Перейти к публикации

Николай Декапольцев

Участник
  • Публикации

    52
  • Зарегистрирован

  • Посещение

  • Дней в лидерах

    1

Последний раз Николай Декапольцев выиграл 30 января

Публикации Николай Декапольцев были самыми популярными!

Репутация

1 Нейтральный

Посетители профиля

Блок посетителей профиля отключен и не будет отображаться другим пользователям

  1. Николай Декапольцев

    Та весна, казалось, будет вечной: Финал

    75 лет назад по радио был передан приказ Верховного Главнокомандующего: «... Сегодня, 17-го апреля 1944 года, Армия и Флот Советского Союза склоняют свои боевые знамёна перед гробом генерала Ватутина, отдавая последние почести одному из лучших полководцев Красной Армии ….». Церемонией похорон Ватутина (умершего в Киеве накануне Пасхи, 15-го апреля) руководил его бывший заместитель, генерал-лейтенант Хрущёв Никита Сергеевич, теперь ставший «хозяином» освобожденной Украины, и как раз в этот день отмечавший своё 50-летие. Публичное прощание состоялось в здании нынешней Киевской филармонии (недалеко от Арки Дружбы народов), затем гроб с телом Ватутина был пронесен по нынешнему Майдану Незалежности и улице Грушевского, и захоронен у входа в Мариинский парк, недалеко от здания Верховной Рады и Кабинета Министров Украины. В честь генерала Ватутина в Киеве был назван проспект, который по решению нынешнего киевского князя недавно переименован в проспект Шухевича (командира УПА, на которую когда-то и «повесили» убийство Ватутина). Хотя правильнее было бы назвать его в честь Никиты Сергеевича Хрущёва, сыгравшего в той истории куда более заметную роль, чем Шухевич. Как, впрочем, и в деле национального возрождения Украины в целом. К сожалению, И.В.Сталин не оставил указаний – кого ещё он относит к числу «лучших полководцев», кроме Ватутина. Во второй (и последний) раз эта формулировка была использована относительно генерала Черняховского (это бывший подчиненный Ватутина, погибший через год после него, и тоже при достаточно странных и очень похожих обстоятельствах). Вернее, тогда просто продублировали вышеприведенный приказ, небрежно вытряхнув из текста фамилию Ватутина и вставив Черняховского. Ещё позже, когда скончался маршал Шапошников (бывший начальник Генерального Штаба СССР), о нём было сказано так: «…один из выдающихся полководцев…» (не «лучших»). Все остальные высшие советские офицеры пережили Сталина. Возможно, по этой (или какой-то другой) причине не существует ни одного, подписанного Сталиным, официального документа, в котором бы кто-либо назывался «лучшим полководцем», кроме Ватутина и Черняховского. Очевидно, Сталин употребил эту формулировку, исходя из конкретных показателей, достигнутых войсками под командованием Ватутина: количество и значимость военных побед, масштаб операций, объём уничтоженной живой силы и техники противника, площадь освобожденной территории и особенно глубина вклинения в боевые порядки противника – по всем этим показателям Ватутин был на первом месте, и только интриги группы Жукова-Хрущёва помешали ему получить погоны маршала и звание Героя Советского Союза ещё при жизни. Однако, официально включив Ватутина в число «лучших полководцев», т.Сталин вступает в противоречие с более поздними составителями всевозможных рейтингов типа «Самые великие советские военачальники» (как периода Второй мировой войны, так и вообще в истории станы). Во всех подобных рейтингах на первое место ставят маршала Жукова, который со второго года войны и до гибели Ватутина не занимался самостоятельной командной работой, а выполнял представительские функции куратора-контролёра, личного представителя Сталина. Поскольку сам Сталин редко выезжал на командные пункты воинских частей и соединений, он отправлял вместо себя Жукова – для сбора информации, разбирательств «на месте» и передачи указаний из Москвы. Только после ликвидации Ватутина, т.е. весной 1944 года, Жуков вернулся к командной работе (заняв место Ватутина во главе Первого Украинского фронта), да так и провёл концовку войны в должности командующего одним из фронтов, не желая передавать кому-либо право взятия Берлина. После смерти Сталина, придя к власти вместе с Хрущёвым (вернее – приведя Хрущёва к власти в ходе вооруженного госпереворота), Жуков переписал на себя достижения Ватутина, Рокоссовского и других полководцев, лукаво стирая грань между «куратором-консультантом» (т.е. собою) и «руководителем операции» (который, в отличие от Жукова, отвечал за результат, и не только своими орденами и погонами – как это произошло с Ватутиным из-за потери Житомира в ноябре 43-го). В мемуарах, кинематографе и художественной литературе было принято превозносить роль Жукова. Чего стоит одна лишь нижеприведенная эпитафия, которая была написана к похоронам Жукова, хотя по смыслу в ней речь идёт как раз о Ватутине, командовавшем войсками на направлении главного удара в ходе Сталинградского контрнаступления (и лишь в последние годы начали появляться публикации о том, что Жуков почти никакого отношения не имеет к Сталинградской битве): «… Воин, пред коим многие пали стены, хоть меч был вражьих тупей, блеском манёвра о Ганнибале напоминавший СРЕДЬ ВОЛЖСКИХ СТЕПЕЙ, кончивший дни свои глухо, в опале – как Велизарий или Помпей…» После Жукова, на втором месте в не-сталинском рейтинге «лучших полководцев» обычно идёт Конев, на третьем – Рокоссовский, хотя иногда ставят наоборот: сначала Рокоссовского, потом Конева. Эта путаница возникла потому, что Конев (вообще-то, конечно, второй в ихней иерархии), бравший Берлин вместе с Жуковым, на совещании у Сталина отказался командовать Парадом Победы (узнав, что принимать парад будет Жуков). И тогда Сталин сказал, мол – ладно, ну давайте тогда поставим, например, Рокоссовского. В результате, в бекапах у пользователей отложилась картина: Жуков и Рокоссовский рядышком на Параде Победы, вот значит они и есть наши лучшие полководцы. Далее в этих рейтингах идут такие, менее известные, лица – долгожители, как (в различной последовательности) Толбухин, Малиновский, Василевский, Тимошенко, Ерёменко, тот же Черняховский, и даже наиболее раскрученные из командующих армиями (хотя командовать армией, наверное, легче, чем фронтом, который состоит из десятка армий). Ватутина же обычно упоминают в начале второй дюжины таких рейтингов, скороговоркой поясняя – «ну его же бендеровцы убили» (что действительно так, ведь самый высокопоставленный бендеровец – это Хрущёв). А тогда, 17-го апреля 1944 года, в момент его похорон был дан прощальный артиллерийский салют третьей категории – двенадцать залпов из 124-х орудий (такие салюты обычно давались при взятии райцентров или важнейших транспортных узлов, а также при окружении крупных группировок противника). Организаторам пришлось разводить его во времени с другим, на этот раз праздничным салютом, возвещавшим победное окончание боевых действий в ходе Днепровско-Карпатской стратегической наступательной операции. Эта операция представляла собою тотальное продвижение Советской Армии от берегов Днепра до Карпатских гор, и включала в себя ряд частных (локальных) операций, проводимых каждым из пяти «украинских» фронтов в рамках единого замысла и под единым управлением Верховного Главнокомандующего И.В.Сталина. В ней принимал активное личное участие и мой дед – Пётр Прокофьевич Лисичкин, офицер артиллерийской разведки Первого Украинского фронта: как следует из наградных листов, ему «посчастливилось» сражаться на Винницком и Тернопольском рубежах, как говорится – и врагу не пожелаешь. Началась Днепровско-Карпатская стратегическая наступательная операция в ночь на католическое Рождество, а завершилась на следующий день после православной Пасхи (которая в том году пришлась на 16-е апреля). Первый удар (продолжая традицию, сложившуюся со времён Сталинградской битвы) нанесли войска под командованием генерала Ватутина – Первый Украинский фронт, начавшие 24-го декабря 1943 года свою Житомирско-Бердичевскую операцию. Затем (с 5-го января) подключился Второй Украинский фронт, южнее проводивший Кировоградскую операцию. Затем оба фронта сомкнули свои фланги, совместно проведя (с 24-го января) Корсунь-Шевченковскую операцию на окружение противника. Кстати, всё это время наш «№ 1 во всех рейтингах» - маршал Жуков – официально занимал должность «координатора» между Коневым и Ватутиным, хотя в реальности всё время крутился именно вокруг одного Ватутина, пока наконец не сел на его место (как мы увидим ниже). Дальше пошло всё гуще: при длящейся Корсунь-Шевченковской операции (от неё в начале февраля Ватутин был отстранён, и она из «совместной» превратилась в единоличную операцию Конева), на её флангах были проведены Луцко-Ровенская операция (Первый Украинский фронт генерала Ватутина) и Криворожско-Никопольская (это уже в последние дни января включился Третий Украинский фронт генерала Малиновского). Все эти операции были завершены до конца зимы, а с приходом весны (с 4-го марта) начался последний этап: одновременно Хмельницко-Черновицкая, Уманско-Ботошанская и Березнеговато-Снегирёвская операции (Первый, Второй и Третий Украинские фронты соответственно), последняя плавно перешла в Одесскую операцию. На флангах же были проведены Полесская операция (Второй Белорусский фронт генерала Петрова, вдоль украинско-белорусской границы) и Крымская (Четвёртый Украинский фронт генерала Толбухина). При этом, в «нулевой» день весны – 29-го февраля, который бывает лишь раз в четыре года, Ватутин выбыл из строя в связи с ранением, а его место занял Жуков, сначала – «временно, пока Ватутин не вернётся в строй». Но тот не вернётся. Никогда. К середине апреля наступающие советские войска достигли Карпатских гор, и, на широком участке южнее их, вышли на государственную границу СССР, а кое-где и «проскочили» её. На всём пространстве от Днепра и Карпат (см. прилагаемую карту) оставался не взятым только один город, и назывался он Севастополь: его штурм 16-го апреля только начинался. На всех остальных участках боевые действия уже выдыхались: наступательные возможности советских войск были исчерпаны, а немецких – исчерпаны ещё намного раньше: погашены генералом Ватутиным на Курской Дуге. Случайно или умышленно, но именно 17-го апреля (в день похорон Ватутина) маршал Сталин, руководивший Днепровско-Карпатской стратегической операцией, отдал вверенным ему войскам приказ о полном прекращении наступательных действий (кроме Севастополя) и переходе к долговременному удержанию позиций. Как мы увидим далее, снова «украинские» фронты придут в движение уже во второй половине лета: по традиции, Первый Украинский откроет сезон своей Львовско-Сандомирской наступательной операцией (в середине июля), а Второй и Третий подхватят в конце августа (Ясско-Кишиневская операция). Уже (впервые) без Ватутина. А пока, на несколько ближайших месяцев, как сказал живой классик: «… умолкли пушки, приземлились бомбардировщики, и потянулась к жизни забитая пороховой гарью зелень, и всё человечество осознало – что жизнь даётся нам только раз…». … На гарь и пепел наших улиц Опять, опять, товарищ мой, Скворцы пропавшие вернулись, Бери шинель, пошли домой. Но ты с закрытыми очами Спишь под фанерною звездой. Вставай, вставай, однополчанин, Бери шинель пошли домой. Что я скажу твоим домашним, Как встану я перед вдовой, Неужто клясться днем вчерашним? Бери шинель пошли домой. Мы все – войны шальные дети, И генерал, и рядовой. Опять весна на белом свете, Опять весна на белом свете, Опять весна на белом свете, Бери шинель, пошли домой… Интерактивная карта финального рубежа Днепровско-Карпатской стратегической наступательной операции: https://yandex.ua/maps/?um=constructor%3A158ac02f3923e09921e525cb3ed4af45a01c32fe28f48df246eccc1cdf7a5504&source=constructorLink
  2. 75 лет назад – 16-го апреля 1944 года – завершилась Битва за Тернополь, последнее из крупных сражений в рамках Хмельницко-Черновицкой наступательной операции войск Первого Украинского фронта. Сам город Тернополь был взят штурмом накануне (15 апреля), но это был ещё не конец, как мы увидим далее. Вокруг этого города проходили не менее драматические события, чем на его улицах. Прежде всего это, конечно, прорыв немецкой 1-й танковой армии из так называемого Каменец-Подольского «котла», который состоялся в 50-ти километрах южнее Тернополя, в районе Бучача, и завершился (успешно для немцев) 9-го апреля. На этом основании немецкое командование укрепилось в уверенности, что им вполне по силам деблокировать и Тернопольский гарнизон, несмотря на провал предыдущей попытки, завершившейся разгромом немецкой внешне-деблокирующей группировки 25-го марта, всего в 4-х километрах от окраин Тернополя. На этот раз деблокирующая группировка была существенно усилена: к 8-й танковой дивизии (армейской) добавилась свежая, только что прибывшая из Европы, эсэсовская танковая дивизия «Гогенштауфен». Сначала предполагалось продублировать предыдущий сценарий от 25-го марта, т.е. прорываться по маршруту Озерная – Домаморыч – Загребелье. Здесь оборонялось лишь два пехотных полка советской 117-й дивизии (третий её полк в это время штурмовал Загребелье), а также несколько танковых засад, организованных силами 4-го гвардейского Кантемировского танкового корпуса. Однако затем советская оборона здесь существенно усилилась: с 9-го апреля сюда зашёл 22-й стрелковый корпус, и три его дивизии образовали промежуточный пояс обороны: 100-я дивизия расположилась в с. Настасив, 221-я в с. Дорохив и Заздристь, а 68-я – в с. Мишковичи – Микулинцы. В район Теребовля – Велика Березовица передислоцировался 6-й танковый корпус из 3-й гвардейской танковой армии генерала Рыбалко. В предыдущие 10 дней корпус находился на отдыхе и восстановлении после боёв в районе Каменец-Подольского, поэтому в каждой из его трёх танковых бригад имелась в наличии штатная численность (по 65 машин). Сюда же были переброшены обе артиллерийские дивизии прорыва: 17-я заняла позиции от с. Подгайчики до с.Козлов, а 1-я – от с. Козлов до с. Денисов и Теофиловка. В связи с усилением советской обороны на прежнем направлении удара, командование противника пересмотрело план наступления, выделив две ударные группировки: - 8-я (армейская) танковая дивизия наступала из района Козлова, обходя с юга советские оборонительные позиции на шоссе Львов – Тернополь; в составе этой группировки был 22 танка “Пантера”, более ста бронетранспортёров с артиллерийским вооружением, и 9 танков “Тигр" из 507-го отдельного батальона тяжёлых танков; - эсэсовская танковая дивизия «Гогенштауфен» наступала из района Городища, по обе стороны автодороги Козова – Тернополь; в составе этой группировки было 30 танков типа «Т-4» и 30 САУ. Кроме того, две немецкие пехотные дивизии (357-я и 359-я), перед началом наступления танкистов, должны были на своих участках имитировать атаку для введения в заблуждение. Немецкое наступление стартовало утром 11-го апреля. Первые несколько попыток форсировать с боем реку Восушка в районе Козлова и Городище были отражены плотным огнём советской артиллерии. Однако в нескольких километрах южнее, в районе с. Млинцы, немецким пехотинцам из 359-й дивизии удалось переправиться через Восушку на резиновых лодках, и захватить плацдарм на восточном берегу. Затем они смогли расширить плацдарм в южном направлении до железнодорожной станции Денисов. Однако здесь внезапно обострились старые, как мир, противоречия между армейцами и эсэсовцами: последние, давая понять – они и есть «белая кость», не спешили воспользоваться готовым плацдармом, а пытались вести некую свою игру. В результате, захваченный армейцами плацдарм в с. Млинцы, не был использован эсэсовцами для развития наступления 11-12-го апреля. Вместо этого, 8-я немецкая танковая дивизия сделала 12-го апреля последнюю неудачную попытку прорваться в районе с. Козлов, после чего была переброшена на другое направление – в с. Слободка. Эта переброска осуществлялась полевыми дорогами, поскольку в этот день пошёл сильный дождь и полностью размыл рокадную дорогу Козлов – Городище. Однако и в районе Слободки их попытки прорваться в течение 12-13-го апреля не увенчались успехом. Наконец, 13-го апреля немецкое командование приняло внятное решение об использовании плацдарма у с. Млинцы для форсирования реки Восушки, однако достройка наплавного моста здесь была завершена только к утру 14-го апреля. И сразу же, в 6 часов утра, немецкие танки выдвинулись на Тернополь по кратчайшему пути, а часть пехотных подразделений занялась расширением плацдарма в северном направлении. Массовая танковая атака на позиции советской 135-й стрелковой дивизии началась в 12:00 (14-го апреля), при сильной поддержке немецкой авиации и артиллерии. Во второй половине дня 14 апреля, немецкая танковая группировка полностью закончила форсирование реки Восушка и достигла местности в нескольких километрах юго-западнее с. Великий Ходачков. Запланированное более глубокое продвижение противника 14-го апреля не состоялось, благодаря упорному сопротивлению советской 135-й стрелковой дивизии и приданных ей артиллерийских частей усиления. Немцам не удалось взять под контроль территорию севернее автодороги Городище – Тернополь. Только южнее они овладели территорией вдоль железной дороги Бережаны – Козова – Тернополь. На следующий день, 15-го апреля, немецкое командование планировало танковой атакой занять села Великий Ходчаков и Почапинцы, непосредственно приблизившись к Тернополю. Было очевидно, что поредевшая и измотанная 135-я стрелковая дивизия не сможет более удерживать свои позиции. Поэтому с утра 15-го апреля была произведена замена этой дивизии: вместо её подразделений, сюда выдвинулись все четыре бригады 6-го танкового корпуса (из состава 3-й гвардейской танковой армии генерала Рыбалко). На наиболее вероятное направление прорыва противника (автодорогу Козова - Тернополь) встала 53-я танковая бригада. Две остальные танковые бригады расположились позади неё, для нанесения возможного контрудара: 52-я на рубеже сёл Серединки – Хатки – Настасив, а 51-я на рубеже с. Великая Лука. 22-я мотострелковая бригада – на стыке танковых бригад в районе с. Буцив. Для усиления 53-й танковой бригады, ей было придано несколько артиллерийских полков, а 1-я гвардейская артиллерийская дивизия прорыва отошла на высоты в районе сёл Забойки и Драгановка. А самое главное – в подчинении 53-й танковой бригады был передан 11-й гвардейский танковый полк, на новейших тяжёлых танках «ИС-2» (три роты, 22 машины). Именно здесь, 15-16 апреля, состоялось первое в истории боевое применение машин этой модели. Командир 53-й танковой бригады построил систему обороны исходя из того, что немцы обычно принимают за ось своего наступления автомобильную либо железную дорогу. В данном случае обе дороги проходят параллельно и кратчайшим путём идут к Тернополю. Соответственно, на автодороге перед с. Великий Ходачков (в районе Калясантовки) был поставлен 3-й танковый батальон, а южнее (ближе к железной дороге) - 2-й батальон. В каждом из них – по 20-22 танка «Т-34» плюс рота усиления – 7 тяжелых танков «ИС-2». 1-й же батальон 53-й бригады встал на вторую позицию – за селом Великий Ходачков, восточнее шоссейной дороги. И ещё ближе к Тернополю, в селах Почапинцы и Драгановка, разместилась в резерве третья рота тяжелых танков и штаб бригады. Всё это было обильно дополнено замаскированными артиллерийскими позициями (до сотни стволов) и минными полями. Массированная немецкая атака началась 15-го апреля после полудня. Ей предшествовал авиаудар (достаточно слабый и неприцельный, поскольку вышеописанная советская система обороны не была выявлена противником: он ожидал лишь слабые пехотные заслоны), а в 16:30 показались боевые порядки немецких танкистов, двигавшихся ротными колоннами по 15-17 машин, возглавляемых «Тиграми» и замыкаемых бронетранспортерами. Советские танки из засады открыли огонь, используя эффект внезапности. Одновременно начался интенсивный воздушный бой в небе над Великим Ходачковом, и сбитые самолёты с обеих сторон падали прямо на танкистов. Первая немецкая атака завершилась через час, и её главным результатом стало то, что советские позиции были демаскированы. Артиллеристы начали нести потери от ударов авиации противника. Через полчаса атака немецких танков повторилась и продолжалась около трёх часов; в результате её 3-й батальон потерял 12 танков «Т-34». Следующая атака немцев вынудила остатки 3-го батальона начать отход из с. Великий Ходачков на вторую позицию, прикрываясь густым чёрным дымом от горящих танков. В целом 53-я бригада потеряла 20 танков, в том числе три тяжелых «ИС-2». И полностью погибли две противотанковые батареи. Новая позиция обороны бригады проходила в 700 метрах восточнее окраин Ходачкова. Однако немцы были остановлены, несмотря на приказ своего командования продолжать ночное наступление до Почапинцев, пользуясь лунным светом. Около 22:00 (15-го апреля) немцы нанесли сильный артиллерийско-миномётный удар, и под его прикрытием их танковая колонна переместилась южнее. Утром 16-го апреля немцы возобновили наступление, разделившись на две группы: первая – на северо-восток в направлении на с. Почапинцы, вторая – на восток и юго-восток (на с. Серединки). Кроме того, третья группа из района станции Денисов нанесла удар на восток от с. Слободка, продолжая расширять плацдарм на берегу Восушки. После нанесения авиаударов по сёлам Забойки и Драгановка, противник в течение дня пять раз атаковал Почапинцы, именно здесь и вступили в дело танки «ИС-2», уверенно выиграв артиллерийскую дуэль у «Тигров» и «Пантер». В селе Забойки противник атаковал позиции 1-й гвардейской артиллерийской дивизии прорыва, ей пришлось отбиваться огнём прямой наводкой. Южнее Почапинцев, после нескольких атак немцам удалось занять с. Серединки и высоты в двух километрах восточнее с. Великий Ходачков. Таким образом, в целом немецкая группировка после форсирования Востушки прошла 9 километров, включая 16-е апреля. Однако их дальнейшие действия утратили военную целесообразность, поскольку 15-го апреля Тернополь уже был взят советскими войсками, а его гарнизон (деблокада которого, собственно, и была целью операции) – уничтожен. Несколько десятков немецких солдат смогли прорваться из Тернополя и соединиться со своими танкистами 16-го апреля в районе с. Великий Ходачков, а 17-го апреля ещё пятеро добрались до позиций 357-й немецкой пехотной дивизии севернее с. Козлов. В течение дня 17 апреля немецкие танкисты не проводили наступательных действий, а только ожидали – может, кто-то ещё выйдет из окружения (последние двое вышли 18-го). Тем временем советские войска в результате контратак отбили обратно с. Серединки. В конце дня 17-го апреля немецкое командование отдало приказ о прекращении операции и возврате войск за реку Стрипа. В ночь на 18-е апреля немецкая артиллерия и авиация нанесли сильный удар по советским позициям, прикрывая отход своих танковых войск. Вечером 18 апреля последние немецкие солдаты форсировали реку Восушку в обратном направлении и ликвидировали наплавной мост. Военнослужащие Первого Украинского фронта, наконец, смогли ослабить ремни и устало расстегнуть ватники: для них наступила трёхмесячная оперативная пауза в боевых действиях, а по человечески – каникулы, аж до середины июля… «… Отдымился бой вчерашний, Высох пот, металл простыл. От окопов пахнет пашней, Летом мирным и простым. В полверсте, в кустах — противник, Тут шагам и пядям счёт. Фронт. Война. А вечер дивный По полям пустым идёт, По следам страды вчерашней, По немыслимой тропе, По ничьей, помятой, зряшной Луговой густой траве, По земле, рябой от рытвин, Рваных ям, воронок, рвов, Смертным зноем жаркой битвы Опаленных у краёв... И оттуда по-пустому Долетел, донёсся звук, Добрый, давний и знакомый Звук вечерний: майский жук! И ненужной горькой лаской Растревожил он ребят, Что в росой покрытых касках По окопчикам сидят...» Интерактивная карта боевых действий: https://yandex.ua/maps/?um=constructor%3A77f8fe29ba3997cb32985285dc7d23342a821a5b0bd34990f20772ad4036582a&source=constructorLink
  3. Николай Декапольцев

