: этот город является лидером в Украине по внедрению информационных технологий. Как выяснилось, счастье этого города – вовсе не в нефти, о чём писал ещё Иван Франко: «… Над Тисьменичкою-рікою, Що звесь «нафтовою калюжею», Там город преславний Дрогобич лежить, Преславний, та не дуже. І хоч Борислав, Трускавець, Стебник і другі діти На нього сиплють слави блеск, – Він якось не міг проясніти…» Интерактивная карта боевых действий: https://yandex.ua/maps/?um=constructor%3A79d76264856d3d11c5172f30022858943a24d8bc2ea4b3e6817fc1a27e0b7bec&source=constructorLink
  9. 75 лет назад – 5-го августа 1944 года – город Стрый был взят войсками Первого Украинского фронта под командованием маршала Конева, наступавшими на запад в ходе Львовско-Сандомирской стратегической операции. Этот райцентр находится во Львовской области (67 км южнее Львова), на левом берегу одноименной реки Стрый, на стратегическом перекрёстке в предгорьях Карпат. Здесь под прямым углом пересекаются два международных магистральных направления, включая автомобильные и железные дороги. Первое идёт через Львов и Стрый далее на юг, пересекая гряду Карпатских гор – в Венгерскую равнину (нами называемую Закарпатьем), в Венгрию и Румынию. Второе направление идёт вдоль северного подножья Карпатских гор: через Ивано-Франковск и Стрый – на Дрогобыч – Самбор и далее в Польшу. Главный удар советские войска наносили севернее: от Луцка через Броды на Львов и далее на запад – на польский областной центр Сандомир на берегу Вислы. Здесь действовали главные силы Первого Украинского фронта – все три его танковые армии и пять общевойсковых. Для действий на вспомогательном направлении – вдоль подножья Карпат, через Ивано-Франковск – Стрый – Дрогобыч – были выделены две общевойсковые армии: 1-я гвардейская под командованием генерала Гречко (будущего Маршала и министра обороны СССР) и 18-я под командованием генерала Журавлёва, а комиссаром в ней был генерал-лейтенант Брежнев Леонид Ильич – будущий Маршал и глава государства СССР. Как мы увидим далее, эта операция сформировала его мировоззрение относительно роли нефте-газовой промышленности. Эти две армии, перейдя в наступление 20-го июля, в первую продвигались в среднем по 10-15 километров в сутки. Командующий фронтом маршал Конев, своим распоряжением приказал им с 27 июля ускориться в два раза и нанести стремительный удар в направлении на Стрый и Дрогобыч, к исходу 29 июля овладеть Дрогобычем. Но ускориться не удалось, 27-го июля войска 1-й гвардейской армии продвинулись опять на 15 км, и к исходу дня вышли на рубеж Городище – Ходоров – Войнилув – Грабувка. Войска 18-й армии в этот день продвинулись правым флангом на 20 км и к исходу дня вели бои на рубеже восточнее Красна – Яблонка. Тогда Конев снял с львовского направления части одной из танковых армий (4-й генерала Лелюшенко), с задачей форсированным маршем к утру 28 июля выйти в район Самбора, откуда стремительным ударом к исходу дня овладеть Дрогобычем и Бориславом, не допустив отхода противника от Ивано-Франковска через Стрый, Дрогобыч, Самбор, и далее на запад за реку Сан. Однако из-за усилившегося сопротивления немцев на рубеже реки Днестр и в районе Дрогобыча, 4-я танковая армия не смогла полностью выполнить поставленную задачу. Тем временем, войска 1-й гвардейской армии до конца дня 27 июля вытеснили противника из Ивано-Франковска и преследовали его по дороге на Дрогобыч. Упорные сражения при этом развернулись в районе города Калуш – крупнейшего в мире месторождения калийных солей (но в 1983 году здесь произошла экологическая катастрофа – прорыв дамбы-накопителя отходов химического производства, с тех пор добыча калия здесь прекращена). Городок Калуш несколько раз переходил из рук в руки, окончательно овладеть им удалось только 29 июля. К исходу 30 июля части 1-й гвардейской армии в результате трехдневных упорных боев продвинулись лишь на 8-15 км, и вели бои на рубеже Роздол – Журавно – Збора – Рахув. Соседняя 18-я армия главными силами развивала наступление в направлении Отыня – Богородчаны и одновременно частью сил вела бои за проходы в предгорьях Карпат в районах Пасечна – Дора и южнее Ослав-Бяле. Главные силы этой армии в течение 28-30 июля преследуя противника, к вечеру 30 июля овладели железнодорожной станцией Долина, таким образом перерезав магистральную дорогу ведущую от Львова через Стрый и Карпаты в Венгерскую равнину Закарпатье). Это означало, что у противника оставался только один путь отхода – на запад, через Стрый – Дрогобыч – Самбор – Санок за реку Сян. В течение пяти дней, с 31 июля по 4 августа, немецкое командование развернуло ожесточенные оборонительные бои вдоль рубежа реки Днестр, с многочисленными контратаками, пытаясь прикрыть отход своих войск по этому пути. Одновременно развернулись упорные бои в районе Долины – Выгоды: здесь немцы вернуть дорогу Долина—Людвикувка, выводившую в Венгерскую равнину. За четыре дня ожесточенных боев группировка немецких войск в районе Долины была обескровлена. 4-го августа последние немецкие подразделения начали пробиваться из района Долина—Болехов на запад и юго-запад. Войска 18-й армии, сломив сопротивление противника в районе Выгоды – Долины, с боями продвигались на запад и 5 августа форсировали реку Сьвица. А 1-я гвардейская армия генерала Гречко, во взаимодействии с 4-й танковой армией генерала Лелюшенко и частью сил 38-й армии генерала Москаленко (тоже – будущего Маршала и участника госпереворота с убийством Берии) продолжила наступление на запад, и 5 августа овладела городом Стрый. Это достаточно древний город, он получил Магдебургское право ещё в 1431 году, находясь в составе Польско-Литовского государства. Им владела талантливая семья Собесских (потом они перепродали город талантливой семье Любартовичей); один из них стал королём Польши – Ян Собесский – и немало сделал для развития родного города в Средневековье. В 1576 году король Стефан Баторий официально предоставил евреям право проживания в Стрый, и гарантировал им равные с христианами права, возникла организованная еврейская община. Православные имели значительное влияние в городском самоуправлении и ремесленных цехах, создавать их имели право только католики. С тех пор население города состояло из евреев, поляков и русинов-украинцев — приблизительно по одной трети. Так, перед началом Второй Мировой войны, на 1939 год состав населения г. Стрый был таким: евреи — 35,6 %, поляки — 34,5 %, украинцы — 28,0 %, немцы — 1,6 %. В 1648 и 1652 годах, в ходе тотальной Гражданской войны Средневековья, Стрый дважды брали штурмом войска Богдана Хмельницкого, город был уничтожен и сожжен. В 1657 году армия Богдана Хмельницкого прибыла в Стрый для объединения з войсками венгерского князя Дъердя Ракоци. Все эти войны кончились тем, что Польша перестала существовать, как государство, а город Стрый с 1772 года вошел в состав Австро-Венгерской Империи талантливой семьи Габсбургов. Тогда же в городе был разобран большой оборонительный замок. В 1809 году чехом Бауликом была основана первая аптека, на её основе – оздоровительный центр, затем частная больница; вторая больница открылась лишь в середине того же века. До этого люди в основном лечились методом народной медицины в домашних условиях. Лечение в аптеке и больницах было дорогим и не все жителям по карману, поэтому по показателям смертности город занимал третье место во всей Австро-Венгерской: здесь специфическая атмосферная циркуляция и характер местности (река у гор), поэтому в среднем всего лишь 50 солнечных дней в году (у нас в Харькове, для сравнения, 110). Спасением в этом плане стала Первая Мировая война, когда в Стрыю открылось множество военных госпиталей – и местные жители стали массово обращаться туда за медицинской помощью. Железную дорогу в Стрый провели в 1875 году, что дало новый импульс развитию города, ставшего железнодорожным узлом на пять направлений. Здесь были открыты паровозные депо и ремонтные мастерские, которые и сейчас составляют основу экономики города. Как и небольшой чугунолитейный завод Верштайна и завод по выпуску оборудования для нефтегазовой промышленности, построенный английской фирмой «Перкинс и Макинтош». Также Стрый стал центром деревообрабатывающей промышленности Прикарпатья, здесь также была построена спичечная фабрика «Ватра». Многочисленные пожары и разрушения сильно повлияли на архитектуру города. Наибольший пожар 1886 года уничтожил 3/4 города (970 зданий): все общественные здания, жилые кварталы, суд, мэрию, горсовет, костел, военные склады, налоговую, синагогу. Правительство Австро-Венгрии профинансировало восстановление города в соответствии с архитектурным планом Львовского политехнического общества, который предусматривал правильные геометрические формы застройки кварталов, сооружение двухэтажных каменных домов. Поэтому сейчас в городе нет памятников архитектуры XVIII-XIX веков, зато в полной мере представлены образцы архитектурных стилей начала XX века — классицизм, романтический модерн, сецессия и конструктивизм. С началом Первой мировой войны Стрый став местом рождения легиона «Украинских сечевых стрельцов» в составе австро-венгерской армии. В течение войны город два раза брали войска Российской Империи, но в конечном счёте он остался за Австро-Венгрией. Когда же война кончилась, и обе империи распались, Стрый вошёл в состав Западно-Украинской народной республики (ЗУНР). Но в мае 1919 года был силовым путём включен в состав Польши. Тем не менее, в 1920-1930-х годах Стрый был одним из наиболее активных подпольных центров ОУН. В этот период здесь возникла колыбель будущей газовой промышленности Советского Союза. Газ был обнаружен в Стрыйском районе ещё австрийцами, в начале XX века. 18 апреля 1921 года в посёлке Дашава (12 км от Стрый) была запущена первая газовая скважина. В 1922 году построен первый газопровод: из Дашавы в Стрый (на фото). Газ по нему был настолько дешёвым, что в Стрыю никогда не выключали уличное освещение: дороже было бы содержать бригаду для ежедневного включения-выключения фонарей. Из-за этого Стрый прозвали «город вечного света». В 1929 году этот газопровод продлили до Дрогобыча, и построили ещё два газопровода: Дашава – Львов и Стрый—Моршин—Долина—Выгода. С началом Второй Мировой войны, 17-го сентября 1939 года, в соответствии с Пактом Молотова-Риббентропа, Советская Армия заняла эту территорию, и Стрый оказался в составе СССР. В первую очередь здесь было внедрено бесплатное медицинское обслуживание жителей (впервые в истории), открыта больница и поликлиника. Добыча газа в этом районе, за 1940 год, составила 495,1 млн кубометров, тогда как в РСФСР тогда добывалось 126,9 млн кубометров, т.е. в три раза меньше. В целом, по состоянию на тот же 1940 год, здесь находилось 60% разведанных советских запасов газа: всего разведано 15,2 млрд кубометров газа, из них в Украине 9 млрд. 22 июня 1941 года Германия напала на СССР. Советские войска, находившиеся в Стрый, были подняты по боевой тревоге и выведены в места сосредоточения по плану прикрытия государственной границы. Немецкая армия заняла город 2 июля 1941 года. В середине ноября 1941 г. немцы расстреляли в лесу возле Стрыя большую часть еврейского населения города. 