    Круглая дата: Смерть генерала Ватутина

    75 лет назад – 15-го апреля 1944 года – скончался командующий Первым Украинским фронтом генерал Ватутин, как раз накануне православной Пасхи (она в том году пришлась на 16-е апреля), в ранее взятом его войсками городе Киеве. Обычно обстоятельства этой смерти излагают так: «… генерал был смертельно ранен бендеровцами и, несмотря на лечение, скончался… ». На самом деле, ранение Ватутина не было смертельным, об этом прямо сказал в своих воспоминаниях его бывший заместитель по Первому Украинскому фронту, затем хозяин Украины (а потом и всего СССР) Никита Сергеевич Хрущёв: «… Не помню точно числа, когда перед весной мне сообщили, что ранен Николай Федорович Ватутин. Меня это очень огорчило, хотя и сказали сначала, что жизни его рана не угрожает. Ранен он был в ногу... Прошло какое-то время, и сообщили, что Ватутин вагоном едет в Киев. Я встретил его. Он чувствовал себя, как любой раненый, и был уверен, что вскоре вернется к делу. Ему, кажется, предлагали лечиться в Москве, но он решил остаться в Киеве, потому что здесь был ближе к фронту и мог не прекращать своей деятельности командующего войсками. Приехали врачи, в том числе Бурденко, крупнейший хирург. Большего и лучшего желать в те времена не приходилось. Бурденко, осмотрев Ватутина, сказал мне: «Ничего страшного, его рана не опасна, мы его, видимо, сумеем поставить на ноги, и он приступит к исполнению прежних обязанностей». После ранения Ватутина, командование войсками Первого Украинского фронта принял Жуков. Сначала он командовал временно, пока не выздоровеет Ватутин…». Итак, по свидетельству Хрущёва, который ссылается на профессора Бурденко (Главного хирурга Красной Армии, имя которого сейчас носит Центральный военный госпиталь в Москве), ранение было не опасным. Согласно медицинскому заключению: «… сквозное пулевое ранение со входным отверстием в правой ягодичной области, косым переломом кости и выходом пули на наружно-передней поверхности бедра…». Первую помощь сразу после ранения (которое было получено вечером 29-го февраля 1944 года, в ходе перестрелки в селе Милятин Ровенской области) Ватутину оказали в ближайшей медсанчасти врачи танковой бригады. Спустя сутки в госпитале 13-й армии (г. Ровно) провели операцию по первичной хирургической обработке раны и на ногу наложили глухую марлевую повязку. Есть информация, что упомянутые «сутки» были потеряны потому, что маршал Жуков потребовал от Ватутина сначала сдать своему заместителю текущие дела, а потом уже идти на больничный. После операции, Ватутина отправили на санитарном поезде из Ровно в Москву через Киев, но в Киеве его «перехватил» Хрущёв. При этом Хрущёв отправил Сталину следующую телеграмму: «… Москва. Товарищу Сталину И.В. Сегодня тов. Ватутин прибыл поездом в Киев. Я был у него в вагоне. Температура 38, самочувствие у него, по его личному заявлению, плохое. Ухудшилось оно при переезде из Ровно в Киев. В связи с этим он не хотел бы ехать сейчас в Москву, а остаться в Киеве и выждать, пока наступит улучшение. Я говорил с врачами … которые сопровождают тов. Ватутина. Все они единодушно заявляют, ранение у тов. Ватутина серьезное, но для жизни не опасное. По поводу временного оставления тов. Ватутина в Киеве они заявили, что на это нужно пойти и удовлетворить просьбу больного. В Киеве они обещают создать такие условия для лечения, какие имеются в Москве. Так как тов. Ватутину передали, что есть Ваш приказ доставить его для лечения в Москву, то в связи с состоянием здоровья он просит Вас временно для лечения ему остаться в Киеве. Со своей стороны я считаю целесообразным оставить тов. Ватутина в Киеве. Мы ему здесь создадим все условия для лечения. Прошу Вашего согласия на оставление тов. Ватутина для лечения в гор. Киеве. Н.Хрущев. 6. 3. 44.» В этой телеграмме Хрущёв ещё раз утверждает, что ранение для жизни не опасное, и обставляет дело так, что Ватутин якобы сам захотел лечиться в Киеве, а не в Москве. При этом не сохранилось каких-либо документов, написанных самим Ватутиным (по поводу обстоятельств получения ранения и всех последующих событий). Сталин согласился на лечение Ватутина в Киеве, под личную ответственность Хрущёва, более не настаивая на доставке Ватутина в Москву. Далее Ватутин лечился (если можно это так назвать) в Киеве, но не в Центральном военном госпитале на Подоле, а в особняке Хрущёва на нынешней улице Липской, напротив отеля «Киев». На ногу наложили гипс: ведь, как уже сказано выше, само по себе огнестрельное сквозное ранение было не опасным, а вот перелом бедренной кости – это тогда представлялось серьёзной проблемой, без гипса никак. В период лечения Ватутина навещали жена и дочь; последняя потом утверждала в интервью следующее: Ватутин жаловался на странные ощущения в ране, дискомфорт и чувство присутствия постороннего тела. Врачи в ответ успокаивали: ничего страшного, надо потерпеть. Когда боли стали невыносимыми и Ватутин всё время кричал, его жена потребовала снять гипс. Сняли – а там уже ползают опарыши толщиною в палец. Оказывается, идёт заражение, газовая гангрена. В это же время, с 23-го марта, у Ватутина (до этого чувствовавшего себя всё лучше и бодрее), поднялась температура и начало резко ухудшаться самочувствие. Хрущёв рассказывает об этом следующим образом: «… Лечение командующего шло довольно успешно … Он чувствовал себя хорошо, уверенно выздоравливал, уже начал заниматься делами и был даже назначен день, когда он сможет официально приступить к исполнению прежних обязанностей и вернуться во фронтовой штаб. Но вот как-то он говорит мне: «Что-то температура у меня поднялась, и я плохо себя чувствую». … Решили, что это – рецидив малярии. Через день-два процесс стал нарастать. Тогда врачи сказали: «Это не малярия, это — более серьезное явление, возникло заражение раны». Это всех встревожило. Заражение раны — нагноение, гангрена, ампутация конечности или смерть. Надо было срочно лечить…». Засуетились, забегали все именитые врачи СССР, второй раз прилетел из Москвы Бурденко (никогда ранее никто не слышал, чтобы этот интеллигентнейший человек так матерился, не понимая – как такое могло произойти). Экстренные и кардинальные медицинские мероприятия, включая ампутацию ноги (проведена 5-го апреля) уже не могли спасти пациента. Рана ведь была в верхней части бедра, где имеется много мышечной массы, и при допущенном развитии воспалительного процесса до определенной критической грани — спасти больного практически невозможно, поскольку отделять зараженную ткань уже неоткуда: пополам человека не разрежешь. Очевидно, что причиной подобного развития «лечения» послужило использование так называемой мази Вишневского. Некоторые авторы используют термин «медицинский геноцид», комментируя тот факт, что эту мазь в советских военных госпиталях наносили на все раны, сразу же, при первичной очистке и обработке раны. Поэтому часто ранения советских солдат заканчивались гангреной, и это слово хорошо известно каждому, кому доводилось знакомиться с художественной литературой о Великой Отечественной войне, начиная с «Повести о настоящем человеке» Бориса Полевого (ранее она входила в школьную программу по литературе). Мазь Вишневского состоит из трёх частей: берёзового дёгтя, ксероформа и касторового масла. Березовый дёготь – это герметик. Ксероформ — это химическое вещество с некоторым дезинфицирующим действием. Касторовое масло — это масло с раздражающим влиянием на живую ткань, вследствие чего применяется в основном как слабительное. Главное действие мази Вишневского, вследствие наличия дёгтя и касторового масла – согревающее, предотвращающее доступ кислорода к ране, типа компресса, и, следовательно, способствующее возникновению воспаления и, в частности, анаэробного воспаления. Мазь Вишневского по-настоящему эффективна для лечения таких явлений, как фурункулы. Фурункул — это гнойник, находящийся внутри кожи. Он надёжно ограничен толщей кожи от подкожной клетчатки, и поэтому фурункулы — это всегда местные, внутрикожные гнойники, которые никогда не переходят в распространяющиеся гнойные флегмоны. При фурункулах можно применять согревающие мази, так как ввиду анатомического расположения фурункула внутри кожи нет риска распространения гнойного процесса. Применение мази Вишневского при фурункулах даёт согревающий эффект и так называемый эффект «созревания», то есть быстрого нагнаивания фурункула. А поскольку фурункул быстрее нагнаивается, то он быстрее и выгнаивается, то есть совсем проходит, так как фурункул никогда не переходит в распространённый гнойный процесс. Совсем другое дело – огнестрельные раны, которые не изолированы от остального организма. Мазь Вишневского перекрывает доступ кислорода к ране и способствует возникновению анаэробной инфекции. А для раны самое главное — это дыхание; жирные же мази перекрывают ранам кислород, эффективно выключая клеточное дыхание. Если наложить мазь Вишневского на загрязнённую огнестрельную рану, то это будет гарантией гангрены, поскольку масляная основа мази лишает рану кислорода и обеспечивает наилучшие условия для развития анаэробной, бескислородной, гангренной инфекции. Для обработки ран, гораздо эффективнее использовать простейшие дезинфицирующие препараты, вроде всем известной «марганцовки». Для сравнения, у «наших англо-американских партнеров» случаев гангрены и в помине не было, и это слово не встречается в американских военных мемуарах. Секрет простой — американцы никогда не лечили раны согревающими мазями типа мази Вишневского. Они вообще никогда не пользовались никакими мазями — только хирургическая обработка, очистка, промывание раны антисептиком, широкое иссечение мёртвых тканей, антибиотики и всё. В американской военно-полевой медицине гнойные осложнения чрезвычайно редки, и никогда не были проблемой. Ниже приведен рассказ офицера-танкиста, из 4-й танковой армии Первого Украинского фронта, получившего аналогичное ранение во время сражений в районе Волочиск – Чёрный Остров (в ходе Хмельницко-Черновицкой наступательной операции), практически одновременно с Ватутиным. Из этого рассказа мы можем увидеть и сравнить, можно ли было спасти Ватутина от «смертельной бандеровской пули»: «… я получил ранение. Тяжелое. В левое бедро. Сильное кровотечение... Капитан Порамошкин наложил повязки, шину и отнес в бригадную санчасть. В санчасти со мной ничего не делали. С первой машиной отправили в с. Оринино, где размещался медсанбат. Врачи меня знали. После осмотра сказали: «Довоевался! Ампутация». Я в резких тонах ответил: «Нет». «На операционном посмотрим, — ответили мне, — нога сильно отекла. Много крови пошло в мышцы. Кость задета, но не перебита. Большая вероятность развития газовой гангрены». … После того как очнулся от наркоза, рассказали, что чистили долго. Разрезы делали слоями. Рана оказалась с наружной стороны бедра 20 см, а с внутренней 16. В первый день сделали три перевязки. В слоеную рану закладывали и меняли прокладки, густо смоченные марганцовкой. Мне объяснили, это для того, чтобы не допустить анаэробной инфекции (микробы, развивающиеся без доступа кислорода). Если они появятся, то газовая гангрена, ампутация или смерть. Бедренная кость задета, но не перебита. Поврежден седалищный нерв… В медсанбате я пролежал до тех пор, пока не наступила у врачей уверенность, что воспалительного процесса нет и меня можно эвакуировать. Доехали до Шепетовки. Стояли очень долго. Узнал, что в Шепетовке расположен наш армейский госпиталь. Решил добраться туда, а не ехать дальше. Причина: мне нужны частые перевязки. В условиях теплушечного эшелона и такого медобслуживания (медсестра была одна на два вагона, врачи были в пассажирском вагоне в середине поезда) перевязки были практически невозможны. Уговорил медсестру и начальника эшелона отдать мне карточку раненого, и помочь с транспортом. Они пошли на этот шаг потому, что не были уверены, довезут меня или нет. Добрались до госпиталя. Встретили нормально. Сразу в перевязочную. Хирург капитан медицинской службы Беридзе очень ругался в период перевязки. Говорил, что какой идиот с такой раной решил отправить эшелоном из теплушек. Опять частые перевязки. Через две недели отобрали костыли и дали палочку. Для меня это было очень нелегко. Лечение шло нормально. На одной из перевязок врач завел разговор, откуда я, где учился и прочее. Разговор велся в первую очередь с целью отвлечь меня от процесса перевязки. Перевязка все же была болезненной процедурой. Раны были обширные и рубцевались медленно. Перевязки делались часто. Обрабатывали, чтоб не загноилось. Я рассказал, кто я, откуда, где учился, как пришлось исполнять обязанности старшего врача полка. После этого разговора отношение ко мне было истинно товарищеским. Врач Беридзе, который при первой встрече ругался, сказал, что он поставит меня на ноги. Мне трижды переливали кровь. … Раны постепенно заживали. Рана на внутренней части бедра закрылась. … Попросил выписать. Пролежал в госпитале три месяца. Я вернулся в полк с палочкой. Долечивался у себя в полку…». А генерал Ватутин скончался в 1 час 30 минут, 15-го апреля – в день, когда вверенные ему войска Первого Украинского фронта победно завершили штурм Тернополя – последнего населенного пункта в ходе Хмельницко-Черновицкой наступательной операции, разработанной Ватутиным и стартовавшей через трое суток после его ранения. «… Смерть есть смерть. Ее прихода Все мы ждем по старине. А в какое время года Легче гибнуть на войне? Летом солнце греет жарко, И вступает в полный цвет Все кругом. И жизни жалко До зарезу. Летом — нет. В осень смерть под стать картине, В сон идет природа вся. Но в грязи, в окопной глине Вдруг загнуться? Нет, друзья... А зимой — земля, как камень, На два метра глубиной, Привалит тебя комками — Нет уж, ну ее — зимой. А весной, весной... Да где там, Лучше скажем наперед: Если жалко гибнуть летом, Если осенью — не мёд, Если в зиму дрожь берёт, То весной, друзья, от этой Подлой штуки — душу рвёт…»
  4. Николай Декапольцев

    Та весна: Юбилей взятия Тернополя

    75 лет назад – 15-го апреля 1944 года – завершился штурм города Тернополя советскими войсками, с результатом «военная победа». Областной центр Тернополь занимает первое место по длительности его непрерывной обороны немцами, среди городов Украины, опережая Черкассы (штурмовались ровно месяц советскими войсками) и даже Харьков (штурмовался обеими сторонами шесть раз, но в каждом случае менее месяца). В ходе Хмельницко-Черновицкой наступательной операции войск Первого Украинского фронта, Тернополь оказался в полосе наступления 60-й общевойсковой армии генерала Черняховского; главная нагрузка боёв за Тернополь легла на 15-й стрелковый корпус этой армии, которым командовал генерал Людников (герой обороны Сталинграда, где его дивизия в течение 100 суток удерживала завод «Баррикады», вернее – прибрежный участок размером 700 х 400 метров, называемый «Остров Людникова»). По результатам Битвы за Тернополь, оба пошли на повышение в должности, и уже в следующей операции («Багратион») Людников командовал армией (39-й), а Черняховский – фронтом (Третьим Белорусским). Рассказывая о Битве за Тернополь, большинство авторов сетует на «отсутствие у советских войск опыта боевых действий в городских условиях» (это у Людникова-то), хотя на самом деле 60-я армия генерала Черняховского имела более чем богатый опыт городских сражений за Воронеж. Рекордная длительность боёв за Тернополь объясняется в первую очередь тем, что хорошо укреплённый город (с большим количеством старых зданий, где стены имели толщину полтора метра) с самого начала попытались взять малыми силами и при недостаточном количестве артиллерии и боеприпасов. Впервые 60-я армия подошла к Тернополю 8-го марта и сразу начала его штурм. В течение трёх дней (первый штурм) наступающим сопутствовал успех и продвижение, пусть и медленное, но с 11 марта противник подтянул подкрепления и выбил из города советские части. Затем было ещё несколько попыток штурма, давших лишь ограниченный результат. С 21 по 24 марта была успешно проведена операция на окружение Тернополя – с этого времени город был заблокирован, а немецкому гарнизону снабжение сбрасывалось с парашютов. Попытки противника деблокировать окруженный гарнизон ударами танковых соединений были успешно отражены советской артиллерией на внешнем кольце оцепления. С 31-го марта советские войска наконец прорвали рубеж обороны вокруг Тернополя и, подтянув крупные силы артиллерии, начали успешно (пусть и медленно) с боями продвигаться вглубь городской застройки. Примерно с 4-7-го апреля штурм несколько приостановился, в связи с пересменкой и перегруппировкой воинских частей. Тем временем, с 12-го апреля немцы снова организовали масштабный танковый удар «снаружи», пытаясь деблокировать тернопольский гарнизон. Подробнее об этом сражении будет рассказано отдельно, главное – это послужило причиной того, что советское командование отдало приказ на генеральный штурм города, который должен был завершиться только полной военной победой. Дело в том, что несколькими днями ранее, из-за неудачных (мягко говоря) решений и.о. командующего Первым Украинским фронтом маршала Жукова (который временно заменял раненого генерала Ватутина), немецкая танковая армия успешно прорвалась из так называемого Каменец-Подольского «котла», выйдя из окружения в районе Бучача (в 50 километрах южнее Тернополя). Если бы теперь ещё и допустить деблокирование Тернопольского гарнизона, то Жукову (имей он понятие об офицерской чести) оставалось только застрелиться, ну или расстрелять Черняховского с Людниковым (что было бы более ожидаемо от него). Поэтому, отдав приказ на начало операции по «спасению» тернопольского гарнизона, немецкое командование тем самым обрекло этот гарнизон на очень быстрое уничтожение и «любой ценой». Начавшись 13-го апреля в 15:00, заключительный штурм непрерывно продолжался больше суток. 14-го апреля в 12:00, советская 302-я стрелковая дивизия прошла центр города и вышла на западные окраины, а в 16:00 другая дивизия (336-я) завершила очистку последних зданий в западных кварталах. Последние немецкие защитники Тернополя (их оставалось 1500 чел, включая несколько десятков военнослужащих из украинской дивизии СС «Галиция»), под колоссальным давлением покинули свои позиции в городских развалинах, и в ночь с 13 на 14 апреля прорвались по остаткам дамбы Львовского шоссе через Тернопольское озеро, оказавшись на другом берегу реки Серет – в селе Загребелье (ныне это микрорайон «Дружба» в черте города Тернополя). Их отход прикрывали последние три САУ и 200 смертников, которые на следующий день все погибли в бою с советской 302-й дивизией. В Тернополе остались только брошенные немцами раненые, лежавшие в подземной галерее монастыря (сейчас здесь находится здание Государственного архива Тернопольской области). Вот как это описывал известный писатель, в те дни – фронтовой корреспондент Константин Симонов: «Ходим по огромным темным подземным галереям Доминиканского монастыря. Сыро. Мрачно. Гнетущий запах трупов, гниющего тела. Заходим в похожую на тоннель метро длинную подземную галерею. Узкий проход. С двух сторон в три этажа нары. На них вповалку раненые. В других подвалах они тоже есть, но здесь их больше – несколько сот человек. Со сводов на шинели капает какая-то черная жидкость. К нарам прилеплено несколько свечек. Иду вдоль нар, все время тычась плечами в ноги. Мертвые лежат между живыми. Встречаю ксендза-поляка, который во время осады прятался тут в подвалах, а сейчас обходит умирающих. Проходим с ним по одной из галерей. Показывает мне на железную дверь, говорит, что там помещение, куда складывали безнадежных. Влезаю в комнату. Свечу фонарем. Весь пол завален мертвецами. Уже поворачиваюсь, чтобы выйти, как вдруг из угла подвала хрип: «Вассер... вассер...» (воды, воды)». Сам К.Симонов оказался в эти дни в Тернополе совсем не случайно. Дело в том, что весь так называемый свободный мир, включая и «наших англо-американских партнеров», считал незаконной аннексию Западной Украины, которую Советский Союз произвёл в самом начале Второй Мировой войны в соответствии с «пактом Молотова-Риббентропа» от 23-го августа 1939 года (сейчас, правда, на эту дату приходится День украинского флага). Соответственно, «партнёры» на своих картах продолжали рисовать границы между СССР и Польшей по линии на 1-е сентября 1939 года, т.е. Тернополь (как и более западные Львов и Ивано-Франковск) считался территорией Польши, незаконно аннексированной Советским Союзом. Поэтому, взятие Тернополя советскими войсками в 1944 году рассматривалось как уже вторжение в Польшу, а значит – и в тогдашний Евросоюз (до этого СССР всего лишь освобождал свою территорию). Вот почему весь цивилизованный мир, запасшись попкорном, неотрывно следил за ходом боевых действий в районе Тернополя, и сюда съехалось огромное количество иностранных журналистов, освещавших ход событий в западных СМИ. Соответственно, прибыли и советские журналисты, и Симонов – один из них, много оставивший записей о Тернополе. Прорвавшись в Загребелье, немцы заняли круговую оборону. Это село было сильной оборонительной позицией, поскольку, находясь на западном берегу реки Серет, южная часть Загребелья доминирует над окружающей местностью и обеспечивает круговой обзор на 6 километров. С самого начала Битвы за Тернополь, Загребелье рассматривалось немцами как плацдарм для возможного отхода за пределы города, поэтому его обороняла наиболее боеспособная из частей тернопольского гарнизона – батальон спецназа «Демба», и здесь же базировалась немецкая дальнобойная артиллерия. Все здания были приспособлены для обороны, все колокольни – для размещения артиллерийских корректировщиков. Но всё же, перейдя из толстостенных каменных зданий центра Тернополя в Загребелье, немецкий гарнизон оказался фактически беззащитным, и жить им оставалось день-два – это понимали все без исключения. Для создания артиллерийского пояса вокруг Загребелья, обе приданные 60-й армии артиллерийские дивизии прорыва были переброшены на внешнее кольцо окружения. В частности, 17-я артиллерийская дивизия прорыва, поддерживая атаки 322-й, 148-й и 107-й стрелковых дивизий, заняла позиции от с. Богдановка до с. Козлов, а 1-я гвардейская артиллерийская дивизия прорыва – от с. Козлов до с. Денисов и с. Теофиловка (она поддерживала атаки 135-й и 340-й стрелковых дивизий). До этого, советские войска уже вели штурм Загребелья, начиная с 28-го марта, силами 117-й гвардейской стрелковой дивизии, последовательно занимая квартал за кварталом силами штурмовых групп. Тактика была следующей: штурмовая группа подбиралась к очагу сопротивления противника на расстояние 70-80 метров. В сумерках к нему выкапывалась траншея (называемая «усы»), которая заканчивалась на расстоянии броска гранаты от позиций противника. С началом штурма здания, тот из солдат, что лучше всех метал гранаты, по этой траншее подбирался поближе к немецкой обороне, прикрываемый огнём всей группы, и забрасывал немцев гранатами. После этого штурмовая группа врывалась в здание, очищала его от противника и сразу готовилась к обороне, поскольку в большинстве случаев немцы начинали попытки отбить здание отчаянными контратаками. 15-го апреля, хотя немецкая оборона в Загребелье резко усилилась, вобрав в себя остатки тернопольского гарнизона, их положение стало абсолютно безнадёжным. В этот день, к давно уже штурмовавшей Загребелье 117-й гвардейской стрелковой дивизии, присоединилась 336-я, а также остатки 14-й гвардейской танковой бригады из состава 4-го гвардейского Кантемировского танкового корпуса (5 танков Т-34), часть сил 52-й танковой бригады 6-го танкового корпуса (из 3-й гвардейской танковой армии), передислоцировавшейся в район с.Почапинцы (10 танков Т-34), и батарея СУ-152 (4 машины). Весь день Загребелье подвергалось постоянным ударам советской артиллерии и авиации. Участок, контролируемый немцами, сократился до 1 километра в диаметре. Командир немецкого гарнизона Тернополя, генерал Нейндорф – погиб (15-го апреля, похоронен в Загребелье), принявший командование его заместитель генерал Шонфельд – погиб (16-го апреля в ходе попытки прорыва). В 22 часа, на совещании оставшихся в живых немецких офицеров было принято решение прорываться из Загребелья двумя группами по 700 человек в разные стороны: на северо-запад в район с. Козлов и на юго-восток навстречу танкистам (наносившим в это время внешний деблокирующий удар). В 2 часа ночи (на 16-е апреля) обе группы пошли на прорыв. В ходе попытки прорыва, почти все они были уничтожены – вырваться смогли только 57 человек (в том числе двое – из состава дивизии СС «Галиция»). В частности, южная группа, прорывавшаяся навстречу эсэсовским танкистам, вышла к с. Почапинцы, когда те танкисты как раз уже догорали в своих танках. Окруженцы нарвались прямо на штаб советской 53-й танковой бригады, рядом с которым располагалась в резерве рота тяжёлых танков. В результате скоротечного боя, измученная группа прорывавшихся из окружения была рассеяна, все офицеры убиты, а солдаты в количестве 300 чел. сдались в плен, и лишь 37 человек сумели добежать до позиций немецких танковых частей в с. Великий Ходачков. 17-го апреля ещё 5 немецких солдат, прорвавшись из окружения, достигли позиций немецкой 357-й пехотной дивизии севернее с.Козлов, а 18-го апреля – последние двое, они-то и сообщили о полной гибели тернопольского гарнизона. Боевые действия в самом Тернополе и Загребелье завершились 15-го апреля. Город был полностью разрушен, из-за этого органы советской власти и местного самоуправления Тернопольской области временно (несколько послевоенных лет) размещались в соседнем райцентре Чертков. В 1990-м году по решению Тернопольского горсовета были демонтированы памятники советским воинам, установленные в 60-х годах, включая обелиск Победы (стоявший на ул. Русской) и танк на пьедестале (на улице Мазепы). Мой дед, офицер артиллерийской разведки Пётр Прокофьевич Лисичкин, принимавший непосредственное участие в описанных выше событиях, в эти же дни был принят в члены Коммунистической партии Советского Союза, что являлось тогда высоким признанием боевых заслуг. Интересно, что произошло это именно в тех краях, где ещё десятилетиями после войны, на предложение вступить в КПСС, местные часто отвечали: «спасибо, в СС я уже был». Воинским частям и соединениям, отличившимся в боях за Тернополь, было присвоено почётное наименование «Тарнопольских» (так раньше этот город назывался, через «а»). Вечером 15-го апреля, в честь освобождения Тернополя, в Москве был дан торжественный салют второй категории (двадцать четыре артиллерийских залпа из 224-х орудий). «… Сказкой стали мы, Песней стали мы, Были мы, как правда, прямы. Жили мы не зря: Были, как заря, В небе Победные огни!» На втором фото: репродукция картины художника Макарова «Штурм города Тарнополя» (холст, масло) – из фондов Чувашского национального музея.
  5. Николай Декапольцев

    Та весна: Юбилей взятия Евпатории

    75 лет назад – 13-го апреля 1944 года – Сталин ввёл войска в Евпаторию – лучший (по моему мнению) из курортов Крыма. Это произошло на пятый день Крымской наступательной операции. Данная операция началась 8-го апреля, штурмом главной полосы немецкой обороны на Перекопе и Сиваше, силами Четвёртого Украинского фронта под командованием генерала Толбухина. На Перекопе оборона противника была прорвана в первый же день – 8-го апреля, а на Сиваше – 11 апреля. Вторую полосу обороны противника (на перекопском направлении, где наступала 2-я гвардейская армия генерала Захарова) составляли так называемые Ишуньские позиции, центром которых было село Ишунь (в 20-ти километрах южнее Армянска, на развилке дорог Армянск – Симферополь и Армянск – Джанкой). Здесь, кроме густо построенных немецких долговременных огневых точек и минных полей большой площади, дальнейшее продвижение затрудняли два перешейка: каждый метр их был пристрелян противником. В течение двух дней войска 2-й гвардейской армии были задержаны на этом рубеже. Однако с 11-го апреля, в связи с успешным прорывом обороны противника в полосе наступления соседней (51-й) армии на Сивашском плацдарме, и угрозой выхода частей этой армии в тыл Ишуньским позициям, немецкое командование начало постепенный отход, и в ночь на 12-е апреля войска 2-й гвардейской армии заняли Ишуньские укрепления и вышли к третьей полосе обороны противника – реке Чатырлык. Сама река Чатырлык, шириной в несколько метров, не глубокая, хотя и с обрывистыми в отдельных местах берегами, не являлась значительным препятствием. Но немцы создали на ее южном берегу сильно укрепленную оборонительную позицию, вырыли траншеи, окопы, противотанковый ров, заминировали броды и мосты. Всё-таки советским разведчикам удалось обнаружить брод, и под покровом тумана группа бойцов форсировала реку и зашла в тыл к противнику. Одновременно в «лобовую» атаку пошли основные силы 3-й гвардейской стрелковой дивизии, при поддержке бронетехники. В течение нескольких часов сопротивление противника на последней полосе обороны было сломлено. Отступая на Симферополь и далее на Севастополь, немцы оставляли заслоны, разрушали и минировали дороги. С целью их преследования, в составе обеих армий создавались мобильные отряды. Хотя прорыв перекопских позиций противника был в целом успешным, но перед Армянском бронетехника 2-й гвардейской общевойсковой армии напоролась на минное поле, из-за чего потеряла 65% своего состава. Поэтому для взятия Евпатории (находившейся в стороне от оси главного удара армии), был создан сводный мобильный отряд достаточно пёстрого состава, куда вошли: - 1 (один) «обычный» танк Т-34, - 10 тяжёлых танков КВ-85 (экспериментальные машины, переходная модель: с ходовой частью от устаревших «КВ-1» и башней от новых «ИС-1», с пушкой калибром 85-мм; их было изготовлено всего 148 штук), - рота огнемётных танков (8 машин) «ТО-34» из состава 512-го отдельного огнемётно-танкового батальона. Внешне это обычные танки, но вместо курсового пулемёта у них установлен огнемёт, извергающий струю пламени на 70 метров (а при использовании спецсмесей – и на 130). Один танк из этих танков до сих пор стоит на постаменте в парке Победы в Симферополе. Этот сводный отряд (танки плюс пехота 24-й гвардейской стрелковой дивизии на грузовиках и бронетранспортёрах) выдвинулся на Евпаторию через Новосёловское, т.е. напрямую (а не через Саки, как ездят сейчас). Возглавил этот отряд подполковник Пузанов. Второй мобильный отряд, также для действий в направлении Евпатории (два батальона из 3-й гвардейской дивизии, усиленных самоходной артиллерией), возглавил капитан Стребунов. Третий отряд (из состава 87-й гвардейской стрелковой дивизии) действовал западнее – в направлении на Ак-Мечеть (ныне Черноморское), на северной оконечности мыса Тарканхут. Оба наступавших на Евпаторию отряда, периодически взаимодействуя друг с другом, быстро продвигались к побережью, сбивая с дороги заслоны противника и преодолевая минные поля. Темп наступления был исключительно высок. Необходимо заметить, что на данном этапе войны, в среде советских офицеров уже считалось неспортивным – добиваться победы в сражении в ходе прямолинейной атаки. Даже если речь шла о взятии одинокого сарая в поле, необходимо было применять весь арсенал военной науки (с элементами научной новизны): манёвр, обход, охват, взаимодействие всех родов войск и видов Вооруженных Сил, привлекая поддержку с воздуха и с моря. Вот и для «облегчения» взятия Евпатории, в тыл противнику был высажен морской десант: группа пехотинцев на лодках выдвинулась из района Скадовска через Керкинитский залив (отделяющий западное побережье Крыма от материка). Глубина этого залива – от 10 до 20 метров, а большинство бойцов не умели плавать, и командование рассадило «морской» десант таким образом, чтобы в каждой лодке был хотя бы один опытный пловец. Но всё обошлось: десант благополучно преодолел Керкинитский залив и высадился западнее Евпатории – в тыл противнику. 12-го апреля мобильные отряды вышли на дальние подступы к Евпатории и завязали сражение. Часть немецких подразделений с боем прорвалась вдоль берега в направлении Саки, покинув Евпаторию. В это время отступающая через Евпаторию с Тарканхутского полуострова 9-я румынская кавалерийская дивизия разрозненными группами сдавалась в плен, но были и такие, что пытались с боем пробиться к морскому порту и попытаться покинуть Евпаторию морем. Отряду капитана Стребунова за ночь (с 12 на 13 апреля) пришлось восемь раз вступать в бой с такими группами. Тогда как более громоздкий и обладающий мощными средствами отряд подполковника Пузанова действовал как таран, сбивая немецкие заслоны. В ночь на 13 апреля оба отряда вплотную подошли к Евпатории, продвинувшись за день до 65 км. Командир одного из отрядов, капитан Стребунов, выслал в город две разведгруппы. Первая из них вела разведку Евпатории от конечной железнодорожной станции до озера Мойнаки. Войти в Евпаторию она должна была в районе Грязелечебницы (ныне там остановка трамвая, курсирующего мимо озера Мойнаки). Вторая группа получила задание вести разведку севернее озера Сасык на Новую Владимировку и Саки. Основные же силы отряда вели бой с отступающими с севера и запада частями немцев в 10 км от Евпатории. Прикрывая свои отходящие колонны, противник остановил продвижение советских отрядов перед узлом дорог в районе каменоломни. В 5 часов 12 минут утра разведка достигла Евпатории. В городе метались немецкие солдаты из карательных подразделений, минируя и разрушая здания и инфраструктуру. В седьмом часу утра главные силы отряда капитана Стребунова, после боя на подступах к Евпатории, вошли в город. Первый батальон наступал со стороны элеватора, имея впереди зенитно-пулеметную установку. Одна рота перекрыла Симферопольское шоссе, остальные устремились к центру города. В это время солдаты второго батальона, силами одной роты прорвались к центру, а две другие роты устремились соответственно к санаторию «Чайка» и Евпаторийскому Маяку. Часть сил выходила на северо-западные окраины, чтобы перекрыть дороги и не допустить прорыва противника, отходящего со стороны Тарканхута. В бою за порт, откуда проводилась эвакуация морем, противник фанатично сопротивлялся, устремляясь к спасительным причалам и отчаянно пытаясь сбросить советских солдат в море. Здесь, в пехотном строю, пришлось идти в атаку даже минометчикам и артиллеристам, связистам и саперам, пытаясь в рукопашной схватке не пропустить противника в порт. Подробнее о технических особенностях немецкой эвакуации из Крыма, рассказано ниже по тексту. Подразделения второго батальона (из отряда капитана Стребунова), совместно с танками из отряда подполковника Пузанова, овладели железнодорожным вокзалом. В этом районе противник крупными силами пехоты предпринимал отчаянные усилия пробиться вдоль железной дороги на восток (к Сакам), но подошедшие советские огнемётные танки охладили этот наступательный порыв. А противотанковая советская батарея, прикрывая выходы из Евпатории на север и восток, встречала плотным огнем колонну немецкой бронетехники, пробивающуюся на Саки по шоссе. К полудню 13-го апреля, окраин Евпатории достигли основные силы 3-й гвардейской стрелковой дивизии (5-й и 9-й полки), следовавшие вдогонку за мобильным отрядом. Сопротивление противника в городе было прекращено. В полдень на Театральной площади состоялся митинг в честь освобождения, а в 15 часов Евпаторию посетил командующий Четвёртым Украинским фронтом генерал Толбухин и представитель Верховного Главнокомандующего маршал Василевский. Не сбавляя темпа, танкисты с пехотой на броне, выдвинулись на Саки; в 13 часов они уже завязали сражение с противником в районе химзавода. Бой за овладение Саками длился с полудня до 20-ти часов вечера, и завершился военной победой советских войск. В целом, за сутки боев и преследований противника на пути от Чатарлыка к Евпатории и затем к Сакам, подразделения 3-й и 24-й гвардейских стрелковых дивизий из состава 2-й гвардейской армии, овладели 42-мя населенными пунктами. Приказом Верховного Главнокомандующего И.В.Сталина, этим двум дивизиям, а также 512-му отдельному огнеметно-танковому батальону, артиллерийским и инженерным частям – было присвоено почетное наименование «Евпаторийских», и в их честь в 21 час 13-го апреля в Москве был дан праздничный салют третьей категории (двенадцать артиллерийских залпов из 124-х орудий). Похожим образом развивались события в полосе наступавшей параллельно 51-й армии. После взятия Джанкоя, в её составе был сформирован мобильный отряд на основе 19-го танкового корпуса (две танковые бригады и одна мотострелковая), отдельной 6-й гвардейской танковой бригады, 52-го мотоциклетного полка, артиллерийских и инженерных частей. Следуя за передовыми отрядами, обе армии Четвертого Украинского фронта (2-я гвардейская и 51-я) на главном направлении удара, с 12-го апреля начали прорыв последнего рубежа немецкой обороны перед Симферополем (по линии Саки – Сарабуз (ныне Гвардейское) – Зуя – и далее по дороге Симферополь – Керчь), и уже 13-го апреля овладели Симферополем. Потеряв путь отступления на Севастополь через Симферополь, немцы пытались отходить другой дорогой – вдоль Южного берега Крыма, через Алушту и Ялту на Севастополь. Но 15-го апреля советские войска, ударом со стороны Симферополя, взяли Алушту, и у немцев остался только один путь – эвакуация по морю, с причалов на Южном берегу. При этом использовались быстроходные десантные баржи, подобные известным пассажирским судам типа «Ракета» / «Комета» / «Метеор». Учитывая малое количество посадочных мест, немцы не продавали билеты своим союзникам – румынам, и те зачастую открывали огонь им вслед, прежде чем оказаться в плену. Советская авиация пыталась помешать эвакуации войск противника, но эти баржи, являясь слишком малоразмерными и быстроходными целями, были малоуязвимы для ударов с воздуха. А с моря им в те дни почти ничего не угрожало. Обычно указывается, что «освобождению Крыма, а также Одессы, содействовал Черноморский флот». Это не совсем верно, если не сказать – «неверно в принципе». Как известно, Флот состоит из пяти родов войск: надводных и подводных сил, морской авиации, береговой обороны и морской пехоты. Так вот, в данный период принимали участие в боевых действиях только последние четыре из них, т.е. морская авиация и морская пехота, личный состав частей береговой обороны и несколько подводных лодок. Что же касается главных – надводных сил флота, то из их состава в боевых действиях участвовали только торпедные катера, сторожевые и тому подобные малотоннажные суда. Большие боевые корабли Черноморского флота в этих операциях участия не принимали, оставаясь на своих базах в Новороссийске, Поти, Туапсе. Это было связано с трагическим случаем, когда полностью погиб отряд кораблей, в составе лидера «Харьков» и двух эсминцев (под «лидером» понимается так называемый супер-эсминец, близкий к лёгкому крейсеру, корабль с усиленным артиллерийским вооружением, пробивающий дорогу для обычных эсминцев). Этот отряд 6-го октября 1943 года выдвинулся со стороны Новороссийска на обстрел Ялты, но после частичного выполнения задания был атакован немецкой авиацией и уничтожен в течение дня. Хотя на войне бывают потери, но дикость этого случая заключалась в том, что отряд (особенно лидер «Харьков») имел новейшую систему ПВО, и находился в зоне действия советских истребителей прикрытия – однако получилось так, как получилось. Взбешенный Сталин в тот же день издал директиву о том, что теперь ни один корабль не может выйти в море, кроме как по его личному указанию. Весной 1944 года такого указания не поступило: было сказано, что операция имеет статус сухопутной, и изгнание немцев из Крыма не стоит того, чтобы потерять хотя бы один корабль (а его бы обязательно потеряли, и вряд бы только один). Поэтому корабли Черноморского Флота в эти дни оставались на своих базах. Развивая наступление, советские войска к 16 апреля со всех сухопутных направлений вышли к Севастополю. Попытка взять город с ходу потерпела неудачу, и началась подготовка к его полноценному штурму. Интерактивная карта боевых действий: https://yandex.ua/maps/?um=constructor%3Ae8791c8bd8222564cc526557b960b7ffd5e9d969d9eaa6e58ad5138a21c1565d&source=constructorLink
  6. Николай Декапольцев