3 сентября 1942 года около 5 тыс. евреев были вывезены в концлагерь Белжец. Остальных переселили в еврейское гетто, полностью уничтоженное к августу 1943 года. Как уже сказано выше, 5-го августа 1944 года советские войска взяли Стрый силами двух пехотных дивизий (141-й и 30-й) из состава 1-й гвардейской армии генерала Гречко. В тот же день, Верховный Главнокомандующий Сталин подписал приказ, адресованный маршалу Коневу: «…Сегодня, 5 августа 1944 года, в 23 часа 30 минут столица нашей Родины Москва от имени Родины салютует доблестным войскам Первого Украинского фронта, овладевшим городом Стрый, двенадцатью артиллерийскими залпами из ста двадцати четырех орудий. … За отличные боевые действия объявляю благодарность руководимым Вами войскам, участвовавшим в боях за освобождение города Стрый…». Почетное наименование «Стрыевских» получили, в частности, 436-й стрелковый полк (тот самый, скандально известный тем, что в начале войны его тогдашний командир, с частью бойцов, перешёл на сторону противника), 101-й и 207-й отдельные сапёрные батальоны и 6-й отдельный моторизованный понтонно-мостовой батальон. Однако маршал Конев читал этот приказ с тяжёлым чувством. Это была его первая операция во главе данного фронта, самого мощного в СССР, и он явно не справлялся с управлением, в отличие от предыдущего командующего – погибшего генерала Ватутина. Дальнейшие события сам Конев описывает в мемуарах следующим образом: «… В конце июля, когда действия развернулись на двух расходящихся операционных направлениях — сандомирско-бреславском и карпатском, надо прямо сказать, что управлять войсками стало очень сложно. Возникла необходимость создания отдельного управления армиями, нацеленными на преодоление Карпат. В конце июля или в начале августа я изложил свои соображения по этому поводу И. В. Сталину и просил создать самостоятельное управление для группы войск карпатского направления. И. В. Сталин мне ответил, что в распоряжении Ставки есть свободное управление 4-го Украинского фронта под командованием генерал-полковника И. Е. Петрова, которое может принять войска 1-й гвардейской и 18-й армий. Генерал И. Е. Петров прибыл к нам на КП в город Родзехув 4 августа, а на следующий день по директиве Ставки 1-я гвардейская и 18-я армии вошли в состав 4-го Украинского фронта…». То есть, Коневу «надо прямо сказать, что управлять войсками стало очень сложно», поэтому Сталин забрал у него часть войск, и создал из них отдельный, Четвёртый Украинский фронт во главе с генералом Петровым. Этот фронт ранее взял Крым, после чего был расформирован, а генерал Петров отправлен в резерв – и вот пригодился, так кстати. Вообще-то из отрывка мемуаров Конева следует, что 5-го августа Стрый уже брали войска Четвёртого Украинского фронта под командованием генерала Петрова, но записали его по-прежнему на Конева. Как мы увидим далее, на Петрова будут записывать победы, начиная с 6-го августа. После войны, Стрый стал первым городом в Советском Союзе, где с флагштока возле горсовета скинули красный флаг СССР и подняли украинский сине-жёлтый, это произошло 14 марта 1990 года. Сегодня Стрый – в числе наиболее развитых промышленных центров Львовской области. В 2003 здесь запущен завод немецкой фирмы Leoni AG, на котором изготовляют кабельную продукцию для автомобилей «Опель», «Порше» и «Фольксваген». В 4-х километрах от города расположен бывший военный аэродром, уникальный тем, что мог принимать самолёты всех существующих типов (хоть Мрию, хоть Дримлайнер), сейчас он разрушен, а часть земли занята коммерческими структурами. По-прежнему работают ещё дореволюционные заводы: вагоноремонтный кузнечно-прессового оборудования, деревообрабатывающий, а также запущенный в 1976 году автобусный завод «Стрый Авто». Ну и, конечно, управления газопромыслов и подземных хранилищ газа. В советский период из Дашавы построены газопроводы в Киев (с компрессорными станциями в Тернополе, Красилове, Бердичеве и Боярке) с дальнейшим продлением через Брянск до Москвы, а также Минск—Вильнюс—Рига, в Молдову. В 1967 году газ из Дашавы пошёл в Чехословакию, Австрию, а позже в Румынию и в Болгарию. В 1975 году еще и в Венгрию. Со временем, когда месторождения Стрыевского района были исчерпаны, эта сеть газопроводов стала использоваться как распределительная при экспорте газа на Запад. Великие полководцы с Первого Украинского фронта (Жуков, Конев, Москаленко, Брежнев, Гречко и другие) в этих краях своими глазами видели – что такое газовая промышленность, газопровод и другие ужасные вещи. В 1953 году они осуществили государственный переворот, убили Берию и привели к власти Хрущёва (бывшего при Ватутине комиссаром Первого Украинского фронта), затем его сменил Брежнев. Сразу же началось бурное развитие нефтегазовой отрасли в СССР: стали интенсивно осваиваться гигантские месторождения Крайнего Севера и Сибири. Экспорт сырья вёлся ради «быстрых денег», в ущерб развитию перерабатывающей промышленности. Чтобы добиться разрешения продавать газ в Западную Европу, т.е. в зону оккупации США, они согласились признать факт высадки американцев на Луну. Добыча газа в Стрыйском районе стала уже не рентабельной по сравнению с Севером, куда уехали отсюда половина трудоспособного населения, а учебным центром всего этого дела стал Ивано-Франковский институт нефти и газа. Именно его закончили все, кто занимается газом хоть в РФ, хоть у нас в Харьковской области, кто сидит в УкрНИИГаз на Красношкольной набережной. Конкурентов у Ивано-Франковского института в СССР было только два: Бакинский и Московский институт нефти и газа имени Губкина, который закончил до войны родной брат моего деда – Алексей Прокофьевич Лисичкин, и их дядя, родной брат моего прадеда – Степан Максимович Лисичкин (потом они работали в Баку на Нефтяных Камнях; во время войны Алексей ушёл на фронт, а Степан был директором Московского нефтеперерабатывающего завода). В день, когда страну покинул Виктор Янукович, 22 февраля 2014 года в Стрыю был демонтирован памятник советскому солдату на площади Рынок. Интерактивная карта боевых действий: https://yandex.ua/maps/?um=constructor%3A5ddd683a58a22b7fee2d5a2f298e730752df563b5f76f81250de6ada5637ab80&source=constructorLink
  10. 75 лет назад – 2-го августа 1944 года – завершилась Люблин-Брестская наступательная операция войск Первого Белорусского фронта, составная часть стратегической операции «Багартион». Этот фронт, под командованием маршала Рокоссовского, перешёл в наступление 24-го июня, на один-два дня позже, чем остальные фронты-участники «Багратиона», действовавшие севернее. На пятый день наступления, войска Рокоссовского овладели областным центром Бобруйск, а 3-го июля – столицей Белоруссии – Минском. Кроме того, вдоль противоположного берега реки Припять наступала ещё одна группировка этого же фронта: она 6-го июля овладела Ковелем. На старте операции «Багратион», Первый Белорусский фронт был разделён на две части рекой Припять и её болотной системой, поэтому северный и южный фланги фронта действовали отдельно друг от друга, а Рокоссовский постоянно перемещался через Припять на самолёте и бронепоезде, для руководства обеими группировками своего фронта. После взятия Минска, фронт Рокоссовского (точнее, его северный фланг) получил задачу на преследование остатков немецкой группы армий «Центр» к юго-западу от Минска, и начал развивать наступление в общем направлении на областные центры Барановичи и Брест. Тем временем, уже с 5 июля советские войска столкнулись с прибывающими оперативными резервами противника, поэтому темп наступления сильно замедлился. Постепенно, в ходе упорных сражений 5-6 июля сопротивление противника под Барановичами было сломлено, 8-го июля после тяжёлого уличного боя Барановичи были взяты советскими войсками. Этот областной центр находится в 130 километрах от Минска, на шоссе Минск – Барановичи – Кобрин – Брест – Седльце – Варшава. Благодаря успеху под Барановичами, улучшилась оперативная обстановка в полосе 61-й армии, которая наступала прямо по центру фронта, т.е. между северным и южным флангами – напролом по чрезвычайно сложной заболоченной местности, в направлении Пинска через Лунинец. Взятие Барановичей создало угрозу охвата немецких войск в районе Пинска (расположенного в 155 км южнее Барановичей) и принудило их к поспешному отступлению. В ходе преследования значительную помощь частям 61-й армии оказала Днепровская речная флотилия. В ночь на 12 июля суда этой флотилии скрытно поднялись по Припяти и высадили десант (до полка пехоты) на окраине Пинска. Уничтожить десант немцам не удалось, и 14 июля Пинск был взят советскими войсками. Здесь уместно вспомнить широко известное произведение «Ледокол» писателя В.Суворова, где автор посмеивается, так и назвав главу 15-ю: «Морская пехота в лесах Белоруссии». По тексту автор обыгрывает тот факт, что «… в составе Тихоокеанского и Северного флотов не было подразделений морской пехоты… тогда как Днепровская военная флотилия была разделена на две наступательные флотилии, при этом Пинская, расположенная в лесах Белоруссии, получила роту морской пехоты. Правда, интересно: на океанах морской пехоты нет, а в белорусских болотах она есть…». Как видим, писатель попал пальцем в небо: в ходе операции «Багратион» с кораблей Пинской флотилии неоднократно высаживались десанты на Днепре и Припяти, и они внесли существенный вклад в достижение военной победы. Продолжая наступать, к 16 июля северная группировка Первого Белорусского фронта с боями вышла на линию городов Свислочь – Пружаны – западнее Пинска. Тем временем южная группировка овладела Ковелем и также продвинулась на запад. Благодаря этому, обе группировки фронта наконец сомкнулись, оставив Припятские болота в своём тылу. Оперативное положение войск значительно улучшилось, а протяженность линии фронта сократилась почти вдвое. Выход северной группировки в район северо-восточнее Бреста, и возникшая при этом угроза окружения противника, создавали благоприятные условия для возобновления наступления южной группировки, которое было остановлено из-за упорного сопротивления противника в 15 километрах западнее Ковеля. Замысел новой фронтовой операции, получившей название Люблин-Брестской, заключался в том, чтобы обводящими ударами обеих группировок обойти Брестский укрепленный район с севера и юга, овладеть областными центрами Люблин и Брест, а затем, развивая наступление на варшавском направлении, выйти на рубеж реки Вислы. Операция началась 18-го июля. Первый удар наносили войска южной группировки фронта из района Ковеля. Уже на третий день операции, 20-го июля они (как сказано в благодарственном приказе Верховного Главнокомандующего): «… прорвали сильно укрепленную оборону немцев и за три дня наступательных боев продвинулись вперед до 50 километров, расширив прорыв до 150 километров… В ходе наступления войска фронта заняли более 400 населенных пунктов, в том числе крупные населенные пункты Ратно, Малорыта, Любомль, Опалин и вышли к реке Западный Буг…». И далее, в том же приказе маршала Сталина в адрес Рокоссовского: «…За отличные боевые действия объявляю благодарность руководимым Вами войскам, участвовавшим в боях при прорыве обороны противника. Сегодня, 20 июля, в 22 часа столица нашей Родины Москва от имени Родины салютует доблестным войскам Первого Белорусского фронта, прорвавшим оборону немцев западнее Ковеля, двадцатью артиллерийскими залпами из двухсот двадцати четырех орудий…». Продолжая наступление, 23-го июля войска южной группировки Первого Белорусского фронта взяли с боем первый областной центр на территории Польши – Люблин, а также населенные пункты Парчев, Радзынь и в ночь на 25 июля завязались бои за Седльце. Это событие – выход войск левого фланга на рубеж реки Висла и в район Седльце в своей полосе наступления, существенно ухудшил оперативную обстановку для брестской группировки противника. Седльце находится уже западнее Бреста, прямо на шоссе Брест – Варшава (в 100 километрах от Бреста и за 80 км до Варшавы). Войсками северного фланга, 19-го июля был полу-окружён и на следующий день взят Кобрин, райцентр в 45 километрах восточнее Бреста. Тем временем, ещё две общевойсковые армии (65-я и 28-я) продвигались к реке Западный Буг севернее Бреста. Таким образом, под Брестом начал формироваться локальный «котел». Брест был важным узлом немецкой обороны на варшавском направлении, поэтому немецкое командование стянуло к нему резервы и пыталось организовать прочную оборону к востоку и северо-востоку от Бреста. Противник нанес сильные контрудары с северо-запада и юга на Черемху. Это замедлило наступление советских войск, но не остановило его. Окружение брестской группировки противника было завершено 27-го июля: в этот день подразделения 28-й и 70-й армий вышли к реке Западный Буг северо-западнее Бреста. На следующий день, 28-го июля, они взяли Брест штурмом. В эти же дни, 25-го июля было сомкнуто кольцо окружения вокруг частей немецких 86-й, 137-й и 261-й пехотных дивизий недалеко от Бреста, и начались военно-ликвидационные мероприятия по нейтрализации окруженной группировки. Через три дня, 28-го июля, остатки окруженной группы прорвались из «котла». При этом немцы понесли серьёзные потери убитыми, что отмечается обеими воюющими сторонами. Ещё в течение нескольких дней, после овладения районом Бреста, Первый Белорусский фронт продолжал наступать в общем направлении на Варшаву. 31-го июля были взяты населенные пункты Седльце, Лукув (это в 20 километрах южнее Седльце, на шоссе Седльце – Люблин) и Миньск-Мазовецкий (в 50 км восточнее Седльце, на шоссе Седльце – Варшава). По поводу взятия этих трёх польских городов, в Москве в тот же день в 22 часа дали торжественный салют, опять второй категории (двадцать залпов из 224-х орудий). 2-я танковая армия генерала Богданова, выдвинувшись из Люблина на север, с 31-го июля завязала бои на ближних подступах к Праге (это предместье Варшавы на восточном берегу Вислы, вроде нашего левобережья Киева, не путать с городом Прагой – столицей Чехии). Две общевойсковые армии (8-я гвардейская и 69-я), начиная с 27 июля форсировали Вислу южнее Варшавы и захватили плацдармы на ее западном берегу в районах городов Магнушева и Пулавы. На этом Люблин-Брестская операция завершилась: дальнейшие сражения за Варшаву и за удержание плацдармов на западном берегу Вислы уже выходят за её рамки. По итогам этой операции, 47 особо отличившихся частей и соединений Первого Белорусского фронта получили почётные наименования Брестские, 16 – Люблинские, 9 – Ковельские, 12 – Кобринские. У Бреста достаточно интересная репутация, благодаря сразу нескольким военно-историческим мифам, связанным с этими местами. Через много лет после войны, точнее – через несколько десятилетий, в эпоху демократии и гласности, появился очень живучий миф о том, что якобы в 1939 году, уже в ходе Второй Мировой войны, в Бресте прошёл совместной парад войск СССР и Германии. Мол, Сталин и Гитлер были союзниками, делили Европу и проводили парады – и в Бресте первый из них (он же, правда, и последний). Что же было на самом деле? В конце 30-х годов, видя как стремительно развиваются Вооруженные Силы Германии и её союзников, мы с ними подписали договор (так называемый Пакт Молотова-Риббентропа от 23-го августа 1939 года), суть которого: устанавливается определенная черта, за которую немцы обязались не заходить. И мы тоже, со своей стороны. Несколько ранее, в 1938 году, такой же договор с Гитлером подписала Англия и другие страны (так называемый Мюнхенский сговор). Брест находился восточнее этой черты, т.е. в зоне интересов Советского Союза. Что неудивительно, ведь это еврейское местечко ранее, со времён наполеоновских войн, было в составе Российской Империи, и лишь в бурные годы революции и Гражданской войны 1918-1921 годов, в ходе военных действий Брест был захвачен польскими войсками и включён в составе Польши. 1-го сентября 1939 года началась Вторая Мировая война: немецкие войска вторглись на территорию Польши и стремительно её завоевали – как недавно выразился один из современных фашистов: «метр за метром, километр за километром, и проскочили границу», то есть указанную им черту. В течение 14-17 сентября 1939 года немецкие войска заняли Брест. Ну, наши подъехали к ним на танках, проверили документы, для начала выяснили: что за люди и чего хотят реально. Потом показали карту, показали копию договора, и указали маршрут, по которому заблудившиеся должны покинуть нашу территорию. Объяснили – «иначе что». Дали время на сборы. И уже 22 сентября немецкие войска покинули Брест, а наши – заступили на оставленные ими позиции. То же самое произошло повсеместно, например – во Львове: там, наоборот, мы первые подошли к городу с востока, поляки отстреливались (не хотели сдавать город), в это время с запада подошли немцы и все начали стрелять друг в друга. И тоже всё кончилось в соответствии с Договором: немцы ушли обратно за черту, а мы заняли Львов. В виде исключения, мы в 39-м разрешили немцам уйти из Бреста, как говорится, с достоинством: с оружием и развёрнутыми знамёнами (а не, как потом много раз, опечатав оружейные комнаты и с поднятыми руками). Прохождение немецкой колонны на выход из Бреста контролировал лично наш генерал Кривошеин, стоя на трибуне рядом с ихним начальником (Гудериан его фамилия). И вот это (стояние генерала Кривошеина на трибуне) называют теперь «совместным парадом»: немецкие войска «и примкнувший к ним Кривошеин». С этой точки зрения, на Красной Площади каждый год проводятся «совместные парады» с половиной мира, если посмотреть на трибуну почётных гостей. Не говоря уже о параде участников операции «Багратион» с немецкой стороны, которые прошли по Москве под конвоем 24 июля 1944 года, сопровождаемые поливальными машинами – это, видимо, тоже был совместный парад, точное повторение Бреста. Миф о совместном параде в Бресте оказался не менее живучим, чем мифы о ГУЛАГе, о Красном терроре, о Высадке американцев на Луну, и другие из того же источника. Ещё один миф: «Брест является Городом-героем», на самом деле нет. Есть только статус «Крепость-Герой», он присвоен Брестской Крепости, она тогда находилась в нескольких километрах от города Брест. Через много лет город разросся и «поглотил» крепость, но от этого не стал Городом-Героем. Поговаривают – это потому, что в самом городе «в советских солдат с чердаков стреляли», хотя это как раз понятно: Брест находится прямо на границе; немецкий полк спецназа приехал туда на обычном поезде в 3 часа ночи на 22-е июня 1941 года и вышел на вокзале; т.е. город был уже захвачен противником ещё до начала войны. Тут, действительно, нет оснований для присвоения статуса «Город-Герой». В крепости же Бреста советские войска были заблокированы (с первого дня войны) в связи с внезапностью нападения противника. Дело в том, что ещё в Первую Мировую войну, классические крепости утратили своё оборонительное значение: появилась артиллерия особо больших калибров, которая стирала с лица земли любую крепость за несколько часов. Поэтому все воюющие стороны, наоборот, стремились выводить войска «в поле», подальше от населенных пунктов, где можно рассредоточиться и тем самым уменьшить свои потери от огня противника. В случае с Брестом, в городе (и вообще в районе) не хватало жилого фонда для размещения войск, поэтому в качестве казармы использовались помещения Брестской крепости. Именно не как оборонительные сооружения, а как место проживания, сна и отдыха. Рано утром 22 июня 1941 года советские войска не успели, как положено, по боевой тревоге покинуть крепость-казарму, и были вынуждены принять бой в ней, погибнув в окружении – как и сотни пограничных застав, первыми встретивших противника. Учитывая длительность, массовый героизм и стойкость защитников крепости, оборонительное сражение под Брестом летом 1941 года более почитаемо и гораздо более широко известно, чем так называемый Брестский «котёл» лета 1944 года, в котором погибло намного больше немецких солдат и офицеров. В грохоте взрывов дрожит бастион - Эхо стреляет сквозь амбразуры. "Не отступать!" - это закон. В прицеле мелькают чужие фигуры Всё ближе и ближе. Последний патрон Давно захлопнут затвором в стволе. "Не отступать!" - это закон. Лишь бы и им не жить на земле!.. "Мы ещё живы!" - это не стон. Это приказ выжить и драться. "Не отступать!" - это закон. Брест не умеет, не может сдаваться. Интерактивная карта боевых действий: https://yandex.ua/maps/?um=constructor%3A9789f3bc22f71c8f51a0f164962a1d866d84d37c27a35a5b49fd2c7adce5912c&source=constructorLink
  11. 75 лет назад – 1-го августа 1944 года – город Каунас был взят войсками Третьего Белорусского фронта под командованием генерала Черняховского. Это второй по величине город Литвы (после Вильнюса), а перед Второй Мировой войной он был её столицей. Войска Третьего Белорусского фронта проводили частную Каунасскую операцию в рамках стратегической наступательной операции «Багратион». Перейдя в наступление 22-го июня 1944 года, они последовательно овладели крупными населенными пунктами Витебском, Оршей, Минском и Вильнюсом, наступая через Беларусь и Литву в общем направлении на Восточную Пруссию (нынешнюю Калининградскую область), на пути к которой теперь оставалось только два крупных города – Каунас (в 100 километрах западнее Вильнюса) и Сувалки. Каунас являлся мощным укрепленным районом противника, прикрывавшим кратчайшие пути к Восточной Пруссии. Кроме того, он представлял собой крупный узел шоссейных, железных и грунтовых дорог, соединявших его со всей Прибалтикой и позволявших немецкому командованию маневрировать резервами в любом направлении. В городе располагалась старинная крепость с девятью фортами, подготовленными к длительной обороне. На Каунас наступали части 5-й общевойсковой армии (всего в составе фронта было пять общевойсковых армий и одна танковая). Три корпуса этой армии охватывали Каунас с севера и с юга, каждый на участке прорыва шириной 6-7 километров. 29-го июля, после стандартной сорокаминутной артиллерийской подготовки, все три корпуса перешли в наступление. 72-й стрелковый корпус имел задачу продвигаться в общем направлении на Кармелава – Вилькия (это северные пригороды Каунаса; в Кармелаве – аэропорт). Отражая контратаки противника, соединения 72-го стрелкового корпуса медленно продвигались к реке Вилии которая впадает в Неман в центре Каунаса. Ожесточенный бой разгорелся за станцию Паляманас. Только после шестнадцати часов непрерывных боевых действий, 291-му стрелковому полку (из состава 63-й стрелковой дивизии) удалось полностью очистить эту станцию от противника. К исходу дня все дивизии 72-го корпуса вышли к реке Вилии в 4-5 километрах восточнее Каунаса. В ночь на 31 июля передовые части форсировали Вилию севернее Каунаса. 277-я стрелковая дивизия освободила один из районов города — Вилиямполь, а 63-я стрелковая дивизия преодолела оборонительный рубеж в районе Паляманаса и утром прорвалась непосредственно в Каунас. Ликвидируя отдельные очаги сопротивления, она подошла к Неману. Инженерные подразделения немедленно приступили к наведению мостов, и вечером артиллерия дивизии переправилась на другой берег реки. Стрелковые части, форсировав Неман на подручных средствах, достигли с боями центра города. Одновременно с юга охватывали Каунас ещё два корпуса этой же армии: 45-й и 65-й, имея задачу прорвать оборону противника юго-восточнее Каунаса и перехватить шоссейную и железную дороги на Мариямполь, отрезав пути отхода каунасской группировки противника. К вечеру соединения 45-го и 65-го корпусов, начав наступление с занимаемых плацдармов на западном берегу Немана, продвинулись вперед на глубину от 9 до 17 километров, освободили 53 населенных пункта, и начали охватывать Каунас с юга. Преодолев оборону противника на линии фортов Старой крепости, 144-я стрелковая дивизия, обойдя мощные форты № 4 и № 5, ворвалась в городские кварталы Каунаса, а 120-я отдельная танковая бригада, ведя наступление по западному берегу Немана, вышла в тыл каунасского гарнизона. Её головная рота, обнаружив на одном из перекрестков скопление немецких автомашин и бронетехники, заняла круговую оборону, воспрепятствовав отходу противника из города. Дождавшись подхода главных сил своей бригады, рота продолжила движение, разгромила немецкий гарнизон в г. Гермонь, затем овладела г. Гарлява (южный пригород Каунаса) и перерезала шоссейную дорогу. Вскоре стрелковые дивизии 5-й армии овладели большей частью Каунаса. Развивая успех в направлении станции Еся, они рассекли оборонявшуюся здесь группировку противника и вышли на южный берег Немана. Подвергаясь давлению, немецкое командование начало отводить свои войска по железным и шоссейным дорогам из Каунаса на Мариямполь. Их отход прикрывали группы бронетехники и мотопехоты в районе Юзефово. Пути отхода противника были перехвачены силами 184-й стрелковой дивизии (45-го корпуса), из состава которой для этой задачи был выделен 297-й стрелковый полк и танковый батальон (7 танков и 3 САУ). Эти подразделения вышли к шоссе Каунас — Мариямполь, с трех направлений атаковали Юзефово и, овладев им, лишили противника возможности беспрепятственного отхода из Каунаса. 