    Та весна: Юбилей взятия Джанкоя

    75 лет назад – 11-го апреля 1944 года – Сталин ввёл войска в Джанкой – районный центр и крупный транспортный узел в северной части Крыма. Хотя этот населенный пункт расположен сразу при «входе» в Крым, его удалось взять только на третий день, после кардинального изменения всего плана операции. Крымская наступательная операция началась утром 8-го апреля, и проводилась силами Четвёртого Украинского фронта, который имел в своём составе лишь две общевойсковые армии (2-ю гвардейскую и 51-ю) и один танковый корпус (19-й, генерала Васильева). Для сравнения, каждый из его северных соседей (Первый, Второй и Третий Украинские фронты) включал с десяток общевойсковых армий и с десяток танковых корпусов, сведенных в шесть танковых армий. Это и не удивительно, ведь Крым является стратегически тупиковым направлением, и интересен лишь как база флота для поддержки прибрежных операций южного фланга войск, рвавшихся в глубину Европейского Полуострова. Зато, в соответствии с советским принципом комплектования войсковых соединений, каждый из четырёх фронтов имел в составе одну воздушную армию. И если на первых трёх «украинских» фронтах авиация разрывалась, пытаясь хотя бы понемногу поддерживать каждую из многочисленных наземных армий, то на Четвёртом Украинском, на одну воздушную армию приходилось лишь две наземных, т.е. в небе Крыма имел место переизбыток советской авиации. Однако её применение сдерживалось дефицитом горючего, поскольку пути его подвоза ещё не были восстановлены; накопленных запасов горючего и боеприпасов хватило только до подступов к Севастополю (как мы увидим далее, к нему вышли уже через неделю, 16-го апреля, но потом не могли его взять до 9-го мая, в первую очередь из-за отсутствия горючего и боеприпасов). Сначала план операции не предполагал первоочередное овладение Джанкоем. Ожидалось упорное сопротивление противника на Перекопском перешейке, который и был поэтому определён как точка приложения усилий обеих армий и танкового корпуса: они, наступая встречным курсами под углом 90 градусов относительно друг друга, должны были встретиться на Перекопе, и совместно прорвать перекопский рубеж обороны противника. Однако этот план слабо учитывал особенности исходных позиций обеих армий, поэтому не был реализован и, как уже сказано выше, был полностью переделан уже в ходе начавшейся операции. В частности, наступавшая западнее, 2-я гвардейская армия должна была штурмовать Перекоп «в лоб», что в течение столетий считалось практически нереальной задачей. Перекопский перешеек, шириной до 8 км (от Керкинитского залива до Сиваша) весь перегорожен древним оборонительным сооружением, называемым «Турецкий вал» (поскольку до 18-го века Крым принадлежал Турции, и по этому валу проходила граница между двумя империями). Этот вал имеет высоту порядка 10 метров, а у подножия (с северной стороны) проходит ров, шириной 40-45 метров и глубиной 10, местами и до 15. То есть штурмующие войска должны сначала спуститься в ров на 10 метров, пройти по его дну 45, а затем карабкаться на 20-ти метровый гребень вала. В наши дни здесь проходит линия разграничения между Украиной и РФ: украинский пункт пограничного контроля находится в 1000 метрах севернее Турецкого вала, российский – в 200 метрах южнее, а сам вал и несколько сотен метров севернее – это пограничная зона, контролируемая РФ. Доступ туристам для осмотра вала (с российской стороны) открыт на его западных и центральных участках. Однако, неприступный Турецкий вал в нескольких местах пробит проходами (иначе бы невозможно было попасть в Крым). Это две автомобильные дороги (на Херсон и на Каховку) и железная дорога. Именно последним проходом и воспользовались в октябре 1943 года передовые части 19-го танкового корпуса, прорвавшись по железнодорожным путям через Турецкий вал и удержав позиции в нескольких сотнях метров южнее его. За это командир корпуса генерал Васильев тогда же получил звание Героя Советского Союза. И вполне заслуженно: теперь, в апреле 44-го, войскам 2-й гвардейской армии уже не надо было прорывать Турецкий вал, поэтому населенный пункт Армянск, находящийся в нескольких километрах южнее, был взят уже к 15-00 в первый день наступления. А непосредственно в Турецком валу размещался командный пункт руководителей операции – командующего Четвёртым Украинским фронтом генерала Толбухина и куратора из Москвы – маршала Василевского; он и сейчас открыт для посещений. Совсем по-другому развивались события в полосе наступления соседней 51-й армии. Здесь тоже имели большое значение успехи осени 1943 года, когда передовые части этой армии форсировали залив Сиваш. Это тоже считалось нереальной задачей, поэтому южный берег Сиваша противником даже не охранялся: советские войска переправились и окопались на позициях, с которых и началось апрельское наступление. Однако здесь ключевое слово – «переправились». Сиваш называют Гнилым Морем: это солёный водоём шириной несколько километров, достаточно мелкий – но имеющий болотистое дно и многочисленные ямы. Перейти его вброд можно только в сопровождении опытного проводника – такие привлекались из местного населения и из числа военнослужащих, призванных из этого региона. В ноябре 1943 года солдаты переходили Сиваш по колено, по пояс и по грудь в ледяной воде, группами по 4 человека, держась за руки или за ремни: если (вернее – когда) один проваливался в яму, остальные трое вытягивали его своим весом. Ещё «веселее» переправляли танки 19-го корпуса (а их было до 200 штук): понтон, на котором был зафиксирован один «Т-34», тянули руками 100 человек. Всё это делалось ночами и в полной тишине, а на том берегу танк сразу загонялся в укрытие (капонир) и маскировался. Поэтому переброска и сосредоточение войск 51-й армии и 19-го танкового корпуса на исходных позициях были произведены совершенно незаметно для противника. Далее предполагалось, что они будут наступать на юго-восток (как бы продолжая вектор своего движения при переправе Сиваша) и зайдут в тыл немецким позициям южнее Турецкого вала. Тем самым окажут помощь соседней 2-й гвардейской армии в его прорыве. Но всё получилось не так, как было задумано. Как раз 2-я гвардейская армия смогла собственными силами пройти сквозь Турецкий вал и взять Армянск, тогда как 51-я армия и 19-й танковый корпус натолкнулись на сильное сопротивление противника и в течение трёх суток в ходе ожесточенных атак безуспешно пытались продвинуться в сторону Перекопа. Наконец, руководитель операции, видя бесполезность этих попыток, а также учитывая, что отпала военная необходимость двигаться на Перекоп, развернул 51-ю армию на 90 градусов: теперь она должна была идти не на юго-запад, а на юго-восток – на Джанкой, параллельно (а не перпендикулярно) полосе наступления 2-й гвардейской армии. Это решение сразу привело к положительным военным результатам: в указанном направлении оборона противника оказалась гораздо слабее, и начала разваливаться. Практически сразу, 11-го апреля, был взят Джанкой, при этом в плен сдалось 20 тыс. румынских солдат. Так второй раз в истории был взят штурмом Турецкий вал (Перекоп), а первый раз это было в 1920 году, когда боевые действия воинов того состава Красной Армии (отцов тех, кто брал Перекоп в 44-м) так описал ныне забытый поэт прошлого века Владимир Маяковский, и эти стихи оказались актуальны для 1944 года: «… Слава тебе, краснозвёздный герой, Землю кровью вымыв, Во имя коммуны, к горе за горой Шедший твердынями Крыма! Они – за окопом взрыли окоп, Хлестали свинцовой рекою, А вы – отобрали у них Перекоп, Чуть ли не голой рукою. Они проползали танками рвы, Выпятив пушек шеи. Трупами рвы засыпали вы, По трупам перейдя Перешеек …» После того, как советские войска прорвали оборонительный рубеж на севере Крыма и овладели Джанкоем, немецкая оборона по всему Крыму рухнула. Противник начал отходить с востока на запад – в общем направлении от Керчи к Севастополю, и в этот же день (11 апреля) советские войска овладели городом Керчь, преследуя отходящего противника. Здесь, в восточной части Крыма, действовала Отдельная Приморская армия (она сначала не входила в состав Четвёртого Украинского фронта, но позже была ему подчинена, уже на финальной стадии операции). Эта армия стартовала с плацдармов в районе Керчи, и преследовала отходящего противника вдоль Южного берега Крыма, овладев 13-го апреля Феодосией и 15-го апреля Судаком. В это время в полосе центральной группировки произошёл трагический случай, сильно повлиявший на дальнейший ход операции. Сразу после взятия Джанкоя, 11-го апреля, командир 19-го танкового корпуса генерал Васильев прибыл на командный пункт одного из пехотных корпусов 51-й армии, чтобы урегулировать вопросы взаимодействия с пехотой. И здесь попал под очередной высокоточный немецкий авиаудар, подобно десяткам других советских генералов (трудно отделаться от ощущения, что это происходило неслучайно), был тяжело ранен и вышел из строя. Его место занял заместитель, не имевший достаточного политического веса, чтобы сказать «нет» ребятам с большими погонами, которые наперебой названивали из штаба фронта и хотели «всё и сразу». В результате 19-й танковый корпус, состоявший из четырёх бригад, был (говоря военным языком) «раздёрган». Одна танковая бригада из Джанкоя направилась на восток – чтобы перехватить противника, отходившего из Керчи на Симферополь. Эта задача была выполнена и перевыполнена: немецкие колонны были перехвачены танкистами в районе г. Белогорска (он тогда назывался Кара-су-базар) и раздавлены танками, а выжившие – пленены. Вторая, мотострелковая бригада, после Симферополя (взятого 13-го апреля) – отправилась на юг – на Алушту. Каждый, кому приходилось ездить в тех краях (на троллейбусе или машиной) может оценить всю ошибочность этого замысла. На узкой и извилистой горной дороге, остановить советскую танковую колонну смогли даже слабые и малочисленные румынские части, и Алушта была взята только 15-го апреля. Оставшиеся две танковые бригады 19-го корпуса, как и было задумано, после Симферополя рванули на Севастополь, но их сил было уже недостаточно для овладения этим городом сходу. Поэтому советские войска к 16-му апреля начали повсеместно выходить к Севастополю, но сражение за этот город оказалось затяжным и тяжёлым. Между тем, после взятия Джанкоя (11 апреля) и вышеупомянутого побоища под Кара-су-базаром, для немецких войск по всему Крыму наступил настоящий апокалипсис. Они массово эвакуировались из Ялты, Алушты, Феодосии и других причалов на Южном берегу, пристреливая лощадей (а у них вся артиллерия, полевые кухни и многое другое были на конной тяге). Все парки Ялты и Алушты (а позже – и Севастополя) были завалены мёртвыми лошадьми, как и в 1920 году, что нашло отражение в стихотворении белогвардейского поэта Николая Туроверова: Уходили мы из Крыма Среди дыма и огня. Я с кормы, все время «мимо», В своего стрелял коня. А он плыл, изнемогая, За высокою кормой, Все не веря, все не зная, Что прощается со мной. Сколько раз одна могила Ожидала нас в бою… Конь все плыл, теряя силы, Веря в преданность мою. Мой денщик стрелял не мимо, Чуть окрасилась вода… Уходящий берег Крыма Я запомнил навсегда. Интерактивная карта боевых действий: https://yandex.ua/maps/?um=constructor%3A7d1c3f70a5bc1bd668b13e232619132b20921c72d9095b6af8860387eafd4c98&source=constructorLink
  7. Николай Декапольцев