31 июля, в 24 часа в Москве был дан салют в честь форсирования реки Неман, прорыва обороны противника и овладения станцией Мариямполь войсками Третьего Белорусского фронта, а 1-го августа в 22 часа – уже салют по поводу взятия Каунаса. Оба торжественных салюта имели вторую категорию: 20 артиллерийских залпов из 224-х орудий. Воинским частям, отличившимся при взятии Каунаса, было присвоено почётное наименование «Ковенских» (раньше Каунас назывался Ковно, а Вильнюс – Вильно). Между тем, Каунасская наступательная операция продолжалась, не ограничиваясь взятием этого города. Севернее Каунаса, в полосе 39-й общевойсковой армии и 5-й гвардейской танковой армии всё это время продолжалось преследование противника. К тому времени в боевом составе 5-й гвардейской танковой армии (знаменитой, в первую очередь, по сражению под Прохоровкой в ходе Курской Битвы) оставались исправными только 28 танков, которые были объединены в одну бригаду (в обычных условиях в штате армии должно быть порядка 10-ти бригад). Также армия «потеряла» своего командира – маршала Ротмистрова: командующий фронтом генерал Черняховский добился его отстранения от должности в связи с вопиющей некомпетентностью как руководителя танкового соединения (больше до конца войны Ротмистров ничем не командовал, занимаясь штабной работой и преподавательской деятельностью). Несмотря на свою малочисленность, танкисты с десантом на броне успешно форсировали реку Неважу, овладели плацдармом на её северо-западном берегу и, продолжая наступление, достигли местечка Цинкишки — важного опорного пункта противника. Утром 1-го августа они овладели Цинкишки и Эйраголу, после чего устремились в направлении Расейняйя – крупного райцентра в 70-ти километрах севернее Каунаса, между Шауляеем и Каунасом – на стыке с соседним Первым Прибалтийским фронтом генерала Баграмяна, который в это время проводил Шауляйскую операцию. Южнее Каунаса, в полосе наступления 33-й общевойсковой армии, 30-го июля был введен в прорыв 2-й гвардейский Тацинский танковый корпус генерала Бурдейного. При сильной поддержке штурмовой авиации он, используя разрывы в обороне противника, преодолел 35 км и перерезал дороги от Каунаса на Мариямполь и на Вилкавишкис – это и стало одной из главных причин начала отхода каунасской группировки противника на приграничный оборонительный рубеж вдоль границы между Литвой и нынешней Калининградской областью. Ещё южнее, в полосе 11-й гвардейской и 31-й общевойсковых армий, немецкие войска сумели замедлить их наступление, используя лесисто-озерную местность. Тем не менее в ходе ожесточенных трехдневных боев с 29 по 31 июля, войска Третьего Белорусского фронта в целом сокрушили оборону противника по рубежу реки Неман, нанесли серьезный урон немецким 3-й танковой и 4-й армиям и вынудили их начать общий отход в северо-западном и западном направлениях. Развивая наступление, в первых числах августа войска Третьего Белорусского фронта приступили к выполнению задачи по выходу к границам Восточной Пруссии – финальному рубежу Каунасской операции. При этом им предстояло прорвать хорошо подготовленную, заблаговременно занятую войсками, полосу обороны противника. В период с 2 по 6 августа стрелковые соединения вели тяжелые наступательные бои. Они смогли вклиниться в тактическую зону немецкой обороны на двух участках — севернее Вилкавишкиса и северо-западнее и западнее Калварии, но наступление дальнейшего развития не получило. К 9 августа относительный успех обозначился только на северном фланге фронта, где 39-я общевойсковая и 5-я гвардейская танковая армии форсировали реку Дубису и заняли-таки Расейняй. Однако в тот же день немецкие войска нанесли сильный контрудар. После продолжительной артиллерийской и авиационной подготовки они сломили сопротивление 222-й стрелковой дивизии (из состава 33-й армии) и вышли на шоссе Мариямполь — Вилкавишкис, где были встречены огнем 47-й истребительно-противотанковой артиллерийской бригады, а затем и танковыми засадами 2-го гвардейского Тацинского танкового корпуса. Несмотря на большие потери, противник во второй половине дня отбил обратно городок Вилкавишкис. Однако дальнейшие попытки немецких войск продвинуться в сторону Каунаса были сорваны подразделениями 2-го гвардейского Тацинского танкового корпуса и других соединений. Не добившись полного успеха под Вилкавишкисом, немецкое командование перенесло свои усилия севернее этого города. Здесь после получасовой артиллерийской подготовки противник крупными силами, утром 14 августа атаковал позиции советского 84-го стрелкового корпуса. К 17 часам, продвинувшись на восток на 5-8 км, немцы овладели населенными пунктами Калнуяй и злосчастным Расейняем, при этом в окружение попали 2 советские танковые бригады и 2 пехотных полка. Но вечером того же дня в результате встречного удара 84-го стрелкового корпуса, при поддержке соединений 5-й гвардейской танковой армии и штурмовой авиации, противник был отброшен в исходное положение, а окруженные советские части — деблокированы. Главные силы противника постепенно уходили севернее – на Шауляйское направление, в полосу соседнего Первого Прибалтийского фронта, пытаясь пробить коридор вдоль берега Балтийского моря, к окруженным в районе Риги немецким войскам группы армий «Север». Соответственно, на участке Третьего Белорусского фронта ситуация улучшилась, и с 15-го августа советские войска возобновили наступление в общем направлении на Гумбинен. В период с 15 по 22 августа им удалось продвинуться на запад на 6-14 км и снова овладеть г. Вилкавишкис. На границу с Калининградской областью смогла выйти в своей полосе только 5-я общевойсковая армия. 17-го августа войска 5-й общевойсковой армии вышли к пограничной реке Шешупе на 15-километровом участке от г. Кудиркос-Науместис до устья речки Новы, которая впадает в Шешупе. На «калининградском» берегу реки были захвачены небольшие плацдармы. Противник предпринимал попытки выбить советские войска с них в течение недели. Одна из наиболее сильных атак была организована 22 августа. Советские войска были выведены с плацдармов обратно на «литовский» берег в конце августа-начале сентября, когда наступление на этом участке окончательно остановились, и удержание этих микроплацдармов потеряло смысл. Постепенное усиление сопротивления немцев привело к сравнительно медленному продвижению с серьёзными потерями. Растяжение коммуникаций, исчерпание боеприпасов, растущие потери вынудили советские войска приостановить наступление. С 29 августа Каунасская операция завершилась: Третий Белорусский фронт получил приказ перейти к обороне на достигнутых позициях по линии Расейняй – Раудоняны – Наумиестис – Вилькавишкис – Дембово – Вигры, не дойдя нескольких километров до Сувалок и границ Калининградской области. Тем самым, для этого фронта завершилась и стратегическая наступательная операция «Багратион» в целом. Интерактивная карта боевых действий: https://yandex.ua/maps/?um=constructor%3Ae2286ff92cf9a0598de184356c42777c7fb48fbdd6fb545bfc9b1db097fca9ff&source=constructorLink
  12. 75 лет назад – 31-го июля 1944 года – советские войска впервые прорвались к Балтийскому морю в зоне проведения операции «Багратион». Тем самым, танкисты Первого Прибалтийского фронта достигли своего финального рубежа в этой операции и в летней кампании в целом. Первый Прибалтийский фронт под командованием генерала Баграмяна действовал на северном фланге группировки советских войск, проводившей Белорусскую стратегическую наступательную операцию «Багратион», но постепенно покидал Беларусь и смещался в Прибалтику. Стартовав 22-го июня 1944 года, войска генерала Баграмяна наступали вдоль реки Западная Двина, и успешно овладели областными центрами Витебск (26-го июня) и Полоцк (4-го июля). Примерно через 150 километров после Полоцка, уже на территории Латвии, передовые части фронта вышли к областному центру и второму по величине городу Латвии – Даугавпилсу (река Западная Двина здесь меняет своё название на «Даугава»). Через этот крупный транспортный узел проходила трасса Каунас – Псков, главная магистраль вдоль побережья Балтийского моря (примерно в 200 километрах от берега), по которой шло снабжение немецкой группы армий «Север». Противник стянул в этот район крупные силы, и Первый Прибалтийский фронт уже не имел численного превосходства на данном участке. Более того, из состава фронта была изъята одна из трёх армий, 4-я ударная: её направили на усиление Второго Белорусского фронта, который занимался ликвидацией так называемого Минского «котла». Взамен одной ушедшей армии, фронт Баграмяна «на бумаге» получил три новых: 39-ю от соседнего Третьего Белорусского фронта (но она ещё находилась в районе Витебска, завершая ликвидацию «котла»), а также 2-ю гвардейскую и 51-ю (эти две армии в мае брали Крым в составе Четвёртого Украинского фронта, а теперь перебрасывались в Прибалтику). Таким образом, все три новые армии, поступившие в распоряжение Баграмяна, ещё находились в пути, а реально продолжать наступление с 4-го июля могли только 6-я гвардейская и 43-я армии, уже измотанные предыдущими боями у Витебска и Полоцка. Кроме того, перебои со снабжением горючим и удаленность аэродромов (не успевавших перебазироваться за ушедшей на запад линией фронта) вынудили советскую авиацию сильно снизить активность. В результате, пытаясь с 5-го июля наступать на Даугавпилс лишь одной 6-й гвардейской армией генерала Чистякова, уже к 7-му июля советские войска были остановлены и втянулись в позиционные бои, а 18-го июля Баграмян вообще временно прекратил наступление на этом участке. После оперативной паузы, с 23-го июля 6-я гвардейская армия возобновила наступление, и хотя её продвижение было медленным и трудным, 27-го июля Даугавпилс был очищен от противника во взаимодействии с соседями – наступавшим севернее Вторым Прибалтийским фронтом. Зато южнее, в полосе 43-й армии, наступление на Швенчёнис (райцентр в 80 км южнее Даугавпилса) шло гораздо более успешно: здесь не было больших скоплений немецких войск, тогда как советская группировка была даже сильнее, чем под Даугавпилсом: 43-й общевойсковой армии был придан 1-й танковый корпус. К 14-му июля на этом направлении войска продвинулись на 140 км в сторону Каунаса, оставляя южнее Вильнюс, при этом 1-й танковый корпус перерезал железную дорогу Вильнюс — Даугавпилс. На этом направлении, после 20-го июля, начал сказываться ввод свежих сил: подтянувшиеся две «крымские» армии достигли линии фронта, и 51-я армия сразу же овладела литовским райцентром Паневежис (в 140 километрах западнее Даугавпилса), после чего продолжила движение к следующему райцентру – Шяуляю (ещё в 40 километрах западнее). 26-го июля в её полосе был введен в бой 3-й гвардейский Сталинградский механизированный корпус, который вышел к Шяуляю в тот же день. Сопротивление противника здесь было слабым, и Шяуляй был взят уже 27 июля – в один день с Даугавпилсом (а также со Львовом, Ивано-Франковском и Белостоком). Сразу после этого 3-й гвардейский механизированный корпус (вопреки утверждённому Сталиным плану наступления) был повернут практически под прямым углом на север, повторяя поворот реки Даугавы. В приказе Баграмяна было сказано: «… Благодарю за Шяуляй. Прекратить бой в районе Шяуляй. Быстро сосредоточиться м. Мешкучай и ударом на север вдоль шоссе к исходу 27.7.1944 г. главными силами овладеть Ионишкис, а сильными передовыми отрядами — Бауска, Елгава...». Райцентр Елгава (он же – Митава) находится на шоссе Шауляй – Рига, в 80 километрах севернее Шауляя и всего в 35 километрах южнее Юрмалы, т.е. побережья Балтийского моря. Дело в том, что в результате успешных боевых действий на шяуляйском направлении, войска Первого Прибалтийского фронта слишком глубоко вклинились в расположение противника: над ними нависла угроза флангового удара со стороны немецкой группы армий «Север». В этих условиях возникла острая необходимость прекратить дальнейшее движение на запад и развернуть главные силы войск фронта навстречу угрожавшей им немецкой группировке, параллельно развороту реки Западная Двина. Необходимо было ударом на север, в общем направлении на Ригу, отбросить противника за Западную Двину (Даугаву), что должно было способствовать соседям – Второму и Третьему Прибалтийским фронтам – в разгроме основных сил группы армий «Север». Как видим, генералу Баграмяну не прошёл даром урок, полученный в ходе Второй битвы за Харьков. Тогда, весной 1942 года, Баграмян был начальником штаба Юго-Западного фронта. Три армии этого фронта, обходя Харьков с юга, прорвались от Балаклеи до Краснограда – и в результате были отрезаны противником и уничтожены в известном Барвенковском «котле». Тогда Сталин назвал Баграмяна одним из главных виновников катастрофы, но дал ему шанс исправиться. И, как видим, теперь в Прибалтике Баграмян исправился, в аналогичной ситуации действуя иначе: вопреки приказам «сверху», он не продолжил наступать дальше на запад, а развернул войска с целью предотвратить их возможное окружение. Сам Баграмян писал потом в мемуарах: «… Руководствуясь такими соображениями, мы решили продолжать продвижение на запад в районе Шяуляя и южнее только силами 2-й гвардейской армии, а остальные силы фронта перенацелить на рижское направление с тем, чтобы 3-й гвардейский механизированный корпус и главные силы 51-й армии могли бы прорваться к побережью Рижского залива, а 6-й гвардейской и 43-й армиями выйти к Западной Двине …. Перенос главного удара на рижское направление, к нашей радости, был одобрен представителем Верховного Главнокомандующего, маршалом Василевским... Теперь мы могли уже без колебаний бросить вслед за 3-м гвардейским механизированным корпусом все, что можно было к этому времени высвободить. Поэтому я приказал командующему 51-й армией генералу Крейзеру оставить временно в районе Шяуляя один стрелковый корпус, а остальными силами развивать успех на Елгаву (Митаву)…». Тем временем, в немецком командовании произошли очередные перестановки. Командующий группой армий «Север» генерал Фриснер попытался настаивать на своевременной эвакуации своих войск, предупреждая: «русские могут прорваться к морю и нас отрезать» (хотя это и так было очевидно, до него и без него). В результате, с 23-го июля Гитлер отстранил Фриснера от должности и, с понижением, отправил его довоёвывать в Румынию. Интересно, что после войны Фриснер озаглавил свою книгу мемуаров «Преданные сражения», но в нашем переводе она была издана как «Проигранные сражения» (сравните, у Манштейна, командующего группой армий «Юг»: «Утерянные победы»). Как только начались бои за Елгаву, 8-я гвардейская механизированная бригада (одна из четырёх бригад 3-го гвардейского механизированного корпуса) получила приказ овладеть городом Тукумс. Этот городок находится всего в 15 километрах от побережья, и в 35 километрах западнее Юрмалы. Тукумс известен тем, что недалеко от него в 1990 году погиб в автокатастрофе певец Виктор Цой. К 30 июля передовые танки перерезали последнюю железную дорогу между нынешней Калининградской областью и Прибалтикой в районе Тукумса, тем самым отрезав прижатую к морю немецкую группу армий «Север» от Германии. 31-го июля они выехали непосредственно на берег Балтийского моря. Возникла, по выражению Гитлера, «брешь в вермахте», т.е. между группами армий «Север» и «Центр». Есть легенда, что в этот день генерал Баграмян отправил Сталину символический презент: бутылку, наполненную водой из Балтийского моря. Но, как оказалось позже, это был несколько поспешный шаг. Основной задачей Первого Прибалтийского фронта теперь стало удержание достигнутого, поскольку операция на большую глубину привела бы к растяжению коммуникаций, а противник деятельно старался восстановить сухопутное сообщение между группами армий «Центр» и «Север», с обеих сторон пытаясь прорвать коридор. В течение 28-31 июля советские войска овладели Елгавой. Противник тут же перешёл в контрнаступление крупными силами, и 1-го августа советские части были вынуждены покинуть Елгаву, затем в течение 2-6 августа отбивали город и овладели его левобережной частью. Город разделён рекой Лиелупе – она и стала линией фронта до октября 1944 года, её восточный берег всё это время был занят противником. Один из первых немецких контрударов обрушился на город Биржай (в 75 километрах юго-восточнее Елгавы). Этот городок находился на стыке между прорвавшейся к морю 51-й армией и идущей за ней справа уступом 43-й армией. Идея немецкого командования состояла в том, чтобы через позиции прикрывающей фланг 43-й армии выйти в тылы бегущей к морю 51-й армии. Противник использовал достаточно крупную группировку из состава группы армий «Север». 1 августа, перейдя в наступление, эта группа сумела окружить 357-ю стрелковую дивизию 43-й армии. Дивизия была достаточно малочисленной (4 тысячи человек) и находилась в тяжёлом положении. Однако локальный «котёл» не подвергался серьёзному нажиму, видимо, из-за недостатка сил у противника. Первые попытки деблокировать окружённую часть не удались, но с дивизией сохранялась связь, она имела снабжение по воздуху. Ситуацию переломили вброшенные Баграмяном резервы. В ночь на 7 августа, 19-й танковый корпус, наносивший деблокирующий удар, и окружённая дивизия, бившая навстречу изнутри «котла», соединились. Биржай также был удержан. Из 3908 человек, попавших в окружение, вышли 3230 человек в строю и около 400 раненых, то есть потери в людях оказались умеренными. 16 августа начались немецкие контрудары в районе Расейняя и западнее Шяуляя. Немецкая 3-я танковая армия пыталась отбросить советские войска от Балтийского моря и восстановить связь с группой армий «Север». Подразделения 2-й гвардейской армии были оттеснены, как и части соседней, 51-й армии. Положение под Шяуляем было стабилизировано вводом в бой 5-й гвардейской танковой армии, переданной из состава соседнего Третьего Белорусского фронта. 20 августа началось немецкое наступление с запада и востока на Тукумс. Под ударами противника с нескольких направлений, советские войска были вынуждены отойти от побережья, а у немцев получился 30-километровый прибрежный коридор, обеспечивающий связь группы армий «Север» с нынешней Калининградской областью. Не смогли исправить ситуацию и дополнительно переброшенные в район Тукумса две советские дивизии (346-я Дебальцевская и 417-я Сивашская). При этом части 417-й дивизии своевременно отступили, а 346-я дивизия попала в окружение и выходила в расположение войск 51-й армии почти целый месяц. Тукумс был потерян, и на короткий срок (до середины осени) немцы восстановили сухопутное сообщение между группами армий «Центр» и «Север». Сталин отреагировал следующим образом: «Отправьте эту бутылку воды обратно Баграмяну, пусть выльет её там, где набирал» - подразумевая, что для этого нужно снова взять Тукумс. В целом, по состоянию на конец июля, летняя наступательная кампания Советской Армии приближалась к своему промежуточному финальному рубежу – по линии Карпат и Балтийского моря. Между ними был участок вдоль реки Висла – именно там, как мы увидим далее, развернутся основные события в оставшейся части лета… «… С севера – болота и леса, С юга – степи, с запада – Карпаты, Тусклая над морем полоса – Балтики зловещие закаты…» Интерактивная карта боевых действий: https://yandex.ua/maps/?um=constructor%3Aaef8ebef65f83fca7ea1644d91c7c6e0fa059fec32f3a77af5b69f0ee6ebf291&source=constructorLink
  13. 75 лет назад – 27-го июля 1944 года – прикарпатский областной центр Ивано-Франковск был взят войсками Первого Украинского фронта, в ходе Львовско-Сандомирской операции. Этот город тогда ещё назывался Станислав, по имени краковского воеводы, представителя известной семьи Потоцких. Он, в 1654 году, выкупил это место у талантливой семьи Жечковских, с целью сооружения здесь своего отдалённого опорного пункта для защиты от набегов крымских татар и запорожских казаков (они были тогда союзниками, как, впрочем, и сейчас). Его сын Анджей Потоцкий превратил этот опорник в полноценный город со статусом Магдебургского права (1662 г.) и назвал его в честь отца – Станислав, точно так же как соседний Львов был, наоборот, назван создателем (Даниилом Галицким) в честь своего сына Льва. Прошло 300 лет, и в 1962 году, по случаю юбилея основания, город получил нынешнее имя, в честь писателя Ивана Франко, номинанта на Нобелевскую премию по литературе, который в своё время очень много сделал для привлечения общественного внимания к проблемам развития этого нефтегазодобывающего региона. В 1995 году этому писателю установили памятник вместо снесенного памятника Ленину. Название вообще-то нелепое, ведь обычно фамилии вполне достаточно, не применяют же сочетания вроде Александро-Пушкин или Феликсо-Дзержинск. Но в данном случае просто «Франковск» (которое сейчас используется на бытовом уровне) не подходило потому, что возникали ассоциации с известным в то время деятелем Франсиско Франко – был такой испанский диктатор, с которым у СССР были отношения, как сейчас у американцев с Башаром Асадом или Николасом Мадуро. Наши «вежливые люди» (в основном лётчики, советники, консультанты), командированные в Испанию, помогали хорошим ребятам, которые пытались скинуть этого Франко, он до Гитлера был чуть ли не врагом СССР № 1, и называть город в его честь посчитали некорректным. Теперь-то никто не помнит испанского диктатора Франко, а нынешняя молодёжь называет свой город просто «Франик». Город расположен на Покутской равнине в междуречье Быстрицы-Надворнянской и Быстрицы-Солотвинской. Застройка города в 17-м веке начиналась с Рыночной площади и Ратуши, которые в видоизменённом состоянии дошли до наших дней. В дальнейшем развитии его нынешней центральной части, нашли отражение идеи эпохи барокко об «идеальном городе», по стандартам и нормами французской градостроительной школы. Графически-метрологический анализ структуры и «кода» городской застройки говорит о её уникальности в Восточной Европе. За оригинальность архитектуры Ивано-Франковск иногда называют «малым Львовом». Город изначально заселялся в равных пропорциях украинцами, поляками, немцами, армянами и евреями, но в дальнейшем прирост населения происходил в основном за счёт евреев. В 1665 завершено строительство армянского костёла, которое финансировалось на средства основателя города Анджея Потоцкого и пожертвования армянских купцов. 4-го января 1667 года А.Потоцкий дал письменную привилегию на создание в городе армянской общины со своим самоуправлением, а с 1-го апреля того же года издан Королевский Универсал, гарантирующий армянам право проживания в городе. В 1668 году окончательно сформировалось расселение национальных общин: украинцы и поляки жили в северо-восточной части города, армяне в южной, евреи в западной. 7-го августа 1764 года, в ходе русско-польской войны, Ивано-Франковском овладели российские войска и, наложив на горожан контрибуцию, 5-го сентября двинулись далее на Львов. С 1772 года, в результате раздела Польши между более влиятельными игроками, Ивано-Франковск перешёл к Австро-Венгерской империи. В 1866 году через него провели железную дорогу Львов – Черновцы, что дало мощный импульс промышленному развитию Ивано-Франковска, включая создание крупнейших в регионе (до сегодняшнего дня) вагоноремонтного и ликёро-водочного заводов. В 1890 году население города составляло 22,4 тыс. человек, в том числе евреев — 12,1 тыс., т.е. 55 процентов, армян – 10 процентов. Во время первой мировой войны, в 1915—1916 гг. за город велись жестокие бои между армиями Российской и Австро-Венгерской империй. Часть исторической застройки была разрушена и восстановлена уже в новых архитектурных формах. После распада Австро-Венгрии в 1918 году была создана Западно-Украинская Народная Республика. Ивано-Франковск являлся её столицей с января по май 1919 года, затем он был занят польскими войсками, и до начала Второй мировой войны был обычным польским областным центром. По данным переписи 1931 года, в городе было 198,3 тыс. жителей, из них поляков — 60,6 %, украинцев — 24,7 %, евреев — 13,6 %, армяне-католики ассимилировались с польским населением. После начала Второй Мировой войны, 17 сентября 1939 года Советская Армия заняла Ивано-Франковск, в соответствии с Пактом Молотова-Риббентроппа, включив город в состав СССР. За тот недолгий период советской оккупации, было открыто (15 марта 1940 года) первое в истории Ивано-Франковска высшее учебное заведение – педагогический институт (сейчас это Прикарпатский национальный университет). В июне 1941 года немецкие войска заняли город в ходе боевых действий. В годы немецкой оккупации мэром был профессор Иван Голембёвский. Нынешние улицы Независимости и Черновола в те годы носили имя, соответственно, Гитлера и Геринга. Уже к 23 февраля 1943 года, немецкие власти объявили город «очищенным от евреев»: все они были отправлены в лагерь Белжец (на территории Польши). До дня взятия города советскими войсками (27 июля 1944 года) из 40 тысяч евреев осталось в живых только 100 человек. Впрочем, первую попытку овладеть городом, войска Первого Украинского фронта сделали ещё весной 1944 года, в ходе Хмельницко-Черновицкой наступательной операции. Тогда, в конце марта, подразделения 1-й танковой армии генерала Катукова овладели райцентром Коломыя (в 45 км на юго-восток от Ивано-Франковска) и, без оперативной паузы, атаковали противника уже непосредственно на окраинах Ивано-Франковска, а также в райцентре Надворная (30 км юго-западнее Ивано-Франковска). Но овладеть Надворной и Ивано-Франковском не удалось: во-первых, танкисты Катукова действовали в глубоком отрыве от своей пехоты, во-вторых, там стало вообще не до этого: немецкая армия, окруженная в так называемом Каменец-Подольском «котле», пошла на прорыв и вырвалась из окружения в районе Бучача (в 55 километрах на северо-восток от Ивано-Франковска). К завершению весеннего наступления 1944 года, линия фронта стабилизировалась примерно в 10 километрах от Ивано-Франковска и Надворной. Теперь, летом 44-го, Ивано-Франковск был второстепенным направлением в Львовско-Сандомирской наступательной операции: ось наступления Первого Украинского фронта смещалась севернее – на Берлин (через Львов, Краков, Вроцлав), а Ивано-Франковск и находившиеся за ним Карпатские горы были «не по пути». Танковая армия генерала Катукова была скрытно переброшена обратно на север – в район Луцка, а на Ивано-Франковск предстояло действовать двум общевойсковым армиям: 1-й гвардейской под командованием генерала Гречко (будущего Министра обороны СССР) и 18-й армии генерала Журавлёва. 