    Та весна: Юбилей взятия Одессы

    75 лет назад – 10-го апреля 1944 года – Сталин ввёл войска в город Одессу, которая на тот момент была столицей румынско-германского региона Транснистрии (Приднестровья). Считается, что этот город основан в 1794 году, как военно-морской порт в Российской Империи Романовых, на месте аннексированного у Турции более древнего поселения Хаджибей. Как и другие населенные пункты на северном побережье Чёрного моря, Одесса является молодым городом, поскольку ещё совсем недавно этот регион был затоплен морем; примерно 400 лет назад морская вода стала отступать, обнажая сушу и оставляя солёные лиманы – и здесь начали появляться города. Одессу окружают 8 крупных лиманов, что усложняет подходы к городу в ходе боевых действий. В 19-м веке, при градоначальнике Дюк де Ришельё, Одесса превратилась в главный порт Российской империи на Чёрном море. После назначения Ришельё в 1805 году генерал-губернатором Новороссийского края, Одесса превратилась в административный центр Новороссийского генерал-губернаторства. При генерал-губернаторе М. С. Воронцове, Одесса получила уникальный статус свободного порта, порто-франко, — экспорт и импорт товаров в город осуществлялись без всяких пошлин. Это придало дополнительное ускорение развитию города и его промышленности. Одесса развивалась столь стремительно, что всего за одно столетие превратилась из небольшого посёлка в четвёртый по величине город Российской империи после Петербурга, Москвы и Варшавы. В 1865 году вступила в эксплуатацию железная дорога Одесса — Балта, что дало дополнительный стимул развитию города. В ходе Первой мировой войны и последующих лет, Одесса несколько раз переходила из рук в руки. Так, в начале 1918 года городе была установлена советская власть, вошедшая в историю под именем Одесской Советской Республики. 14 марта 1918 года, в результате договорённостей Центральной Рады УНР (Украинской Народной Республики) с тогдашним Евросоюзом, в Одессу вошли австрийские войска. Советская власть была свергнута, а власть в городе формально принадлежала правительству УНР в лице гетмана Скоропадского. Но в результате поражения в Первой мировой войне и революций в Германии и Австро-Венгрии, в ноябре 1918 года австрийские войска ушли из Одессы. 2-го декабря 1918 года в Одессу начали прибывать вооруженные силы других стран — сербские, французские, греческие. Под прикрытием этих иностранных армий, войска «белых» в середине декабря 1918 года выбили из города армию УНР («петлюровцев»), и в Одессе установилось правление французской военной администрации. В результате общего наступления «красных», иностранная армия и «белые» оставили Одессу 6-го апреля 1919 года. В этот день город вошли подразделения советских войск под командованием «красного атамана» Григорьева и была установлена советская власть, продержавшаяся до 23-го августа 1919 года, когда в город вновь вернулись войска «белых». Но 7 февраля 1920 года советская власть была установлена в Одессе уже на более длительный срок – до осени 1941 года. Снова город оказался в эпицентре боевых действий в 1941 году, в ходе Второй Мировой войны. Успешная оборона Одессы советскими войсками длилась 73 дня (с 5 августа по 16 октября 1941 года). При этом немцы и их румынские союзники обошли Одессу с севера и устремились к устью Днепра, а затем и в Крым, и уже с 13-го августа Одесса была полностью блокирована с суши. Прорвать оборону Одессы в ходе боевых действий противнику так и не удалось, но советские войска были планово эвакуированы морским путём и переброшены для обороны Крыма. Если бы противник взял Крым, Одесса была бы заблокирована и с моря также, поэтому далее удерживать её было нецелесообразно с военной точки зрения. С октября 1941 года Одесса была занята румынскими войсками (союзниками немцев) и входила в состав румынской области «Транснистрия», будучи её столицей. Весной 1944 года из-за лавинообразного наступления Советской Армии и усложнения на этом фоне отношений между Германией и её союзниками, в Одессу были введены немецкие войска, а румынская администрация ликвидирована. В апреле 1944 года Одесса стала объектом наступательных действий войск Третьего Украинского фронта, под командованием генерала Малиновского принимавших участие в тотальном весеннем наступлении Советской Армии. Одесская операция началась 26-го марта 1944 года. Её стартовый рубеж совпадал с финальным рубежом, достигнутым в ходе предыдущей, Березнеговато-Снегиревской операции, и проходил в основном по руслу реки Южный Буг, на участке шириной примерно 170 км, от Южноукраинска до Николаева. В первые дни наступления, советские войска успешно прорвали полосу обороны противника, с боями форсировали реки Южный Буг и Тилигул, 28-го марта взяли город Николаев, а 30-го марта – Очаков. После этого советские войска продолжали стремительно продвигаться на запад; ось главного удара шла параллельно побережью Чёрного моря в 50-ти километрах от него – чтобы обходить прибрежные лиманы, а не форсировать их в качестве водных преград. Вторая, более слабая советская группировка, наносила вспомогательный удар непосредственно вдоль побережья, очищая его от противника. 4-го апреля передовые танковые и кавалерийские части в ходе глубокого рейда овладели станцией Раздельная (в 55 километрах северо-западнее Одессы), тем самым перерезав железную дорогу Тирасполь – Одесса. В результате этого удара, группировка противника оказалась рассечённой на две части – северную (отходившую к Тирасполю) и южную (прижатую к Одессе). 5-го апреля советские танкисты достигли села Кучурган (на автодороге Одесса – Тирасполь, в начале Кучурганского лимана), тем самым создав угрозу окружения «южной» (прижатой к Одессе) группировки немецких войск. Чтобы отрезать противнику путь отхода за Днестр, руководитель операции (генерал Малиновский) развернул свои мобильные подразделения из района Раздельной на юго-восток. Они последовательно овладели Беляевкой, Маяками, и 7 апреля вышли к Днестровскому лиману, создав внешнее кольцо окружения вокруг «южной» (одесской) группировки немецких войск. Одновременно, «внутреннее» кольцо создавали 8-я гвардейская и 6-я армии, которые обходили Одессу с северо-запада, и 5-я ударная армия, наступавшая с востока (вдоль побережья Черного моря). Утром 6-го апреля часть окруженной в районе Одессы немецкой группировки предприняла попытку прорваться через Раздельную на Тирасполь, сквозь позиции пехоты 37-й армии, не успевшей создать прочной обороны. Ценой больших потерь немцам удалось пробиться через боевые порядки 37—й армии, выйти к переправам через реку Кучурган в районе Наксия – Ангелиновка и соединиться со своими войсками, действовавшими северо-западнее Раздельной. Подтянув дополнительные силы, командующий 37-й армией организовал удар по прорвавшемуся противнику. Во второй половине 7 апреля немцы были частично отброшены обратно – к югу и юго-востоку от Раздельной. Нескольким немецким соединениям удалось вырваться из окружения и отойти за Днестр. Вечером, в 18 часов 9-го апреля, передовые подразделения 5-й ударной армии овладели станциями Сортировочная, Kyяльник, Пересыпь и ворвались (через Пересыпь) в северные кварталы Одессы. Одновременно части 8-й гвардейской и 6-й армий вышли на подступы к Одессе с северо-запада. У оставшегося в районе Одессы противника был единственный путь отхода, которым он и воспользовался: на Овидиополь с последующей переправой через Днестровский лиман. Часть немецких войск пыталась пробиться к переправам через Днестр в районе Беляевки. По отходящим колоннам противника наносила удары советская авиация: 262-я и 244-я бомбардировочные дивизии – по немецким кораблям в Одесском порту, а в низовьях Днестровского лимана наносили удары по транспортам и автоколоннам противника соединения 9-го смешанного авиакорпуса. Наиболее сильному воздействию советской авиации подвергались железнодорожный узел Аккерман и переправы в районе Овидиополя. Авиация, торпедные катера и подводные лодки Черноморского флота развернули боевые действия на путях морской эвакуации противника. Совместно они потопили свыше 30 немецких судов. При организации обороны Одессы, противник использовал старые советские оборонительные сооружения, оставшиеся еще с осени 1941 года. Многочисленные балки, овраги, залитые водой, и лиманы сильно затрудняли теперь действия советских войск. В предвидении ведения боевых действий ночью в крупном городе, в наступающих частях была заблаговременно проведена подготовительная работа. Командиры и штабы (до полка включительно) получили план-схему Одессы с указанием важнейших объектов, с обозначением кварталов в целях лучшей ориентировки. Для захвата главных узловых пунктов и магистралей были выделены специальные штурмовые группы. Из местных жителей были подобраны проводники. Еще с вечера артиллерия встала на огневые позиции, взяв под прицел все подходы к городу со стороны моря. На это же нацеливалась авиация фронта. В ночь на 10 апреля войска 8-й гвардейской, 6-й и 5-й ударной армий после короткой артиллерийской подготовки атаковали противника в Одессе. Войска 8-й гвардейской армии ворвались в западную часть города, а соединения 6-й и 5-й ударной армий давили с севера и северо-запада. К 10 часам утра (10-го апреля) Одесса была полностью в руках советских войск. Значительную помощь в ходе штурма города города оказали партизаны и подпольщики, вышедшие из катакомб и укрытий. Они помогли очистить город от противника и предотвратили подготовленные им взрывы порта, причалов, зданий, складов. В частности, партизаны Куяльницкого отряда уничтожили подрывную команду противника, которая должна была взорвать дамбу Хаджибеевского лимана и затопить Пересыпь – тогда вход в город с восточного направления оказался бы невозможен (Пересыпь, по сути, является мостом через Хаджибейский лиман, отделяя его от моря). После взятия Одессы, наступательная операция продолжалась. 6-я и 5-я ударная армии были выведены в резерв, а остальные соединения, в течение 10–14 апреля продолжали преследование противника. При этом передовой 23-й танковый корпус 10-го апреля попал в окружение в районе Плоское, где в течение суток вёл бой, до подхода туда стрелковых соединений 57-й армии. 12-го апреля соединения этой армии вышли к Днестру, форсировали эту реку и захватили небольшие плацдармы на ее правом берегу. Части 37-й армии в ночь на 12 апреля взяли штурмом город Тирасполь (Молдова) и захватили плацдарм юго-западнее города до 2 км по ширину и до 1,5 км в глубину. К исходу 12 апреля плацдарм был расширен до 16 км и углублён от 6 до 10 км. 8-я гвардейская армия и мобильные подразделения фронтового подчинения, преодолевая упорное сопротивление противника, наступали в направлении на Овидиополь. В сложном положении 10 апреля оказались 10-я гвардейская и 30-я кавалерийские дивизии, которые к северу от Овидиополя были атакованы крупными силами противника, отступавшими из-под Одессы, и вынуждены были отойти на север. Растянутых на 60-километровом участке вдоль Днестра двух корпусов 8-й гвардейской армии оказалось недостаточно, чтобы преградить противнику путь отхода на запад, и немцы успешно вышли из Одесского «котла». 13-го апреля части 8-й гвардейской армии вышли на рубеж: северная часть Калаглея – северо-восточная окраина Барабой-1 – северная окраина Ильичевска. На следующий день армия очистила от противника восточное побережье Днестровского лимана, и в ночь на 15 апреля силами 74-й гвардейской стрелковой дивизии форсировала Днестр у Ильичевки (2 км юго-восточнее Беляевки). Наступавшая севернее 46-я армия к исходу 11 апреля вышла на восточный берег Днестра в районе к югу от Чебручи, и 12 апреля силами передовых подразделений форсировала Днестр в 3 км юго-восточнее Раскаевцев. На этом дальнейшее наступление войск Третьего Украинского фронта было прекращено распоряжением Верховного Главнокомандующего И.В. Сталина, который 14 апреля приказал закрепиться и перейти к обороне на достигнутом рубеже. На этом Одесская наступательная операция была завершена, войска получили многомесячную оперативную паузу для восстановления и подготовки к новому удару, который начнётся уже ближе к осени. По результатам Одесской операции, многие части и соединения Третьего Украинского фронта, отличившиеся в боевых действиях, были удостоены почетных наименований Одесских, Николаевских, Раздельненских и Очаковских. Город был возвращён в состав Советского Союза (до конца 1991 года)… «… Солёные лиманы, зелёные каштаны Ещё услышат шелест развёрнутых знамён, Когда войдёт обратно походкою чеканной В красавицу Одессу усталый батальон. И уронив на землю розы, В знак возвращенья своего, Парнишка наш не сдержит слёзы, Но тут никто не скажет ничего …» Интерактивная карта боевых действий: https://yandex.ua/maps/?um=constructor%3A19243b8ea0f8d556304049ec5687037384d0f6ac1d1fa9cbba01c403b8d4e9e3&source=constructorLink
  8. 75 лет назад – 8-го апреля 1944 года – началась Крымская наступательная операция: войска Четвёртого Украинского фронта под командованием генерала Толбухина включились в тотальное весеннее наступление Советской Армии. Ранее, в ходе боёв осенью 1943 года, советские войска овладели Перекопским перешейком (остановившись чуть севернее г. Армянска), а также плацдармами на южном берегу залива Сиваш и на Керченском полуострове. Но продвинуться дальше им тогда (в 43-м) не удалось, встретив сильное сопротивление противника. С того времени, в Крыму оставалась заблокированной крупная группировка немецких войск, опиравшаяся на глубоко эшелонированные оборонительные позиции. На Перекопском перешейке и против плацдармов на Сиваше немецкая оборона состояла из трех, а на Керченском полуострове – из четырех полос. Снабжение этой группировки осуществлялось морским и воздушным путём. Немецкое военное руководство считало, что в условиях сухопутной блокады дальнейшее удержание Крыма в военном отношении представляется нецелесообразным, но Гитлер приказал защищать Крым до последней возможности. При этом, фельдмаршал Манштейн неоднократно просил Гитлера перебросить войска из Крыма: сначала под Луцк и Ровно, потом под Тернополь, Одессу и на советско-румынскую границу – но неизменно получал отказ: для Гитлера удержание Крыма было высшим приоритетом. Более того, немецкая группировка в Крыму была ещё и дополнительно усилена двумя дивизиями: в конце января 1944 г. на полуостров морским путем была доставлена 73-я, а в начале марта — 111-я пехотные дивизии (дислокация этих и остальных немецких частей в Крыму показано на прилагаемой карте). Истинные причины, по которым Гитлеру так важен был Крым, изложены далее по тексту. Заметим, что официальная историография ограничивается по этому поводу неубедительной отговоркой: якобы «Гитлер боялся, что оставление Крыма немецкими войсками подтолкнёт Румынию, Турцию и Болгарию (немецких союзников) к выходу из войны». На самом деле, до Болгарии ли было ему, когда советские танки находились уже в 750 километрах от Берлина, а последние боеспособные немецкие войска уничтожались между Днепром и Карпатами? Кроме того, читающую публику пытаются развлекать громкими заголовками вроде: «Гитлер искал в Крыму чашу Святого Грааля, которая бы дала ему власть над миром». Как правило, за подобными вступлениями не следует никакой конкретной информации. На самом деле, всё не так просто. Чтобы в этом убедиться, необходимо ответить на три вопроса: что такое «Святой Грааль», почему он «даёт власть над миром», и при чём здесь Крым. Главное заблуждение начинается с того, что под «Святым Граалем» обычно понимается некий конкретный предмет, который можно пощупать и предъявить публике. При этом, хотя речь идёт вроде бы о чём-то «святом», не существует официального разъяснения этого термина со стороны церковных организаций. Святой Грааль – это объект из художественной литературы, вернее – из средневековых хроник, которым пренебрежительно присвоен статус «развлекательной литературы». При этом не исключено, что если в будущем власть поменяется (вернее, поменяет свою идеологию), то легенда о Святом Граале будет признана «серьёзным историческим источником», и в этом статусе введена в научный оборот. Итак, есть два варианта определения «Грааля». Первый: Грааль – это чаша, из которой пил Иисус Христос на Тайной Вечере. Затем один человек сохранил эту чашу, а после распятия собрал в неё несколько капель крови Иисуса. То есть «Грааль» - это священный сосуд с каплями крови Иисуса. Второй вариант: «Грааль» - это колыбель младенца-Иисуса, внешне представляет собой что-то вроде сосуда-ванночки для купания новорожденных и одновременно – колыбели для них же. В этой колыбели тоже есть капли крови Иисуса и его матери Марии: ведь, по одной из версий, она рожала путём кесарева сечения. В обоих вариантах, «Святой Грааль» - это предмет, связанный с Иисусом, содержащий капли крови и обладающий магической силой, в том числе дающий своему владельцу власть над миром. В версии кельтской мифологии это волшебный котёл «Керидвен», купание в котором придаёт ведьмам магическую силу. В романе «Код да Винчи»: Грааль – это «кровь Иисуса», в смысле – прямые потомки (родственники), в жилах которых течёт эта кровь. Та из версий, что «Святой Грааль» - это колыбель Иисуса, трансформировалась в Легенду о Золотой Колыбели, которая является символом Крыма. Вот, например, сообщение ТАСС от 15 августа 2015 года: «Председатель региональной немецкой национально-культурной автономии Крыма Юрий Гемпель вручил президенту России в Ялте на встрече с представителями национальных объединений Крыма символическую Золотую колыбель. Он рассказал легенду, согласной которой в Крыму спрятана древняя Золотая колыбель, обладатель которой будет владеть Крымом и всем миром...». Ослепительный свет, который (согласно легенде) исходит от Святого Грааля – это вспышка Вифлеемской звезды, сопровождавшая рождение Иисуса. В свою очередь, информация об этой крымской Золотой Колыбели – Святом Граале, берёт свои корни из теории о том, что на самом деле реальный исторический персонаж, известный сейчас как «Иисус Христос», родился в Крыму, на мысе Фиолент, а вовсе не на территории современного Израиля. И слово «колыбель» на самом деле означает не конкретную вещь, которую можно потрогать, а используется для обозначения места зарождения чего-либо, как в составе фраз «Африка – колыбель человечества», или: «Европа – колыбель современной цивилизации». В противном случае, миру бы уже давно предъявили некую окровавленную чашу (разумеется – из чистого золота и со стразами из драгоценных камней) и объявили бы – это и есть тот самый Святой Грааль, который все ищут. В XIX веке 6-7 городов утверждали, что именно они обладают Граалем; в наши дни Кафедральный собор Валенсии демонстрирует в зале капитула экземпляр чаши, якобы признанный в качестве подлинного самим Ватиканом. В 1933 году на Всемирной выставке в Чикаго как Святой Грааль была продемонстрирована чаша из антиохийского клада, которая позднее была датирована VI веком. Многие путеводители по Турину утверждают, что чаша Грааля находится именно в этом городе: перед храмом Великой Богоматери расположена статуя Веры, она держит в левой руке чашу, в которой местные жители видят изображение чаши Грааля. В путеводителях сказано, что взгляд статуи указывает то направление, в котором следует её искать. И так далее. Если говорить нормальным языком, то «поиск Грааля в Крыму», которым занимался Гитлер – это поиск археологических и документальных подтверждений вышеупомянутой теории о том, что Крым (а не современный Израиль) – это колыбель (родина) Иисуса. Как видим, никакой мистики здесь нет: секретная научная немецкая организация Ананэрбе и параллельно – специализированные подразделения эсэсовцев, изучали конкретные «артефаки» на местности – в пещерных городах Чуфут-Кале, Мангуп-Кале, Эски-Кермен, в районе горы Бойко, а также проводили кабинетные исследования в уцелевших архивах на территории Крыма. Если бы эти поиски увенчались успехом, если бы человечеству были предъявлены убедительные доказательства того, что Иисус на самом деле родился в Крыму, то Гитлер действительно «получил бы власть над миром». Ведь в этом случае Крым приобрёл бы в глазах верующих в Христа жителей Земли (а их, по некоторым оценкам, два миллиарда) такой же сакральный статус, как, скажем, Ватикан, гора Афон или тот же Иерусалим в Израиле, или Мекка и Медина для мусульман, или Умань и Меджибож для хасидов, и так далее. Гитлер исходил из того, что уже достигнутая им власть над Европой – неустойчива и ненадёжна, поскольку опирается в основном на танковые дивизии, фронтовую авиацию и подводный флот. Завтра приедут русские танки – и ничего этого не станет (как и получилось в реальности). Совсем другое дело, если ты владеешь «священным» Крымом, колыбелью Иисуса и местом паломничества христиан со всего мира: тогда любое нападение на Крым (и особенно – со стороны «безбожника» Сталина) вызовет не просто крайнюю озабоченность среди верующих планеты, но и стремление встать на защиту святыни, с оружием в руках. Здесь уместно вспомнить известную историю, как перед войной, на одном совещании у Сталина обсуждалось, сколько дивизий может выдвинуть та или иная страна для участия в боевых действиях, и кто-то подал реплику: надо ещё учитывать возможную реакцию Ватикана, а Сталин тем же деловым тоном поинтересовался – «а сколько у Ватикана дивизий?». Известен и последующий (заочный) ответ тогдашнего Папы Римского: «Передайте моему сыну Иосифу, что с моими дивизиями он встретится на небесах». И действительно, Ватикан (благодаря своей сакральной составляющей) имеет в мире гораздо большее влияние, чем иные государства с гораздо более крупными армиями. Тот же самое пытался провести Гитлер в отношении Крыма: обосновать его сакральную составляющую, а затем, как владелец Крыма, приобрести на мировой арене такой же вес, как, скажем, у Папы Римского. А в сочетании с сильной армией – и даже больший вес. Получилось у него или нет (найти Грааль) – никто не знает, поскольку танки безбожника Сталина взяли Крым быстрее, чем результаты археологических исследований эсэсовцев прошли «субстантивную имплементацию», поэтому Крым так и не стал вторым Ватиканом или Меккой. Достоверно известно только то, что немецкие учёные и офицеры СС, занимавшиеся исследованиями в Крыму, получили высокие государственные награды, «за успешное выполнение особо важного задания». В свою очередь, советское командование, не делавшее ставку на религиозную составляющую в своей идеологии, рассматривало Крым как стратегически важный район, в качестве главной базы Черноморского флота (Севастополь), что значительно улучшило бы условия базирования кораблей и ведения боевых действий во всём Причерноморском регионе. 6-го февраля 1944 года, маршал Василевский (постоянно находившийся, в качестве куратора, в расположении Четвёртого Украинского фронта) представил Верховному Главнокомандующему И.В.Сталину свои соображения относительно проведения Крымской операции, которую предполагалось начать 18-19 февраля. Однако в дальнейшем срок начала операции неоднократно переносился. Так, 18 февраля поступило распоряжение Верховного Главнокомандующего: Крымскую операцию начать только после того, как будет освобождено от противника все побережье Днепра, до Херсона включительно. Затем, в своих дальнейших указаниях, Сталин потребовал начать операцию не позднее 1-го марта, независимо от хода боевых действий на Правобережье Днепра. В ответ Василевский доложил Сталину, что, учитывая погодные условия, Крымскую операцию можно будет начать лишь в период между 15 и 20 марта. Сталин сначала согласился, но 16 марта опять дал новые указания, что Крымскую операцию «начинать после овладения войсками Третьего Украинского фронта районом города Николаева и выдвижения их к Одессе». Однако и после овладения Николаевом (28-го марта), из-за плохих метеорологических условий Крымскую операцию смогли начать только 8-го апреля 1944 года. Всё это время шла углублённая подготовка войск к предстоящим штурмовым действиям. Анализировался опыт штурма Перекопа войсками Красной Армии в период Гражданской войны (1920 год), шлифовались приёмы рукопашного боя и новая тактика атаки – «следование пехоты вплотную за огневым валом артиллерии». В войска поступала новая техника и вооружение: автомат Судаева (ППС-43), пулемёт Горюнова (СГ-43), модернизованные танки Т-34-85 и новейшие тяжёлые танки ИС-2 и самоходки с орудиями калибром 152 мм. Операция планировалась на глубину до 170 км, продолжительностью в 10-12 суток, со среднесуточным темпом наступления 12-15 км, а для танковых частей 30-35 км в сутки. Замысел Крымской операции состоял в том, чтобы нанести одновременно два удара: с севера (от Перекопа и Сиваша), и с востока (от Керченского полуострова), в общем направлении на Симферополь и далее на Севастополь, расчленить и уничтожить группировку противника, не допустив ее эвакуации из Крыма. Главный удар планировалось нанести с плацдарма на южном берегу Сиваша, тогда в случае успеха советские войска выходили бы в тыл перекопских позиций противника, а овладение Джанкоем открывало бы им свободу действий в сторону Симферополя и Керченского полуострова. Вспомогательный удар наносился на Перекопском перешейке (на Армянск). За пять суток до начала операции, советская тяжелая артиллерия разрушила значительную часть долговременных оборонительных сооружений противника. Вечером 7-го апреля была проведена разведка боем, подтвердившая прежние сведения о группировке немецких войск в районе Перекопа и Сиваша. 8-го апреля, в 8:00 утра, началась артиллерийская и авиационная подготовка атаки, общей продолжительностью два с половиной часа. Сразу после ее окончания, войска Четвёртого Украинского фронта перешли в наступление. При этом успешно был выполнен следующий тактический приём, благодаря высокому уровню взаимодействия пехоты и артиллерии: когда артиллерийская подготовка, казалось бы, завершилась, и огневой вал был перенесен вглубь немецких позиций, советские пехотинцы (продолжая оставаться на исходных позициях) дружно закричали «Ура!» и приподняли манекены над окопами имитируя переход в атаку. Немцы, пережидавшие в укрытиях во время артиллерийской подготовки, спешно заняли свои позиции в первых траншеях, готовясь отражать атаку – но в это время советский огневой вал вернулся обратно на их передовые позиции. И так повторялось три раза. И только за четвёртым огневым валом, в небо взлетела серия разноцветных ракет – и по этому сигналу советская пехота пошла в уже настоящую атаку, при массированной поддержке бронетехники и штурмовой авиации. На перекопском направлении, части 2-й гвардейской армии уже к 15 часам овладели тремя линиями немецких траншей в поселке (ныне городе) Армянск, а концу того же дня (т.е. 8 апреля) полностью очистили Армянск от противника. На направлении главного удара – с плацдармов на южном берегу Сиваша – части 51-й армии завязали ожесточённые бои, не стихавшие в течение трёх дней, и к исходу дня 10-го апреля прорвали оборону противника, начав стремительно продвигаться на Джанкой... «… Последних пламенных порывов Была исполнена душа. В железном грохоте разрывов Вскипали воды Сиваша, И ждали все, внимая знаку, И подан был условный знак, Полк шёл в последнюю атаку, Венчая путь своих атак… О нас ли помнила Европа, И кто в нас верил, кто нас знал, Когда над валом Перекопа Огня вставал девятый вал ? …» Интерактивная карта боевых действий: https://yandex.ua/maps/?um=constructor%3A132c65da3b9e0e3b2d994df2c4131009b1c9c8dfa664308c87bcb8662f66355f&source=constructorLink