74-й стрелковый корпус (из состава 1-й гвардейской армии), начавший 20-го июля наступать в направлении Галича, успешно прорвал оборону противника, в ночь на 24 июля форсировал реку Днестр и к утру овладел Галичем – райцентром на противоположном берегу, в 23 км севернее Ивано-Франковска. Затем части корпуса продолжили наступление на запад, в направлении г. Калуша, обходя Ивано-Франковск с севера. 26-го июля, 147-я стрелковая дивизия этого корпуса, овладела Калушем (в 25 км западнее Ивано-Франковска), создав благоприятные условия для окружения всей Ивано-Франковской группировки противника. Однако в результате немецких контратак, в том числе танковых, 147-я дивизия была вынуждена оставить Калуш. Немцы изо всех сил стремились удержать в своих руках дорогу на Львов через Калуш, по которой их войска отходили из Ивано-Франковска. Лишь 30-го июля 147-я стрелковая дивизия смогла окончательно овладеть Калушем – известным центром нефтехимической промышленности, крупнейшим месторождением калийных солей. 30-й стрелковый корпус (также из состава 1-й гвардейской армии) перешел в наступление 21-го июля. К исходу второго дня наступления части корпуса вышли к Днестру на участке от с. Жовтня до устья реки Золотая Липа. Противник, отступая, взорвал за собой переправы, а все рыбацкие лодки изъял у населения и уничтожил. Река же после прошедших дождей была многоводной и бурной. Господствовавший над местностью правый берег позволял противнику контролировать подступы к реке и места переправ. Несмотря на возникшие трудности, корпус сразу же в ночь на 23 июля приступил к форсированию Днестра. В районе с.Жовтня переправились через Днестр и овладели плацдармом части 30-й стрелковой Киевско-Житомирской дивизии, в районе Петрилова (Букивка) — 141-я стрелковая дивизия. Несмотря на ожесточенные встречные удары противника, им удалось удержаться на плацдармах и продолжить наступление на Ивано-Франковск. С юго-востока на Тлумач и Ивано-Франковск наступали соединения 18-го гвардейского стрелкового корпуса (тоже из состава 1-й гвардейской армии). На этом направлении противник, предвидя неблагоприятное для него развитие событий, оставил на первой позиции прикрытие, а основные силы отвел на хорошо подготовленные в инженерном отношении позиции с траншеями полного профиля и большим количеством минных заграждений, расположенных на выгодных для обороны высотах восточнее Тлумача. Здесь оборонялись 1-я немецкая и 16-я венгерская пехотные дивизии, поддерживаемые танками, артиллерией и минометами. Упорное сопротивление противника в этом районе было связано с необходимостью прикрытия Ивано-Франковска с востока и юго-востока. В течение 23 и 24 июля, 151-я и 237-я стрелковые дивизии этого корпуса не могли прорвать сильную оборону противника в направлении Тлумача. В это же время 161-я стрелковая дивизия, действовавшая на второстепенном направлении, успешно прорвала оборону, продвинулась в глубину более чем на 7 км и овладела Бортниками. Тогда командир корпуса перегруппировал свои силы на левый фланг, и части корпуса перешли в решительное наступление. Видя, что его тлумачской группировке угрожает окружение, противник, взрывая мосты и минируя местность, прикрываясь сильными арьергардами, начал отходить. 26 июля войска 1-й гвардейской армии подошли вплотную к Ивано-Франковску. Противник оказал яростное сопротивление, приспособив для обороны каменные здания, железнодорожную насыпь. Находившиеся в городе танки 2-й венгерской танковой дивизии использовались как огневые точки. Разведкой было установлено, что наиболее слабым местом в обороне города является его южная часть. Командир 18-го гвардейского стрелкового корпуса генерал Афонин, известный как мастер стремительных ударов, дерзких и оригинальных решений, нацелил 161-ю стрелковую дивизию на город с юга, где противник ожидал удара менее всего. Совершив стремительный 35-километровый марш, дивизия овладела Братковцами, Радчей и Креховцами, перерезала дорогу Ивано-Франковск — Надворная и вплотную подошла к городу с юга. Первым пошел на штурм один из полков этой дивизии под командованием Героя Советского Союза полковника Федотова. Ранее, за успешное форсирование Днепра южнее Киева, 17 воинов этого полка (в их числе и сам В. Н. Федотов), удостоились звания Героя Советского Союза, после чего этот полк называли «полком героев». Противник, засевший в кирпичном заводе на окраине, встретил наступающих сильным пулеметным огнем. Наша артиллерия подавила пулемётные точки, и наступавший в центре боевого порядка полка, батальон капитана Панишева стремительным броском первым ворвался на улицы города, но был отрезан противником и занял круговую оборону. При этом погиб политрук батальона П.Дадугин; его имя носила одна из улиц Ивано-Франковска, в 1993 году переименованная в улицу Евгения Коновальца (одного из командующих ОУН-УПА) – это самая длинная улица в городе, более 5 км. Командир полка организовал деблокирование окруженного батальона; через коридор, пробитый взводом автоматчиков, к комбату Панишеву подтянулись подкрепления, в том числе миномётные батареи, и он возобновил штурм города. Сосед с юго-запада, 151-я стрелковая Жмеринская дивизия, со стороны Радчи повела наступление на Богородчаны и овладела этим населенным пунктом (сейчас это начало стратегического газопровода Богородчаны – Ужгород). С востока, овладев Хрыплином и форсировав реку Быстрицу-Надворнянскую, в Ивано-Франковск ворвались подразделения 237-й стрелковой дивизии, и начали продвигаться к центру вдоль Советской улицы. С северо-востока к городу вышли полки 141-й стрелковой Киевской Краснознаменной дивизии; здесь в критический момент отличился командир одной из рот лейтенант Симаков, обеспечив прорыв своей роты на наиболее сложном участке. Посмертно Симакову присвоено звание Героя Советского Союза, а его именем была названа одна из улиц Ивано-Франковска (в 1993 году её переименовали в улицу Яновича). С северо-запада к Ивано-Франковску подходили полки 30-й стрелковой Киевско-Житомирской Краснознаменной дивизии, преодолевая танковые контратаки противника. Дорога из Ивано-Франковска на Калуш и далее на Львов была забита отходившими немецкими колоннами. Их на бреющем полёте бомбили, заходя с головы колонны, полки 10-й гвардейской штурмовой авиационной Воронежско-Киевской Краснознаменной дивизии. За образцовое выполнение этого задания, 208-й штурмовой авиаполк получил почетное наименование «Станиславский». К полуночи (с 26 на 27 июля) бой в городе стал утихать. К утру последние немецкие солдаты покинули Ивано-Франковск, а не успевшие уйти – были нейтрализованы. Поскольку в этот день, т.е. 27-го июля 1944 года, советские войска на разных направлениях взяли штурмом ещё несколько областных центров, в Москве было дано, один за другим, пять салютов второй категории – каждый по двадцать залпов из 224-х орудий. По времени их развели следующим образом: - в 20:00 часов начался салют в честь освобождения Белостока, - в 21:00 – Ивано-Франковска, - в 22:00 – Даугавпилса, - в 23:00 – Львова, - в 24:00 – Шауляя. Примечание: начиная с 2002 года, во Львове 27-е июля отмечается как День траура – в память о Скныловской трагедии, когда на авиашоу самолёт «Су-27» врезался в толпу. После 1991 года были снесены памятники советским солдатам – участникам сражения за Ивано-Франковск, а названные в их честь улицы были переименованы (более 50-ти). Например, памятник танку «Т-34» снят и отправлен на металлолом в 1993 году, а вместо него установлен памятник Степану Бандере. А 23 мая 2019 года в Ивано-Франковске торжественно открыли памятник Роману Шухевичу, командующему УПА. Музей «Герои Днепра» теперь не функционирует в силу расформирования курировавшей его военной части и разрушения здания, где находился музей. Зато в городе есть единственный в Украине памятник яйцу, сооруженный в 2000 году (что-то вроде: «символизирует зарождение новой жизни из яйца») – но народная легенда считает его памятником тому самом знаменитому яйцу, которое здесь бросили в Виктора Януковича в 2004 году. Интерактивная карта боевых действий в районе Ивано-Франковска: https://yandex.ua/maps/?um=constructor%3Afb02336fae1889e244a5d7b16d85c675be89cc330924fa60e8b632dc0d1b1b8a&source=constructorLink
  14. 75 лет назад – 27-го июля 1944 года – войска Первого Украинского фронта овладели городом Лемберг, на тот момент – столицей германского Дистрикта "Галиция". Победители сразу же вернули городу его историческое имя "Львов". Была тогда тенденция – переименовывать населенные пункты после их взятия советскими войсками. Именно тогда, в 1944-м, получили свои нынешние названия Тернополь, Ивано-Франковск, Черновцы, Переяслав-Хмельницкий, Корсунь-Шевченковский – все они до войны назывались иначе. Однако "Львов" тоже неправильно, с точки зрения языковых норм титульной нации. Ведь известные выражения вроде "львиная доля", "стая львов", "город Льва" на украинской мове будут звучать, соответственно, как "левова частка", "зграя левів" и "місто Лева", но никогда не "Львов", это в чистом виде русизм. Возможно, это топонимический результат того, что основатель города – князь Даниил Галицкий – носил официальный титул «Король Руси» (Rex Russiae) – этим титулом его наделил Папа Римский Иннокентий IV в 1253 году. Кроме названия, тогда же (после войны) поменялся и девиз города. Сегодня это «Львів відкритий для світу» на официальном логотипе, тогда как на довоенном гербе красовалась латинская надпись «Semper fidelis» (Всегда верный). Возможно, от этого оказались из-за сходства с девизом эсэсовцев «Наша честь – верность» (запрещён в РФ). Этот регион – единственный в Украине, где на недавних президентских выборах победил Петро Порошенко с результатом 70% голосов. Для сравнения, у нас в Харькове он набрал 12, а в целом по Украине – 25 процентов, ведь мы – Единая Страна (Е.