  9. 75 лет назад – 7-го апреля 1944 года – войска Сталина освободили румынский город Ботошаны, тем самым достигнув финальной задачи в Уманско-Ботошанской наступательной операции. В Румынии нет привычного нам деления населенных пунктов на уровни «областной центр / райцентр», там есть только столица (Бухарест) и около 40-ка, скажем так, «райцентров», Ботошаны является одним из них. Название этого города происходит от ранее владевшей им талантливой семьи Боташ, которая упоминается как один из важнейших родов Молдавии в исторических хрониках начиная с 11-15 веков нашей эры. В тех же хрониках сказано, что сам город был полностью опустошен татарами в ходе боевых действий 28-го ноября 1493 года. В 1526 году, Ботошаны и включающее его княжество Молдавия, вошли в состав Турции, формально сохранив при этом статус автономной республики. В начале 18-го века, руководство Молдавии, заручившись военной поддержкой Российской Империи Романовых, пыталось избавиться от турецкого владычества, но Прутский поход Петра Первого окончился неудачей (из-за предательства руководителя соседнего княжества – Валахии), поэтому внутриполитический статус Молдавии в составе Турции только ухудшился. Тем не менее, благодаря своему выгодному географическому положению на стыке важных торговых путей, Ботошаны издавна был местом проведения ярмарок. Уже в 16 веке ярмарка в Ботошанах считалась старейшей и крупнейшей во всей Молдавии. Крупные общины армянских и еврейских торговцев возникли в городе в 17-м веке, и к началу ХХ века евреи составляли большинство населения города. В 1859 года в регионе был запущен исторический процесс создания государства Румыния, путём объединения двух зависимых от Турции княжеств – Молдавии и Валахии. 21-го мая 1877 года они объявили себя «Княжеством Румыния» и провозгласили свою независимость от Турции, воспользовавшись началом очередной русско-турецкой войны, и приняли участие в этой войне на стороне России. В ХХ веке, результатам Первой Мировой войны, Румыния стала независимым государством, воспользовавшись одновременным распадом всех влиятельных империй: Российской, Османской (Турецкой) и Австро-Венгерской. В ходе Второй Мировой войны она была союзником гитлеровской Германии, рассчитывая поживиться частью территории СССР. И вот, в 1944 году город Ботошаны оказался на участке наступательных действий войск Второго Украинского фронта под командованием маршала Конева. В ходе Уманско-Ботошанской операции, эти войска стартовали 5-го марта из района завершения предыдущей, Корсунь-Шевченковской операции, и в первый же день наступления прорвали рубеж обороны противника, а на третий день форсировали реку Горный Тикич – последнюю линию немецких укреплений на пути к Румынии. 10-го марта они взяли штурмом райцентр Умань, 17 марта – Новоукраинку, 23 марта – Первомайск (Кировоградской области), 29 марта – Балту (Одесской области). Отличившиеся в соединения и части Второго Украинского фронта были удостоены почетных наименований Уманских, Новоукраинских, Вапнярских, Первомайских. 22 марта Верховный Главнокомандующий И.В. Сталин уточнил боевую задачу Второго Украинского фронта: частью сил северного фланга выйти на реку Прут и одновременно, нанося удар силами одной-двух общевойсковых и двух танковых армий на юг вдоль правого берега Днестра, овладеть рубежом Унгены – Кишинев. Южным флангом фронта предписывалось нанести удар на юг, вдоль левого берега Днестра, овладеть рубежом Бендеры – Тирасполь – Раздельная, отбросить противника к Черному морю и не допустить его отхода за Днестр. 26-го марта войска Второго Украинского фронта «проскочили» советско-румынскую границу, перенеся (пока только на своём участке) боевые действия за пределы территории СССР. К концу марта — середине апреля они вышли на рубеж Рэдэуци – Пашкани – Оргеев – Дубоссары и далее по реке Реут. Верховный Главнокомандующий И.В. Сталин торопил войска с выходом на рубеж рек Сирет и Бахлуй и овладением рубежом Дорохой – Ботошаны – Яссы, о чем 5-го апреля отдал соответствующее распоряжение. Освободив 7-го апреля первый крупный румынский город – Ботошаны, к середине апреля армии правого фланга Второго Украинского фронта вышли в предгорья Карпат и овладели важнейшими перевалами, армии левого фланга – на подступы к Кишинёву (столице Молдавии), а центр фронта вышел с севера на подступы к Яссам (второму по величине городу Румынии). На этом рубеже советское наступление было остановлено, по ряду причин. Во-первых, противник перебросил сюда крупные дополнительные силы из других регионов, включая 4-ю румынскую армию и большое количество других соединений. В начале апреля 1944 года танковая дивизия «Великая Германия» нанесла локальный контрудар в районе румынского города Тыргу-Фрумос (примерно в 44 км к западу от Яссы, на берегу реки Бахлуец), где немцам даже удалось временно окружить 35-й гвардейский стрелковый корпус советской 27-й армии. В-вторых, непрерывно наступая в условиях весенней распутицы и бездорожья, артиллерия фронта растянулась и за неисправностью тяги отстала. Большой отрыв войск от железнодорожных станций, доходивший до 300 км, осложнял быстрый подвоз боеприпасов и сосредоточение частей, особенно танковых. В-третьих, быстрое преодоление в ходе наступления ряда речных рубежей (Горный Тикич, Южный Буг, Днестр, Прут, Жижия, Сирет и др.) с учётом сильного наводнения, которое порой срывало мосты, не давало возможности быстро наладить нормальные условия переправ через реки. В силу указанных причин, наступательные возможности фронта существенно снизились, поэтому не удалось с ходу прорвать оборону противника по рубежу реки Молдова – южнее Пашкани – Тыргу-Фрумос – Яссы – Унгены – Кориежти – устье реки Реут. Резко нарастающее сопротивление противника и огромная удаленность своих тылов уже не давали шанса на дальнейшие успехи. Поэтому 17-го апреля Уманско-Ботошанская наступательная операция была прекращена: по указанию Верховного Главнокомандующего И.В. Сталина, войска Второго Украинского фронта начали закрепляться на достигнутом рубеже. С точки зрения военного искусства, Уманско-Ботошанская операция является одним из классических примеров мощного удара на рассечение стратегического рубежа обороны противника. Действуя в центре оперативно-тактического построения в ходе тотального весеннего удара Советской Армии, посередине между Первым Украинским фронтом маршала Жукова и Третьим Украинским генерала Малиновского, Второй Украинский фронт должен был таранным ударом рассечь на две части всю немецкую группировку на Правом берегу реки Днепр. И эта задача была успешно решена маршалом Коневым, благодаря решительному массированию сил и средств на направлении главного удара, и особенно использованию на этом направлении, впервые в истории, сразу трёх танковых армий. Несмотря на большой некомплект в танках и распутицу, сковывавшую маневр, танковые армии блестяще выполнили свою задачу. Они буквально разрубили всю немецкую группу армий «Юг» и обеспечили быстрое выдвижение советских войск к Днестру и далее к Пруту. При этом нельзя не обратить внимание на гибкость стратегического взаимодействия всех трёх «украинских» фронтов, под руководством Верховного Главнокомандующего И.В.Сталина. Второй Украинский фронт, на самом деле, осуществлял отнюдь не прямолинейный таранный удар. На первом этапе операции он содействовал соседу справа – Первому Украинскому фронту, в разгроме крупнейшей уманской группировки немецких танковых войск, а на втором этапе – помогал соседу слева (Третьему Украинскому фронту) развитием удара на юго-запад, вынудив немцев отходить с берега Чёрного моря и из Одесской области, под угрозой окружения. Нельзя не отметить и большое внешнеполитическое значение Уманско-Ботошанской наступательной операции. Ещё в начале марта немецкое руководство потребовало от Венгрии (своего союзника) провести тотальную мобилизацию, послать на советско-германский фронт большие контингенты войск, увеличить поставки в Германию сырья и продовольствия. Но венгерское правительство, наблюдая стремительное продвижение советских танковых армий, скажем так, уже несколько охладело к своим союзническим обязательствам перед Гитлером. В результате, 19-го марта немцы провели военно-оккупационную операцию уже на территории Венгрии, и добились сформирования нового, более про-гитлеровского правительства. Вслед за тем крупные силы немецких войск оккупировали и Румынию. Эта оккупация немецкими войсками собственных союзников – Венгрии и Румынии, как ранее – Италии, очень многих в мире заставила задуматься над своим собственным будущим, и сделать выбор в пользу СССР. Как мы увидим далее, города Яссы и Кишинёв будут освобождены уже летом 1944 года, в ходе возобновления наступательных боевых действий советскими войсками после многомесячной оперативной паузы. Интерактивная карта боевых действий: https://yandex.ua/maps/?um=constructor%3A2c30fdf4779fa3ec033109355c971a847080009fa238b2c6de633e0dbb6c0618&source=constructorLink
  10. 75 лет назад – 5-го апреля 1944 года – завершилась Полесская наступательная операция советских войск. Началась она 15-го марта, и проводилась силами всех трёх общевойсковых армий Второго Белорусского фронта, специально созданного для действий в направлении Ковель – Брест (вдоль украинско-белорусской границы). Этот фронт создали, перед самым началом операции, по принципу «с миру по нитке», на стыке между Первым Украинским и Первым Белорусским фронтами: каждый из них передал в состав нового фронта по одной своей армии, а третью армию прислали из резерва Верховного Главнокомандующего. Начало Полесской операции было относительно успешным: в первый же день (т.е. 15-го марта) войска прорвали рубеж обороны противника и, действуя в исключительно сложных условиях лесистой и болотистой местности, к 18-му марта продвинулись вперед на 30–40 км, а в полосе 70-й армии – на 60 километров к 20-му марта. Тем самым была решена задача-минимум: выход на рубеж Любешов – Камень-Каширский – Ковель. При этом сам город Ковель был полностью окружен войсками 47-й армии. Однако на указанном рубеже противнику удалось остановить дальнейшее советское наступление, перебросив в зону проведения операции крупные дополнительные силы из других регионов. С 23 марта началось немецкое контрнаступление с целью деблокирования окружённого гарнизона Ковеля, в котором главную роль играла танковая дивизия СС «Викинг», составленная из бельгийцев фламандского региона, голландцев и скандинавов. Эта дивизия является уникальной сразу по нескольким параметрам. Она была исторически первой воинской частью Германии, в которой служили (вместе с немцами) иностранные добровольцы из «расово приемлемых народов» (перечисленных выше). Эта дивизия поставила два взаимоисключающих рекорда. Она чаще других эсэсовских частей полностью уничтожалась в ходе боевых действий (по сообщениям советских источников). Но в то же время это была единственная дивизия СС, которая так ни разу и не покинула Восточный фронт и не прекращала участия в боях. Впервые об уничтожении дивизии СС «Викинг» было упомянуто в сообщении ТАСС - в перечне немецких соединений, разгромленных после битвы за Ростов-на-Дону в 1941 году (на самом деле она тогда успешно отошла на рубеж реки Миус). Второй раз эта дивизия была разгромлена (по советским источникам) в 1942 году в ходе операции «Зимняя гроза», в составе деблокирующей группировки, пытавшейся освободить армию Паулюса из так называемого Сталинградского «котла». Но на самом деле дивизия «Викинг» тогда последней успешно вышла по «Ростовскому коридору» и заняла оборону на рубеже реки Северский Донец, активно затем участвуя в боях на Донбассе (ватутинская операция «Скачок»). В следующий раз эта дивизия фигурировала в числе разгромленных в ходе Четвёртой битвы за Харьков (август 1943 года). И она же потом была одним из главных участников (с немецкой стороны) в ходе битвы за реку Днепр в районе Черкасс, а в феврале 1944-го – возглавила успешный прорыв окруженной немецкой группировки из Корсунь-Шевченковского «котла», хотя Жуков (и не только он) уверяет в своих мемуарах, что почти все немецкие войска в том котле были уничтожены. И вот, в марте 1944-го, танковой дивизии СС «Викинг» (вместе с пехотными частями), в результате десяти дней ожесточённых боёв, удалось прорвать кольцо окружения вокруг Ковеля и оттеснить от города соединения советских 47-й и 70-й армий. К 5 апреля линия фронта стабилизировалась на рубеже восточнее городов Ковель и Ратно. На северном фланге Второго Белорусского фронта, наносившие вспомогательный удар войска 61-й армии за 10 суток боёв сумели продвинуться на 4—8 километров и очистить от противника южный берег реки Припяти к востоку от белорусского города Столина. С 5-го апреля Полесская операция была прекращена, поскольку для высшего советского командования стало очевидным отсутствие военной перспективы на данном направлении в сложившихся условиях. Противнику удалось сохранить в своих руках практически все крупные населённые пункты в полосе действий Второго Белорусского фронта. Город Ковель, как мы увидим далее, будет взят советскими войсками только летом, в ходе «Багратион» - крупнейшей военной операции в истории человечества. Считается, что командующий Вторым Белорусским фронтом генерал Петров, допустил в Полесской операции главную ошибку в том, что промедлил с началом штурма окруженного Ковеля, полагая, что его гарнизон теперь «никуда не денется», и не создал достаточно сильного внешнего и внутреннего кольца оцепления вокруг города. В результате, прибытие сильных немецких резервов стало для него неприятным сюрпризом. Не было создано единой и централизованно управляемой ударной группировки в составе фронта: каждая из трёх армий прорывала рубеж обороны противника самостоятельно, и на весьма широкой полосе. Слабо была организована фронтовая и армейская разведка, не было достаточной оперативности и гибкости в управлении войсками: командующий фронтом стремился к выполнению изначального плана операции без учёта меняющейся обстановки. По окончании Полесской операции, Второй Белорусский фронт был упразднён, а его войска переданы в состав соседнего Первого Белорусского фронта. Сам генерал Петров был понижен в должности до командующего армией: он принял от генерала Черняховского 60-ю общевойсковую армию (после того, как она взяла Тернополь в середине апреля, а сам Черняховский ушёл на другую, более высокую командную должность). Однако был и ряд причин, не зависящих от командующего фронтом, а находящихся в компетенции Верховного Главнокомандования и Генерального Штаба. Среди них: - не вызванные военной необходимостью крайне сжатые сроки на подготовку Полесской операции: от момента создания Второго Белорусского фронта (как объединения трёх армий) до начала первой операции этого фронта прошло всего несколько дней; - не были учтены трудности предварительного сосредоточения войск из-за плохих путей сообщения в конкретном районе боевых действий (болотистое Полесье) – и дивизии вводились в бой по отдельности, по мере прибытия, а не все сразу, как того требовала обстановка; - некомплект выделенных дивизий в среднем поставлял 40 %. Впрочем, в данный период такая ситуация была характерна для всех фронтов и для обеих воюющих сторон. Несмотря на то, что в ходе Полесской операции не была выполнена задача-максимум – взятие Бреста и выход на рубеж реки Западный Буг, тем не менее сработал принцип: «если в одном месте убудет, то в другом обязательно прибудет». Противник, перебросив дополнительные войска в зону проведения Полесской операции, тем самым ослабил соседние участки. Этим воспользовался южный сосед Второго Белорусского фронта – Первый Украинский фронт, проводивший в это время свою, Хмельницко-Черновицкую наступательную операцию. Удержав Ковель, немцы потеряли Дубно – соседний райцентр, не менее важный в оперативном и стратегическом отношении. По первоначальному плану Хмельницко-Черновицкой операции, который разработал и защитил перед Сталиным, ещё в феврале, командующий Первым Украинским фронтом генерал Ватутин, крайняя северная армия этого фронта – 13-я, генерала Пухова, должна была наступать со стороны Луцка на Дубно – Броды – Львов. После того, как Ватутин выбыл из строя в связи с ранением (которое он получил как раз в ходе поездки в эту 13-ю армию), временно заменивший его маршал Жуков пересмотрел план операции, отстранив 13-ю армию от наступательных действий. По новому плану Жукова, 13-я армия должна была оставаться на месте и «прочно удерживать занимательные позиции, прикрывая северный фланг Первого Украинского фронта». На такое решение повиляло то, что часть сил 13-й армии была передана вновь созданному соседнему Второму Белорусскому фронту для участия в Полесской операции, а также утрата доверия к генералу Пухову, не сумевшего обеспечить безопасность Ватутина на «своей» территории. Однако, в связи развитием сразу двух операций севернее и южнее полосы 13-й армии (соответственно Полесской и Хмельницко-Черновицкой операций), маршал Жуков пересмотрел свой план и поставил перед 13-й армией наступательную задачу: теперь она должна была овладеть рубежом Берестечко – Броды – Заложцы. Получив активную задачу, войска 13-й армии перешли в наступление 15-го марта в 9 часов утра, нанося один удар из района Торговица – Млинов на Броды силами 27-го стрелкового, а второй удар — силами 24-го стрелкового корпуса из района западнее Шумского на Кременец – Броды. Самый северный, 76-й стрелковый корпус этой армии, атаковал противника в направлении на Торчин, взаимодействуя с соседними соединениями 47-й армии Второго Белорусского фронта. В первый же день наступления, в полосе 27-го стрелкового корпуса были введены в сражение 25-й танковый и 1-й гвардейский кавалерийский корпуса, а 16-го марта – и 6-й гвардейский кавалерийский корпус. Войска 13-й армии форсировали реку Икву и устремились вглубь тактической зоны обороны противника, обходя с севера и юга сильный опорный пункт Дубно. Райцентр Дубно расположен на реке Иква, на магистральном пути к Львову, и имеет богатую военную историю. Изначально он входил в состав Галицко-Волынского княжества; после смерти Даниила Галицкого, районом Дубно владел Мстислав Данилович. В 1340 году Волынь, в том числе и Дубно, перешла в состав Литвы, а новым владельцем Дубно стали князья Острожские. Эта талантливая семья многое сделала для развития города, включая строительство каменного замка. Средневековый Дубно был одним из крупнейших культурных центров Волыни. В 1569 году в результате Люблинской унии, Дубно вошло в состав Польши. В 1577 город был почти полностью разрушен татарами, выстоял только сильно укрепленный замок. Затем были восстания козаков против поляков (наиболее известное – в 1633 году), а летом 1648 года и сюда добралась тотальная Гражданская война Средних веков под руководством Богдана Хмельницкого: в Дубно вошёл козацкий отряд Максима Кривоноса. Во время Северной войны, в сентябре 1705 года в Дубно находился Иван Мазепа, а в 1706 году Дубно заняли войска шведского короля Карла XII. В 1707 году город посетил Пётр I, который был удивлён мощью здешних фортификаций, и договорился с волынскими олигархами об охране их прав и интересов. В 1753 году князь Януш Сангушко подарил Дубно князю Станиславу Любомирскому. Известно, что владевшая Дубно княгиня Констанция Любомирская поставляла русским войскам Романовых продукты и фураж. В 1772 году после того, как в результате первого раздела Польши важный торговый центр Львов отошёл под власть Австро-Венгерской империи Габсбургов, в Дубно начали ежегодно проводить большую «контрактовую ярмарку» («Дубенские контракты»), в результате этого в городе начался экономический и культурный подъём. В 1795 году, после третьего раздела Польши, Дубно вошло в состав Российской империи. В 1797 году «Дубенские контракты» были перенесены в Новоград-Волынский, а затем в Киев, где они положили начало знаменитым «Контрактам» на Подоле. В 1873 году было открыто железнодорожное сообщение Здолбунов — Радивилов. В конце XIX века последняя владелица Дубенского замка княгиня Елизавета Борятинская продала его государству. Замок перешёл к военному ведомству, и в 1890 году здесь открыт знаменитый Таракановский форт. В мае 1916 года здесь шли тяжелые бои на реке Икве в рамках Первой мировой войны. 25 мая русские войска форсировали Икву у Дорогостаи и Торговице, прорвали фронт австро-венгерской армии на Дубенском направлении, а 28 мая заняли Дубно. В 1917 году после распада Российской империи Дубно вошло в состав Украинской народной республики (УНР). Во время Гражданской войны в 1918—21 годах в Дубно несколько раз менялась власть. 18 марта 1921 года после подписания Рижского договора Дубно вошло в состав Польши. 17 сентября 1939 года Красная Армия вошла в Восточную Польшу, и Дубно оказалось в составе СССР. Но ненадолго: 23-25 июня 1941 года город стал ареной боёв Красной Армии против немецких войск, и последние овладели Дубно 25 июня 1941 года. И вот сейчас, в марте 1944-го, немцы оказывали яростное сопротивление на подступах к Дубно. Советские части, наступавшие к северу от Дубно, 17-го марта вышли в район Пелча (15 км юго-западнее Дубно), создав угрозу тылу немецких войск. В это время подразделения 172-й и 149-й стрелковых дивизий ворвались в Дубно с востока. Немецкий гарнизон, понеся тяжелые потери и опасаясь окружения, начал поспешно отступать. 17-го марта советские войска полностью овладели Дубно; в тот же вечер в Москве был дан по этому поводу праздничный салют третьей категории (двенадцать залпов из 124-х орудий). Почти одновременно с боями за Дубно, войска 24-го стрелкового корпуса 13-й армии вышли на подступы к г. Кременец, расположенному на Кременецких горах. Многочисленные огневые точки и траншеи, насыщенные огневыми средствами, а также другие инженерные сооружения превращали Кременец в сильный опорный пункт, где противник намеревался упорно сопротивляться. Умелым маневром, 350-я стрелковая дивизия обошла Кременец, перерезав дороги, идущие к городу с юга. С севера обходила город 107-я стрелковая дивизия, и у противника остался лишь один путь отхода из Кременца — на северо-запад. В это время части 287-й стрелковой дивизии атаковали Кременец с востока. Действуя мелкими группами, советские бойцы просачивались в расположение противника, и 19 марта полностью овладели Кременцом, разгромив оборонявший его немецкий гарнизон. В целом войска 13-й армии, наступая в полосе шириной около 120 км, за пять суток продвинулись на глубину от 20 до 80 км и овладели, помимо Дубно и Кременец, крупными опорными пунктами Червоноармейск, Торчин, Берестечко и др. Продолжая развивать наступление на запад и юго-запад, к 20 марта они вышли на подступы к г. Броды. Здесь развернулись тяжелые бои с переменным успехом. Противник, перебросив с территории Европейского Полуострова дополнительные войска (в частности, 361-ю пехотную дивизию из Дании), смог удержать Броды и приостановить продвижение советских войск, стабилизировав здесь линию разграничения. Как мы увидим далее, город Броды будет взят летом, в ходе Львовско-Сандомирской наступательной операции войск Первого Украинского фронта. Интерактивная карта боевых действий: https://yandex.ua/maps/?um=constructor%3A624939543d7d3bde4f4c8a3760afd6787c9719595590d0e4f1b808324b4cb520&source=constructorLink
  11. 75 лет назад – 3-го апреля 1944 года – Сталин ввёл войска в райцентр Хотин, тем самым замкнув кольцо вокруг немецкой группировки, окруженной в так называемом Каменец-Подольском «котле». Хотин, известный своей средневековой крепостью, находится на правом берегу Днестра, возле реки Варницы (правого притока Днестра). Благодаря своему стратегическому положению, город столетиями имел большое военное значение, находясь в точке столкновения интересов Польши, Турции, Молдавии, Венгрии и Российской империи, и постоянно переходя из рук в руки, в ходе боевых действий между этими игроками. Не раз его брали и запорожские козаки: в 1563 году под командованием Дмитрия Вишневецкого-Байды, в 1643-м – Богдана Хмельницкого, а в 1621 году – под командованием Петра Конашевича-Сагайдачного (по результатам последней, Хотинской битвы, владевший тогда Хотином турецкий султан был вынужден подписать Хотинский мирный договор между Турцией и Польшей). В 1739 году крепость Хотин была взята войсками Российской Империи Романовых (в ходе русско-турецких войн). Известный учёный и поэт Михайло Ломоносов по этому случаю посвятил императрице Анне «Оду на победу над турками и татарами и на взятие Хотина 1739 года». Отрывок из неё будет приведен несколько ниже; это — одно из первых стихотворных произведений русской литературы, заложившее основы силлабо-тонического стиха, нашедшего наиболее завершенное выражение в творчестве А.С. Пушкина. В 1918 году Хотин был взят войсками Румынии и включён в её состав. В 1940 году, военным путём был присоединён к Советскому Союзу, но ненадолго: 6-го июля 1941 года его снова заняли румынские войска, выступавшие союзниками Германии. Опять Хотин попал в эпицентр боевых действий весной 1944 года, оказавшись в зоне проведения Хмельницко-Черновицкой операции войск Первого Украинского фронта (под командованием маршала Жукова). Операция началась 4-го марта; к середине марта советское наступление было приостановлено из-за сильных контрударов противника, а с 21 марта операция была возобновлена. 23-го марта передовые части советской Первой танковой армии генерала Катукова овладели г. Чертков, а к 29 марта, последовательно форсировав крупные реки Днестр и Прут, взяли областной центр Черновцы. Части 4-й танковой армии генерала Лелюшенко, совершив обходный манёвр с запада, 26-го марта взяли Каменец-Подольский, а с севера к этому же городу вышла 3-я гвардейская танковая армия генерала Рыбалко. И, наконец, 30-го марта к Хотину подошли с юго-востока части 40-й общевойсковой армии из соседнего – Второго Украинского фронта маршала Конева. 31-го марта около Хотина соединились войска двух фронтов, а в ночь с 3 на 4 апреля части 40-й армии овладели Хотином. В результате, крупнейшая немецкая группировка оказалась полностью окружённой в районе севернее Каменец-Подольского – западнее Дунаевцев. Внешнее кольцо окружения создали Первая танковая и 60-я общевойсковая армии по линии Тернополь — Подгайцы — Ивано-Франковск (расстояние между линией советско-германского фронта и окруженной в советском тылу группировкой противника составляло до 100 километров). Однако, по ряду причин, из Каменец-Подольского «котла» не получился «второй Сталинградский» (в котором, как мы помним, генерал Ватутин намертво замкнул примерно такую же по численности немецкую группировку). Скорее это был аналог Корсунь-Шевченковского «котла»: тогда, в феврале 1944 года, Конев и Жуков сначала преподнесли Сталину ситуацию таким образом, что «Ватутин не справляется, чуть не выпустил немцев из котла», в результате Сталин отстранил Ватутина от Корсунь-Шевченковской операции – и через 5 дней Конев и Жуков таки дали немцам уйти из окружения. Так и в этот раз: маршалы Конев и Жуков (последний временно исполнял обязанности раненого генерала Ватутина, командующего Первым Украинским фронтом) позволили окруженным немцам пройти эти 100 километров по территории, занятой советскими войсками, и выйти к своим частям. Сам Жуков в своих мемуарах излагает следующим образом: «… Наши войска, действовавшие на внутреннем фронте окружения, к решительной схватке подошли в крайне ослабленном состоянии, не имели необходимого количества артиллерии, боеприпасов, которые отстали от войск из-за полного бездорожья … всё это не обеспечивало энергичных действий войск по расчленению и уничтожению окруженной группировки. Сейчас, анализируя всю эту операцию, считаю, что Первую танковую армию генерала Катукова следовало бы повернуть из района Черткова – Толстое на восток для удара по окруженной группировке... Но мы имели тогда основательные данные, полученные из различных источников, о решении окруженного противника прорваться на юг через Днестр в районе Залещиков. Такое решение казалось вполне возможным и логичным. В этом случае противник, переправившись через Днестр, мог занять южный берег реки и организовать там оборону. Этому способствовало то обстоятельство, что 40-я армия Второго Украинского фронта 30 марта все еще не подошла к Хотину. Мы считали, что в этих условиях необходимо было охватить противника нашей Первой танковой армией глубже, перебросив ее главные силы через Днестр, и захватить район Залещики – Черновцы – Коломыя. Но когда немецкому командованию стало известно о перехвате советскими войсками путей отхода в южном направлении, оно приказало окруженным частям пробиваться не на юг, а на запад, через Бучач и Подгайцы… ». И далее он пишет: «… Сколько гитлеровцев прорвалось из окружения, ни я, ни штаб фронта точно установить так и не смогли. Назывались разные цифры. Как потом оказалось, вышли из окружения не десятки танков с десантом, как тогда доносили войска, а значительно больше… ». На самом деле, ситуация развивалась немного не так, как излагает Жуков. Немецкий Верховный Главнокомандующий Адольф Гитлер был солидарен с Жуковым в том, что окруженные должны прорываться не на запад, а на юг – через полосу Второго Украинского фронта, в Румынию. Однако, командующий окруженной немецкой группировкой, генерал Хубе, на свой страх и риск принял решение прорываться на запад, исходя из принципа: «действуй не так, как ожидает от тебя противник». Ему удалось убедить в этом своего начальника – фельдмаршала Манштейна, а тот уже похлопотал перед Гитлером о разрешении прорываться на запад. Начиная с 27-го марта, окруженные пытались пробиться через Каменец-Подольский, который прочно удерживала 4-я танковая армия генерала Лелюшенко. Наконец, 1-го апреля они нащупали слабое место и нанесли удар севернее – в стык между 4-й танковой армией и соседней 1-й гвардейской общевойсковой армией: в связи с растянутостью коммуникаций, там образовался разрыв шириной около 30 км, для прикрытия которого не было уже никаких резервов. Воспользовавшись эффектом внезапности, немцы прорвали кольцо окружения, и, обойдя Каменец-Подольский с севера, полями и огородами, захватили две переправы через реку Збруч в районе г. Скала-Подольская, а затем стали с боями продвигаться в направлении на Бучач. На прилагаемой карте их маршрут показан жёлтой линией, а границы «котла» - фиолетовой. Успеху немецкого прорыва способствовала трехдневная снежная вьюга, парализовавшая работу советской авиации. В целом, советская авиация сработала неудовлетворительно: не смогла прервать «воздушный мост», с помощью которого немцы перебрасывали топливо окруженной группировке с транспортных самолётов. Без топлива окруженные не дошли бы даже до Збруча. На ещё более низком уровне у Жукова была организована разведка: не была замечена передислокация крупных немецких соединений в точку будущего прорыва (с внешней стороны линии фронта), хотя она продолжалась в течение двух недель. Поэтому внешний деблокирующий удар со стороны Бучача, который нанесли немцы навстречу пробивавшимся из окружения, оказался полной неожиданностью для советского командования. Основу деблокирующей немецкой группировки составил прибывший из Франции Второй танковый корпус СС. Тот самый, под командованием оберштурмбанфюрера Пауля Хауссера, знаменитый по сражениям за Харьков и на Курской Дуге. Но в его составе были уже не те три, широко известные, дивизии («Тотенкопф», «Дас Райх» и «Лейбштандарт Адольф Гитлер»): по иронии судьбы, они как раз и пробивались теперь из окружения ему навстречу, вытаскивая за собою из «котла» всю группировку. Теперь эсэсовский корпус состоял из двух танковых дивизий, носивших имена «Гогенштауфен» и «Фрундсберг» - в честь малоизвестных германских полководцев каменного века. Дивизия «Фрундсберг» известна тем, что в ней, как раз в 1944-1945 годах, проходил воинскую службу будущий лауреат Нобелевской премии в области литературы, великий немецкий писатель Гюнтер Грасс. Сам он (уже после получения «Нобелевки») высказался следующим образом: «… войска СС — это элитные войска, которые всегда кидали на самые трудные участки, будь то Нормандия, Демянск или Харьков…». Как видим, это одна из общечеловеческих ценностей свободного мира – давать Нобелевскую премию бывшему эсэсовцу. Впрочем, у них, как известно, и Папа Римский – выходец из «Гитлерюгенда». Получив по рации сообщение генерала Хубе об успешном начале прорыва из окружения, фельдмаршал Манштейн отдал приказ о нанесении встречного удара: 4-го апреля из района Подгайцев на юго-запад выдвинулась танковая дивизия «Фрундсберг», в сопровождении пехотных дивизий. В течение 7-9 апреля она пробилась вдоль левого берега Днестра к городу Бучач, где и соединилась с немецкими частями, выходившими из окружения. Преследуя противника, советские войска вступили в тяжелое 10-дневное сражение в районе Бучача, где и были окончательно остановлены. К тому времени немцы перебросили в район боевых действий свежие воинские части из Франции, Германии, Румынии, Югославии, Венгрии. Вышедшие из окружения немецкие войска заняли оборону в районе севернее Карпат. Однако эта успешная операция не спасла карьеру Манштейна: 31-го марта Гитлер сорвал с него погоны и отправил в отставку, за потерю территории между Днепром и Карпатами. Как видим, всего лишь один месяц Манштейну удалось повоевать без своего многолетнего оппонента – генерала Ватутина (тот выбыл из строя в связи с ранением 29-го февраля – в «нулевой» день весны). Гораздо меньше повезло генералу Хубе, командовавшему окруженной группировкой. За успешный выход из окружения, его ожидал дальнейший карьерный взлёт; 20 апреля он получил повышение в воинском звании до «генерал-полковник» и Рыцарский Крест (высшую награду в Германии) – а на следующий день, возвращаясь с церемонии награждения, погиб в авиакатастрофе, и был похоронен всего лишь через неделю после Ватутина. Немецкому командованию в результате прорыва крупной группировки из окружения удалось существенно уплотнить свои войска на львовском направлении. Это не позволило Первому Украинскому фронту прорваться к Львову в те дни, как это планировал маршал Жуков и требовал Сталин: они уже не имели в своем распоряжении необходимых резервов. К тому же часть резервных сил фронта (танковый корпус, кавалерийская дивизия и ряд других соединений) была задействована в борьбе с ОУН-УПА на территории Волыни. Также в начале апреля противник нанёс сильный удар по частям Первой танковой армии генерала Катукова южнее Ивано-Франковска и немного потеснил её. Туда была спешно переброшена 38-я общевойсковая армия генерала Москаленко, и после тяжелых боёв к 17 апреля положение было восстановлено. Отразив эти контрудары противника, войска Первого Украинского фронта с 17 апреля перешли к обороне на рубеже: западнее Торчина и Бродов, восточнее Бучача, Ивано-Франковска и Надворной, далее вдоль границы с Чехословакией и Румынией. На этом, Хмельницко-Черновицкая наступательная операция официально завершилась, 17-го апреля – в день похорон генерала Ватутина в Киеве. В послевоенное время Хотинскую крепость облюбовали кинематографисты: здесь снималось более 50-ти художественных фильмов, особенно про трёх мушкетеров, Айвенго, Робин Гуда и тому подобные средневековые рыцарские истории. Особняком стоит фильм «На войне как на войне», посвященный вышеописанным событиям, в нём на вступительной заставке указано: «Павшим и живым воинам 3-й гвардейской танковой армии маршала Рыбалко», а главным героем является командир САУ и другие действующие лица этой армии в 1944 году. Как сказано выше, в 1739 году Михаил Ломоносов посвятил императрице Анне «Оду ... на взятие Хотина», вот фрагмент из неё: «… Как в клуб змия себя крутит, Шипит, под камень жало кроет, Орел когда шумя летит И там парит, где ветр не воет; Пред росской так дрожит Орлицей, Стесняет внутрь Хотин своих. Но что? в стенах ли может сих Пред сильной устоять царицей?...» Интерактивная карта боевых действий: https://yandex.ua/maps/?um=constructor%3Acc64579f1e4800973f6e5bc41496ff7296e5c31b4a6d08a1d8ff154d61262115&source=constructorLink
  12. 75 лет назад – 31 марта 1944 года – Сталин ввёл войска в Тернополь: штурмовавшие город части 60-й общевойсковой армии генерала Черняховского, в этот день прорвали внешний рубеж немецкой обороны и перенесли боевые действия внутрь городских кварталов. В этих событиях принимал непосредственное участие (на стороне Советской Армии) и мой дед – офицер артиллерийской разведки Первого Украинского фронта – Пётр Прокофьевич Лисичкин. Это был последний штурм Тернополя в той войне: предыдущие две попытки взять город (8-12 и 23-25 марта) закончились неудачей, в те дни советские войска, овладев отдельными районами, были затем отброшены немецкими контратаками на исходные позиции (в нескольких километрах от города). Тернополь расположен на берегах реки Серет (левый приток Днестра), на краю Восточной Галичины: в 20-25 километрах от Тернополя уже начинаются этнографические границы Подолья и Волыни. В городе находится крупная транспортная развязка, здесь пересекается большое количество дорог, в том числе направления Львов – Хмельницкий и Ровно – Ивано-Франковск. Считается, что город (ранее называвшийся «Тарнополь») основан в 1540 году Яном Амором Тарновским, отсюда и название города (по фамилии основателя). В свою очередь, фамилия талантливой семьи Тарновских образована от родного города этой семьи – Тарнов (в южной Польше); они же являются основателями городов Тарнобжег и Тарногруд. Захоронение первых хозяев города (членов семьи Тарновских) ныне находится в Тернополе на территории Доминиканского монастыря. Само польское слово tarnina означает «терн» (то самое растение, из которого был сделан знаменитый «терновый венок»). В 1944 победители, как это часто бывало, поменяли название города – на «Тернополь». В 1548 г. Тернополь получил Магдебургское право, а 1772 г. эти бывшие польские земли перешли в состав Австро-Венгерской империи Габсбургов. В 19-м веке Тернополь стал «вольным городом»: в 1840 году тогдашний владелец Тернополя – Эразм Корытовский – продал город Тадеушу Туркулу, а уже тот совершил сделку с горожанами: они выплатили ему 175 тысяч флоринов и стали свободными. 27-го июля 1843 года губернатор Галичины барон Вильгельм фон Штуттергайм утвердил этот акт купли-продажи, и 12-го декабря 1844 года император Фердинанд І даровал Тернополю статус вольного города. Был небольшой период, когда в 1809 году Наполеон Бонапарт подарил этот город Российской империи Романовых (по результатам Шёнбруннского мирного договора, в качестве компенсации за участие России на стороне Франции в войне против Австрии, то самое «небо над Аустерлицем»). Однако после окончания всех наполеоновских войн, в 1815 году Россия вернула этот город Австрии, по итогам Венского конгресса. В 1870 г. через Тернополь прошла железная дорога Львов – Одесса, дав мощный импульс развитию города. В ходе Первой Мировой войны, с августа 1914 по июль 1917 года город был занят войсками Российской империи Романовых, и тогда же в этих краях погиб мой прадед – рядовой Прокофий Лисичкин, отец моего деда Петра Прокофьевича Лисичкина (родившегося в октябре 1914 года). После распада Австро-Венгерской империи, город был в составе Западно-Украинской народной республики (ЗУНР), столица которой размещалась в Тернополе в ноябре-декабре 1918 года (затем она перебралась в соседний Ивано-Франковск). С 22 января 1919 года произошло слияние ЗУНР и УНР (Украинской народной республики), и во второй половине мая 1919 года Тернополь был столицей уже УНР. В этот период здесь командовал одной из боевых частей Украинской Галицкой Армии поручик Пётр Франко – сын известного писателя Ивана Франко. В июле 1919 года Тернополь перешёл под власть Польши и был в её составе до начала Второй Мировой войны, т.е. до сентября 1939 года. Но при этом, в ходе советско-польских войн, был небольшой период (август-сентябрь 1920 года), когда Тернополь был столицей Галицкой советской социалистической республики (ГССР), возглавляемой В. Затонским. Таким образом, Тернополь – единственный город в истории, который был столицей трёх политических образований: ЗУНР, УНР и ГССР. 17-го сентября 1939 года Тернополь заняли советские войска, включив его в состав СССР (на основании Пакта Молотова Риббентропа, подписанного 24-го августа, на которое приходится нынешний День Независимости Украины). А 2-го июля 1941 года Тернополь был аннексирован Германией и вошёл в состав нового административно-территориального образования – Дистрикт «Галиция». Сразу же здесь было организовано первое в Восточной Галичине еврейское гетто (ранее в Тернополе было 50 процентов еврейского населения, сейчас город населен преимущественно греко-католиками). Во второй половине июля 1941 года в Тернополь были депортированы несколько тысяч венгерских евреев, в рамках немецкой программы по «окончательному решению еврейского вопроса в Европе». Обратно в состав Советского Союза, Тернополь был возвращён в ходе Хмельницко-Черновицкой наступательной операции войск Первого Украинского фронта, которыми командовал маршал Жуков (временно заменяя раненого генерала Ватутина). Эта операция началась 4-го марта 1944 года: стартовав из района Шепетовки, части 60-й армии генерала Черняховского в первый же день прорвали немецкую оборону, и к 7 марта вышли на подступы к Тернополю, а 8-го марта начали его штурм – закончившийся неудачей (как уже было сказано выше). 21-24-го марта была проведена успешная операция по окружению Тернополя (после этого блокированный здесь немецкий гарнизон, куда входили и 120 добровольцев из украинской дивизии СС «Галиция», мог получать снабжение только по воздуху на парашютах). 23-25 марта была ещё одна попытка штурма, также неудачная (как сказано выше). Наконец, 31-е марта стало переломным моментом при штурме внешнего обвода немецкой обороны Тернополя. До начала наступления советским войскам удалось, наконец, сконцентрировать достаточные силы на главном направлении удара, скоординировать работу артиллерии и обеспечить взаимодействие танков и пехоты. В 15 часов, после артиллерийской подготовки, одновременными ударами с севера, востока и юга, советские войска прорвали немецкие рубежи обороны на восточной и северо-восточной окраинах – в полосе наступления 4-го Гвардейского Кантемировского танкового корпуса и двух стрелковых дивизий (302-й и 99-й) Только на юге, бойцы 336-й стрелковой дивизии, были остановлены шквальным пулеметным огнем противника перед Южным кладбищем. На западных окраинах, село Загребелье (ныне это жилмассив «Дружба») было удержано батальоном армейского спецназа «Демба», несмотря на отчаянные атаки 117-й стрелковой дивизии. Темп советского наступления, взятый 31 марта, выдерживался в период с 1 по 4 апреля. Так, 302-я стрелковая дивизия к вечеру 1-го апреля заняла всю территорию Старого парка и вплотную подошла с востока к полотну железной дороги. На юго-восточной окраине, 99-я дивизия вышла в район «Рогатка» и начала методическую зачистку улиц. В северной части города (район «Новый свет») подразделения 4-го гвардейского Кантемировского танкового корпуса заняли пять параллельных кварталов и развернули наступление на юг, а 3-го апреля вышли на рубеж реки Рудка. Важнейшим итогом боёв за 1-е апреля стало взятие железнодорожной станции «Тернополь». После этого, хотя бои в городе продолжались ещё до 15 апреля, через станцию стали проскакивать советские грузовые поезда, снабжая наступавшие войска в Прикарпатье и Приднестровье. На следующий день, 2-го апреля, советские солдаты ступили уже на брусчатку центральной части города. 302-я дивизия в течение дня заняла все кварталы центра между железной дорогой и улицей Мицкевича (ныне это бульвар Шевченко). 99-я дивизия на юго-восточных окраинах заняла территорию кладбища и Успенской церкви в районе «Рогатка», а 3-го апреля заняла кварталы южной части города по обе стороны от улицы князя Острожского. В таком же темпе прошло и 3-е апреля. 336-я дивизия наконец выбила немцев с территории Южного кладбища. С 4-го апреля, когда советские войска приблизились к центральным площадям Тернополя, они были остановлены плотным огнём немецких оборонительных линий. С этого дня сражение приняло затяжной и ожесточенный характер: началась борьба за каждый дом, этаж, комнату. Тернополь как немецкий оборонный узел имел следующую структуру. С западной стороны город был ограничен рекой Серет. Она пересекалась с автодорогой на Львов, проходившей по искусственной дамбе. Севернее дамбы река разлилась, образовав пруд шириной 1 км, длиной 10 км, абсолютно непригодный для форсирования войсками из-за уровня воды и болотистой почвы. Ниже дамбы река образовала пруд шириной 50-100 м., что значительно препятствовало форсированию. Для перехода реки были пригодны два моста: севернее города (в с. Чистилов) и южнее города (в с. Большая Березовица). Мост в с. Петриков был взорван немцами. Город был разбит на кварталы разной формы, обычно длиной около 300 м. и шириной 150 м. Ширина городских улиц 10-20 метров, а Львовского Шоссе – 30 метров. На советских военных картах все кварталы были условно пронумерованы, составлен план-график их взятия, который ежедневно анализировался и корректировался. Наиболее упорные бои были в следующих кварталах (ниже приведены их военные условные названия): - украинская и польская школы (современный район ул. Каминной); - костел, госпиталь, гимназия (современный квартал, ограниченный улицами Сагайдачного, Листопадовой, включая Катедру); - тюрьма (современное здание Управления Полиции в Тернопольской области); - еврейская школа (ныне на этом месте построен комплекс сооружений Медицинского университета на площади Свободы); - офицерский клуб (современный Горсовет); - казармы, старый замок (ныне территория городского родильного дома и старый замок); - рынок (ныне это улица Старый рынок); - церковь (нынешний район Надпрудной церкви). С 5-го апреля начались тяжёлые сражения южнее Тернополя, где немецкая танковая армия прорывалась из так называемого Каменец-Подольского котла. Подробнее об этих боях будет рассказано отдельно, но факт в том, что все советские танковые подразделения, участвовавшие в штурме Тернополя, с этой даты были выведены из города и переброшены в зону немецкого прорыва. Более на улицы Тернополя они не возвращались, и пехота потеряла поддержку танков. Вместо них, с 8 апреля в город вошёл тяжёлый полк САУ-152 (аналог современных «Гиацинтов») – в количестве 21 штука. Их мощные орудия (в отличие от слабых танковых пушек) легко сносили толстые кирпичные стены, но перед фундаментной кладкой подвалов были бессильны даже они. Здесь были бы более кстати бункерные авиабомбы, но советская авиация опасалась бомбить Тернополь из-за риска попасть по своим, ведь всё было перемешано, и в ряде случаев один этаж здания был занят противником, другой – советскими войсками. Применялись только «кукурузники» У-2 для бомбардировки немецких позиций в промзоне на северных окраинах. В этих условиях, главным средством усиления пехоты становилась артиллерия. Помимо собственной артиллерии, входившей в состав пехотных частей и соединений, к городу были переброшены две гвардейские артиллерийские дивизии прорыва (1-я и 17-я), командиры которых подчинялись непосредственно Верховному Главнокомандующему И.В. Сталину. В их составе, помимо стандартного набора из орудий (152-мм, 122-мм и меньших калибров), находилось и 20 гаубиц особо большой мощности «Б-4» калибром 203 мм (аналог современных «Пионов»). Артиллерия особо большой мощности вела огонь из села Малые Гаи по вышеупомянутым кварталам «казармы», «замок» и «офицерский клуб», остальные калибры расположились на позициях вокруг города, малые орудия – непосредственно на городских улицах вместе с пехотой. Артиллерийские офицеры-корректировщики действовали непосредственно в боевых порядках атакующей пехоты, и одним из них был мой дед – старший лейтенант Пётр Прокофьевич Лисичкин. Планирование штурмовых действий каждый день включало составление плана артиллерийской обработки, определения количества и состава штурмовых групп и их командиров, определения объектов атаки. Длительность штурмовых боёв, вместе с артиллерийской обработкой, составляла от 4 до 10 часов в сутки. Артиллерийская обработка обычно включала огневой налет длительностью 5 минут, затем огонь на разрушение (1-3 часа), снова 5-минутный налёт и дальнейшая поддержка штурмовой пехоты. 7-го апреля в боевых действиях наблюдалось относительное затишье, поскольку производились перегруппировки войск (в частности, понесшая большие потери 99-я дивизия выводилась из города, её сменяла 332-я, ранее стоявшая на северных окраинах). Но уже 8-го апреля уличные стычки вновь приобрели характер крайнего ожесточения. Значительным препятствием для советских войск стала широкая улица Мицкевича в центре города (ныне это бульвар Шевченко). О напряженности боевых действий в этом районе говорит тот факт, что (это видно сейчас даже неспециалисту) восточная часть бульвара сохранилась в довоенном виде и до наших дней, тогда как западная часть была полностью уничтожена и после войны отстроена заново. В целом, в Тернополе было уничтожено в эти дни до 90 процентов зданий. После овладения улицей Мицкевича, советские подразделения продолжали медленное продвижение вглубь центральной части; до 12 апреля в руках немецкого гарнизона оставался ещё ряд центральных кварталов. Окончательный штурм города, как мы увидим далее, начнётся 13-го апреля. На втором фото: картина «Бой на улице Мицкевича» (холст, масло) из экспозиции Луганского художественного музея.
  13. Николай Декапольцев