С.). Львов является областным центром с 1272 года, когда сын упомянутого Даниила Галицкого – Лев Данилович (в честь которого, собственно, и назван город), перенёс во Львов столицу Галицко-Волынского княжества, которая ранее находилась в городе Холм (ныне это польский Хельм, в 140 километрах севернее Львова). Тогда же были определены районы расселения национально-религиозных общин: русины заселялись в восточной части Львова, армяне – в северной, иудеи – в южной. Со временем еврейская община стала доминирующей, как и в остальных города этого региона. В 1939 году во Львове было 97 синагог, и более 140 тыс. жителей евреев (треть от всего населения). К июню 1941-го это число возросло до 240 тыс. из-за беженцев и переселенцев из немецкой зоны оккупации Польши. До взятия Львова Советской Армией в 1944 году дожили не более чем 200 из них. Тогда же, в 13-м веке, Львов стал и центром армянской епархии. В 1510 году армяне Львова получили от польского короля разрешение судиться по своему собственному праву — уставу львовских армян, однако они не допускались в работу городского магистрата (в городском самоуправлении могли участвовать только католики). После принятия частью армян унии с католической церковью (1630 г.), армяне в Речи Посполитой постепенно ассимилировались среди местного польского населения. Львовская архиепархия армяно-католиков находилась в непосредственном подчинении Папе Римскому и просуществовала до конца Второй мировой войны, затем была ликвидирована Советской властью, а большая часть армян выселена из Львова в Польшу. Изначально Львов строился на реке Полтве (приток Буга), но с 19-го века эта река течёт по подземным трубам, под нынешним проспектом Свободы и частично под проспектами Шевченко и Чорновола. В 1356 году король Казимир III осуществил повторную локацию Львова, переместив центр города на юг относительно первоначального княжьего града. Связано это было с тем, что Львов находится в холмистой местности, в центре города рельеф понижается, из-за чего здесь плохая циркуляция и постоянный застой воздушных масс, некомфортное качество воздуха. В 1434 году автономия Галичины как Королевства Русского (в составе Польского государства) была ликвидирована, взамен было создано Русское воеводство (как обычная область, с областным центром в виде Львова, в современном понимании), а Львов тогда же, в 15-м веке, впервые стал Лембергом: город имел «немецкое лицо», немецкий язык делопроизводства и богослужения, застраивался немецкими архитекторами в немецком стиле. В ходе тотальной Гражданской войны Средних веков, город и весь регион постоянно содрогался от боевых действий. В 1648 году его блокировали войска Богдана Хмельницкого, а отряд под командованием полковника Максима Кривоноса штурмом взял Высокий Замок. В 1704 году, в ходе русско-шведских войн, укрепленным центром Львова овладели шведские войска и разграбили его. Затем Львов находился в составе Австро-Венгерской империи. Именно в те годы произошло такое эпохальное событие, как изобретение керосина и керосиновой лампы сотрудниками львовской аптеки «Под Золотой звездой» (сейчас это аптека 24, по улице Армянской, 20). В ходе Первой мировой войны, в 1914-1915 годах Львов был занят русскими войсками; здесь находился административный центр Галицко-Буковинского генерал-губернаторства в составе Российской Империи. После распада всех империй, в 1918 году во Львове местные «ополченцы» провозгласили Народную Республику – Западно-Украинскую (ЗУНР). Но поляки успешно провели что-то вроде Анти-Террористической Операции, силовым путём вернув контроль над Галичиной. Львов стал административным центром Львовского воеводства в составе Польши. Большинство населения составили поляки – 50%, доля евреев была около 30%, украинцев-русинов около 15 %. В самом начале Второй Мировой войны, 19 сентября 1939 года советские войска заняли восточную часть Львова, озвучив польской стороне стандартное предложение: опечатать оружейные комнаты и покинуть город к такому-то времени. Пока поляки думали, через несколько часов с запада и с юга Львов атаковали уже немецкие войска, войдя в огневой контакт с советскими. Поскольку, в соответствии с пактом Молотова и Риббентропа, Львов должен был отойти к Советскому Союзу, немцы отступили: в ночь на 21 сентября 1939 года советские войска сменили немцев на их позициях и начали готовиться к штурму. Но штурм не понадобился: 22 сентября 1939 года польское командование добровольно сдало город под юрисдикцию Советского Союза. Как оказалось – до июня 1941-го, когда немецкие войска снова подошли к Львову и овладели им в ходе боевых действий. Есть легенда, что на Тегеранской конференции, когда Сталин сказал партнёрам, мол – я забираю Львов, сэр Уинстон Черчилль попытался давить на жалость: «Но ведь Львов никогда не был российским!». Сталин парировал: «Зато Варшава – была», как бы предлагая обмен. И Черчилль сдался. В те годы типично многовекторную внешнюю политику проводил один из местных моральных авторитетов – Львовский митрополит Андрий Шептицкий. Сначала, 23 сентября 1941 года, после взятия Киева немецкими войсками, он направил Гитлеру поздравительное письмо: «Ваше Превосходительство! Как глава Украинской греко-католической церкви, я передаю вашему превосходительству мои сердечные поздравления по поводу овладения столицей Украины, златоглавым городом на Днепре — Киевом. Видим в вас непобедимого полководца несравненной и славной германской армии. Дело уничтожения и искоренения большевизма, которое вы себе, как фюрер великого германского рейха, взяли за цель в этом походе, обеспечивает вашему превосходительству благодарность всего христианского мира. Украинская греко-католическая церковь знает об истинном значении могучего движения германского народа под вашим руководством. Я буду молить Бога о благословении победы, которая явится залогом длительного мира для вашего превосходительства, германской армии и германской нации. С особым уважением Андрей граф Шептицкий, митрополит». Прошло три года, и тот же самый автор пишет другое письмо, в противоположную сторону: «Правителю СССР, главнокомандующему и великому маршалу непобедимой Красной Армии Иосифу Виссарионовичу Сталину привет и поклон. После победоносного похода от Волги до Сяна и дальше, вы снова присоединили западные украинские земли к великой Украине. За осуществление заветных желаний и стремлений украинцев, которые веками считали себя одним народом и хотели быть соединёнными в одном государстве, приносит вам украинский народ искреннюю благодарность. Эти светлые события и терпимость, с которой вы относитесь к нашей церкви, вызвали и в нашей церкви надежду, что она, как и весь народ, найдёт в СССР под вашим водительством полную свободу работы и развития в благополучии и счастье. За всё это следует вам, верховный вождь, глубокая благодарность от всех нас. Митрополит Андрей Шептицкий». Это, второе, письмо, было написано под впечатлением Львовско-Сандомирской наступательной операции войск Первого Украинского фронта, в которой участвовал и мой дед – офицер артиллерийской разведки Пётр Прокофьевич Лисичкин. Вместо погибшего весной генерала Ватутина, фронтом теперь командовал маршал Конев, это была его первая операция на новом месте службы. Прошла она очень тяжело и неубедительно, временами Конев терял управление, прежде всего – танковыми соединениями – об этом он говорит в своих мемуарах. Со стороны могло показаться, что бывшие подчиненные Ватутина «сливают» новое руководство фронтом, т.е. команду Конева – Жукова – Соколовского. На самом деле, источники проблем были гораздо глубже, вернее – выше: в руководстве военно-промышленного комплекса СССР, в сфере создании вооружений для Советской Армии, где много лет руководил маршал Тухачевский. В данном случае, диспропорция состояла в том, что создание уникально быстроходного танка "Т-34" (в количестве 50 тыс. штук), не было дополнено адекватными средствами доставки пехоты, типа бронетранспортеров или грузовиков повышенной проходимости. Для сравнения, немцы изготовили порядка 10 тыс. танков и более 100 тыс. бронетранспортёров (с пулемётно-пушечным вооружением), которые никто никогда не учитывает, сравнивая потери бронетехники. В результате, советские танкисты в ходе наступления были вынуждены постоянно останавливаться и дожидаться пехоту, либо идти вперед без пехотного прикрытия – на верную гибель, особенно при штурме населенных пунктов. Те 6-9 человек, что подсаживались на танк, проблему не решали: как сказано выше, у немцев за каждым танком в среднем ехало 10 бронетранспортеров с пехотой. И так было во всех сферах. Были бомбардировщики с большим радиусом действия – но не было истребителей сопровождения с таким же дальним радиусом, и те летали без прикрытия – с печальным финалом, как недавно в Сирии – Турции с несчастным «Су-24» пилота Пешкова. Были неплохие артиллерийские системы – но к ним не хватало тягачей, и их приходилось бросать при отступлении. А при наступлении – неделями ждать, пока подтянутся, либо наступать без них: на неподавленные пулемёты с голым понтом. В свою очередь, при постановке задач войскам, недобитые соратники Тухачевского точно так же не утруждали себя второстепенными деталями, вроде отсутствия поддержки с воздуха или тех же тягачей, и солярки для тягачей. А командиры на местах были вынуждены изворачиваться и исполнять приказы не буквально, а по своим силам. Тогда как маршал Конев в мемуарах пытается представить их просто не очень умными людьми, не способными понимать с первого раза, вроде одного из мэров Киева. В непосредственном подчинении у Конева было пять танковых соединений прорыва: три армии (генералов Катукова, Рыбалко, Лелюшенко) и две группы – генералов Баранова и Соколова (группа соответствует примерно половине танковой армии, включает один танковый корпус и один кавалерийский, тогда как танковая армия – три корпуса). Из этих пяти, очень хорошо действовали Соколов и Катуков – но они наступали на второстепенном направлении: обойдя Броды с севера, прошли на запад в 50-60 километрах от Львова, и углубились на территорию Польши. Впоследствии, вся операция была спасена тем, что Катукова развернули на 90 градусов на юго-запад, в охват Львова, и это решило исход сражения. Соколов тем временем прикрыл позицию, с которой ушёл Катуков, и обеспечил стык с соседним Первым Белорусским фронтом. Остальные три соединения обходили Броды с юга. Здесь, лишь после трёх суток упорных боёв, к 16-му июля удалось пробить узкую брешь в боевых порядках противника, в районе села Колтув, и через этот «Колтувский коридор» танковые войска должны были уйти в прорыв на Львов. Первым начал "тупить" генерал Баранов, в районе населенного пункта Жолква (в 20 километрах севернее Львова) – по этому поводу Конев пишет в своих мемуарах следующее: «… группа генерала Баранова вместо стремительного броска на запад ввязалась во фронтальные бои за Жолква и не выполнила в срок поставленные перед ней задачи. В связи с этим 20 июля мною было послано указание: "Топтание группы вторые сутки перед слабым противником — преступление. Приказываю: 1. Обходным маневром решительно выполнить приказ по захвату Жолква к исходу 20.07.1944. 2. После захвата Жолква наступать на Немиров, более глубоко охватывать львовскую группировку противника с запада. 3. Войдите в боевую связь с Рыбалко...". 21 июля генералу В. К. Баранову вторично было мною отдано следующее указание: "Вы опять ввязались во фронтальные бои за Жолква и вторые сутки сковали группу. Приказываю: двумя кав.дивизиями и 25-м танковым корпусом энергично двигаться на Немиров, Ярослав, форсировать р. Сян, громить штабы, тылы. В Жолква блокируйте противника вместе с пехотой Пухова, на Ярослав идет армия Катукова, свяжитесь с ней…". Не отставал (в плохом смысле) от Баранова и генерал Рыбалко. Его 3-я гвардейская танковая армия 16-го июля проскочила по «Колтувскому коридору» и получила чёткий приказ Конева: обойти Львов с севера и ударить с запада и с северо-запада (со стороны Польши). Вместо этого произошло следующее, как сказано в мемуарах Конева: « … командование этой армии допустило ошибку в оценке местности перед Львовом, не учло должным образом подступы к городу. Стремясь скорее взять Львов, генерал Рыбалко двинул свои войска на город прямо по дороге Красное — Львов и уперся в торфяное болото, что северо-восточнее города. Это было самое трудное место для действий танковых войск. А между тем в приказе фронта от 20 июля указывалось: обходить Львов глубже с запада...». Действительно, места эти очень непростые – даже для танков. Львов находится на геологическом стыке Львовского нагорья, холмистого Расточья и низменного Побужья. Здесь проходит гряда холмов Главного европейского водораздела, который разделяет реки Балтийского и Черноморского бассейнов (соответственно Буга и Днестра). И далее, пишет Конев: «… Меня очень беспокоили действия 3-й гвардейской танковой армии, которая вместо глубокого обхода Львова ввязалась в затяжные бои за проходы на подступах к городу. … к сожалению, П. С. Рыбалко, опытный командарм, всегда отличавшийся продуманностью своих оперативных решений, на сей раз втянулся в тяжелые бои под Львовом на очень неудобной местности, и выгодная обстановка для маневра армии в обход города с северо-запада и запада им не была использована…». Достучаться до Рыбалко удалось далеко не сразу: «… Я принимал все меры к тому, чтобы побудить генерала П. С. Рыбалко прекратить бесплодные бои у Львова. Связи с ним не было, а передаваемые радиограммы не приводили к желаемому результату. Посланный к П. С. Рыбалко на самолете начальник штаба танковой армии генерал Бахметьев из-за вынужденной посадки не смог доставить ему приказ. Тогда к П. С. Рыбалко был послан представитель командования фронта … Он разъяснил генералу П. С. Рыбалко, какое значение имеет глубокий обход львовской группировки с северо-запада, и потребовал от имени командования фронта решительных действий. П. С. Рыбалко уяснил смысл моего требования и немедленно приступил к перегруппировке….». И, наконец, третий – это генерал Лелюшенко. Его 4-я танковая армия должна была пройти через «Колтувский коридор» вслед за армией Рыбалко, и, повернув в Золочеве, обходить Львов с юга. При этом в самом «коридоре» ещё шли бои: с севера от коридора дралась окружённая Бродовская группировка (эсэсовская «Галиция» и ещё 8 немецких дивизий), с юга нажимали те, кто пытался их деблокировать и попутно «запечатать» коридор. Поэтому Лелюшенко, согласно приказу Конева, должен был оставить одну танковую бригаду для прикрытия коридора (всего в армии около 10 танковых бригад), а остальными силами идти на Львов. Но Лелюшенко поступил иначе: практически половина его армии осталась сражаться в Колтувском коридоре. Здесь были такие соображения: во-первых, нежелание Лелюшенко идти вперёд без пехоты, во-вторых желание помочь этой самой пехоте (по принципу: я тебе – ты мне) поскорее закончить бои в районе коридора, в-третьих: понимание того, что если пехота не выдержит и немцы «запечатают» коридор за спиной танковой армии, то получится как в замечательном советском фильме «Корпус генерала Шубникова» или, если угодно, как ранее получилось со 2-й ударной армией генерала Власова. В результате все трое (Лелюшенко, Рыбалко, Баранов) потеряли самое главное на войне – время. За эти пару дней (с 19 до 21 июля), пока Конев не мог добиться от них выполнения приказов, противник подтянул в район Львова дополнительные войска со стороны Ивано-Франковска. Оперативная обстановка изменилась, и прежняя концепция наступления уже ей не соответствовала. Выполнять те приказы уже не имело смысла. Тогда Конев внёс коррективы в план операции. Армию Катукова, которая уже была на расстоянии вытянутой руки от Вислы (финального рубежа операции), развернули на юго-запад, на Ярослав и Перемышль (это польские города в 90 километрах западнее Львова). Потеряв эти города, немцы лишились почти всех путей отхода из окруженного Львова, кроме юго-западного направления на Самбор. До Рыбалко, как сказано выше, удалось достучаться, и его армия стала действовать не просто блестяще, но и – в полном соответствии с обновлённым приказом Конева. Неуправляемой продолжала оставаться 4-я танковая армия. Как пишет в мемуарах Конев: «… Ее командующий генерал Д. Д. Лелюшенко, имея задачу наступать на Самбор, чтобы не допустить отхода противника на юго-запад, решил "по пути" частью сил ворваться во Львов. К исходу 22 июля главные силы армии завязали бои на южной окраине Львова, а ее 10-й гвардейский танковый добровольческий корпус ворвался в город. Корпус дрался хорошо, но гитлеровцам удалось его отсечь от остальных сил армии...». Действительно, легендарный 10-й гвардейский Уральский добровольческий танковый "корпус чёрных ножей" героически сражался за железнодорожный вокзал в южных предместьях Львова. Но нельзя взять крупный город одним лишь танковым корпусом, даже самым лучшим. Если продолжить спортивную аналогию, то это были действия хорошего футболиста, который пытается в одиночку дотащить мяч до чужих ворот, игнорируя установки тренера, общую концепцию игры, действия соперников и партнёров по команде. Тем временем возникли проблемы уже у пехоты, у общевойсковых армий. Ещё одна цитата из мемуаров Конева: «… 24 июля мною были даны указания командующему 60-й армии: "Тов. Курочкину. Вы стоите перед слабым и потрепанным противником. Все пути отхода противника, кроме на Самбор, отрезаны. С запада на Львов наступает Рыбалко. Большую половину города захватил Лелюшенко. Приказываю: к исходу 24.7.44 г. овладеть Львовом. Донесите причину задержки. Предупреждаю Вас, что Вы плохо держите связь. От Вас лично нет непрерывных донесений, а обстановка этого требует". Можно цитировать и дальше, но чудес не бывает. Ведя концентрический штурм Львова примерно такими же силами, которые потом будут брать Берлин, Первый Украинский фронт применил всё тот же тактический приём, что оправдал себя ранее при взятии Харькова и Киева. Оборонявшийся во Львове противник, видя со всех сторон зияющие дула танковых башен в несколько рядов, поспешил воспользоваться последним коридором для отхода в юго-западном направлении, и к утру 27 июля полностью оставил город. Как и было сказано выше, сил одного «Корпуса чёрных ножей» из армии Лелюшенко хватило только для частичного разрушения железнодорожного вокзала и южных пригородов; остальные районы города (особенно исторический центр) не пострадали, поскольку сражение шло на дальних подступах, а отходили немцы так стремительно, что не успели ничего взорвать. Благодаря этому, в наши дни весь центр Львова, прекрасно сохранившийся (в отличие от Тернополя, Киева, Харькова, Черкасс…), в наши дни в полном составе признан культурным достоянием и внесён в список Всемирного наследия ЮНЕСКО; в городе находится наибольшее количество памятников архитектуры Украины. После войны из Львова было выселено почти всё польское население (в Польшу), в целом традиционные этнические группы (поляки, евреи и немцы) были перемещены или уничтожены. Польский язык и его региональный вариант практически вышли из употребления. Значительно увеличилось население Львова и площадь, занимаемая городом. В 1939 году во Львове проживало около 330 тысяч человек, площадь города составляла 63 кв.км., жилой фонд составлял около 2 млн кв.м. В 1984 году, население Львова достигло 760 тысяч человек (в 2,3 раза), площадь города 138 кв. км (в 2,2 раза), а жилой фонд вырос по сравнению с 1939 годом в 5 раз и составлял более 10 млн кв.м. В 1950-х и особенно у 1960-х годах во Львов массово переселяли жителей из окружающих сёл: советская власть превратила город в крупнейший индустриальный центр, и нужны были рабочие руки. Благодаря этому Львов стал наибольшим в СССР украино-говорящим городом и центром национально-освободительного движения. Как ни удивительно, но монумент советским воинам – освободителям Львова (на фото на верхнем значке) был демонтирован только недавно, 3-го марта 2019 года (для сравнения: в Тернополе это сделали, по решению горсовета, ещё в конце 80-х годов). Вместо этого здесь регулярно увековечивают память героев АТО-ООС, также можно иногда увидеть очередное объявление в стиле «Сьогодні у Львові відкривається ЗАЛ УПА». Разумеется, декоммунизация коснулась не только памятников советским солдатам, но и той производственной базы, которую они принесли на своих штыках. Начиная с 1960-х годов Львов был одним из наибольших в СССР центров производства продукции военно-технического назначения, в первую очередь радиоэлектроники и изделий для ракетно-космической отрасли. Сейчас Львов – разве что центр туризма и пищевой промышленности. Те, кто на прошлой неделе видели предвыборный ролик мэра Львова, возможно, обратили внимание: по его мнению, перспектива заключается в промышленном выращивании конопли. "... И снится нам не рокот космодрома, Не эта ледяная синева, А снится нам трава, трава у дома – Зелёная, зелёная трава ... " Интерактивная карта боевых действий: https://yandex.ua/maps/?um=constructor%3A72224f81068c6818852c655219a670bb68d85383c9e70659106779c3fad756bd&source=constructorLink На фото: лозунг в харьковском метрополитене и значки из коллекции автора.
  15. 75 лет назад – 25-го июля 1944 года – наши англо-американские партнёры начали наступательную операцию «Кобра». Перед ними стояла задача, говоря военным языком: вскрыть плацдарм на побережье Нормандии. Высадившись там ещё 6-го июня в ходе распиаренной операции «Нептун» (или, что то же самое, первого этапа операции «Оверлорд»), союзники всё это время так и стояли на берегу, не в силах прорвать немецкий рубеж обороны в 15-20 километрах вдоль берега. Единственный положительный момент состоял в том, что авиация союзников имела подавляющее преимущество в небе над Нормандией, что позволяло беспрепятственно высаживать с моря всё новые и новые дивизии. Переполненный плацдарм уже лопался от войск, но все попытки продвинуться вглубь континента разбивались об немецких пулемётчиков, контратаки эсэсовских танкистов, а также бойцов так называемых Восточных Легионов, сформированных главным образом из граждан бывшего СССР. Наиболее упорные сражения развернулись вокруг стратегического транспортного узла – города Кан, который находится всего в 13 километрах от побережья. Наконец, к 23-му июля (т.е. через полтора месяца после высадки в Нормандии), в ходе кровопролитных сражений союзники сумели овладеть крупным немецким узлом обороны – городом Сен-Ло: он находится в 25 километрах к югу от места высадки «десанта 6-го июня», и в 50-ти километрах западнее злосчастного Кана. Исходя из того, что конца этому не видно, а советские танки уже подъезжали к реке Висла (как раз накануне освободив первый областной центр на территории Польши – Люблин), командование англо-американских войск искало нестандартные решения для выхода из сложившейся ситуации. Одним из них и стал план «Кобра» - чрезвычайно амбициозной наступательной операции, предполагавшей глубокий прорыв из района Сен-Ло сначала на юго-запад (подальше от берега, вглубь континента), а потом разворот на восток – к Парижу, практически параллельно побережью, делая глубокий обход с запада – прямо в тыл немецким защитникам Нормандии. Рискованность этой операции была очевидна, на первый взгляд. Ведь войска, совершившие рывок в глубокий тыл противника, всегда рискуют сами превратиться из охотника в жертву, оказавшись отрезанными от своих основных сил, в окружении, во вражеском тылу. Но не в этом случае. Когда-то давно, в 1942 году, в районе Ленинграда «онаутонула» немецкая подводная лодка (не без нашей помощи, конечно). Её подняли и обследовали советские и английские специалисты; в том числе была обнаружена шифровальная машина со встроенными кодами, явками, паролями. Благодаря этому, англичане (и, если честно, наши тоже – но это не афишировалось) всю войну перехватывали и расшифровывали немецкие переговоры по радио. Как правило, англо-американцы были ознакомлены с приказами немецкого командования даже раньше, чем командиры немецких подразделений, которым эти приказы были адресованы. Соответственно, гениальная идея с операцией «Кобра», столь рискованной на первый взгляд, базировалась на имеющейся достоверной информации: противник в данное время и в данном месте не имел возможности ни помешать прорыву, ни отрезать и уничтожить прорвавшиеся войска. Итак, уже с 23 июля, сразу после взятия городка Сен-Ло, в его окрестностях стала сосредотачиваться англо-американская группировка прорыва. В день начала операции, 25 июля, более тысячи артиллерийских орудий открыли огонь на разрушение немецких оборонительных позиций на участке будущего прорыва. Массированный артиллерийский обстрел сочетался с «ковровыми» бомбардировками с воздуха, силами сотен самолётов, в результате передовые позиции немецких войск возле Сен-Ло оказались практически полностью уничтожены. Образовалась брешь, и через неё, 25-го июля англо-американские войска совершили прорыв в район города Авранш (это примерно 50 километров к юго-западу от Сен-Ло). Ширина участка прорыва составила около 6,5 км. Задействовав в этом наступлении более 2000 единиц бронетехники, союзники быстро прорвались через образовавшуюся в немецком фронте «стратегическую дыру», выплёскиваясь из Нормандии на полуостров Бретань и в регион Страна Луары. Уже к 29-му июля операция «Кобра» завершилась военной победой: Нормандский плацдарм был, наконец, вскрыт, и войска союзников вышли на открытую местность, получив возможность приступить к завоеванию своей части Европы (к западу от реки Эльба). Как мы увидим далее, всего лишь через месяц, в конце августа, ими будет взят Париж (до которого, правда, и так было всего 150 километров от того места, где они высадились 6-го июня). Интерактивная карта боевых действий (линия прорыва в ходе операции «Кобра»): https://yandex.ua/maps/?um=constructor%3A096399ed90ff7a7c6969cd9e0dd9d62e85b54b9aa4fbec33ca8fb52b27869666&source=constructorLink
×
×
  • Создать...