    Юбилей завершения операции "Эвенджер"

    75 лет назад – 30-го марта 1944 года – «наши англо-американские партнеры» вынуждены были завершить третий штурм Монте-Кассино, так называемую операцию «Эвенджер». В переводе с американского языка, «Эвенджер» означает «мститель», в смысле – отомстить за два предыдущих неудачных штурма этого «Итальянского Сталинграда». Но отмстить не получилось. Стоит напомнить, что англо-американская армия вторжения высадилась на острове Сицилия 10-го июля 1943 года; с боями продвигаясь на север, они к январю 1944 года освободили почти половину Италии, и подошли к городку Монте-Кассино (в 120 километрах южнее Рима). Этот город перекрывал вход в горную долину, по дну которой шла дальнейшая дорога на Рим. Здесь немцы организовали мощный рубеж обороны, используя выгодные условия местности: горные реки, ущелья, холмы и скалы, где были оборудованы огневые точки, минные поля и инженерные заграждения. Первая попытка прорваться здесь в январе 1944-го закончилась гибелью Второго пехотного корпуса США, под плотным пулемётным и миномётным огнём со склонов гор: здесь оборонялись, полные решимости стоять до конца, немецкая 1-я воздушно-десантная дивизия и 4-я горнострелковая, поддержанные частями 14-го танкового корпуса. В феврале «союзниками» была предпринята вторая попытка штурма: хотя разгромленный американский пехотный корпус на главном направлении удара был сменён свежим новозеландским, в целом февральский штурм был повторением январского: ценой чудовищных потерь, было достигнуто лишь небольшое «улучшение позиции», говоря военным языком. В обоих случаях, одна из главных причин провала наступления тогдашней международной коалиции заключалась в том, что американские военные инженеры оказались неспособны обеспечить переправу бронетехники через горную речушку Рапидо-Гарильяно: быстрое течение переворачивало и уносило понтоны. Удавалось переправиться лишь «голым» пехотным подразделениям, которые в качестве защиты имели, в лучшем случае, дымовую завесу – и были методично, как на конвейере, уничтожены «за речкой» немецкими танкистами, пулемётчиками и миномётчиками. Планируя третий штурм, получивший самостоятельное название «Операция Эвенджер», американское командование пришло к выводу, что форсирование реки Рапидо в её нижнем течении (т.е. южнее города Монте-Кассино, незадолго перед впадением этой реки в Тирренское море) является далеко не лучшей идеей, в силу полноводности этой реки в такое время года. Вместо этого, было принято решение нанести удар выше по течению – в горах севернее города Монте-Кассино, где река не столь широка. Это должен был двойной удар с севера на юг: одновременно на укреплённый город Кассино, и на гору, где стояло аббатство Святого Бенедикта – важный опорный пункт в системе немецкой обороны. Идея операции заключалась в пробивании коридора между этими двумя целями, и последующим выходом к железнодорожной станции на юге (а значит, и выходом к долине Лири). В состав измотанного в предыдущем (втором неудачном) штурме новозеландского пехотного корпуса (состоявшего из двух дивизий – индийской и новозеландской), в конце февраля поступила свежая 78-я британская пехотная дивизия, переброшенная с адриатического побережья Италии. По плану операции «Эвенджер», она должна была в решающий момент, после прорыва немецкой обороны, пересечь реку Рапидо южнее города Кассино, и начать своё продвижение на Рим. Операция началась 15-го марта с воздушной бомбардировки, которая успеха не имела: обороняющиеся здесь немецкие десантники достаточно быстро пришли в себя, и их оборона сплотилась, к тому же бронетехника союзников была задержана из-за преодоления воронок от бомб. Советская Армия потом проходила это в Афганистане, как рассказывал один из генералов при оценке эффективности авиаударов в условиях высокогорья: «… Мы своими ковровыми бомбардировками столько щебёнки накрошили в афганских горах – этого хватило бы на строительство дорог во всём мире. А толку никакого: бомба пролетела в двух метрах от тебя, и разорвалась в ущелье в сорока метрах внизу, не причинив тебе никакого вреда…». К концу дня 17 марта союзники достигли некоторых локальных успехов. Батальон гуркхов (это такое индийское племя, живущее в горах Непала) захватил и удерживал «Холм Палача», находившийся в 250 м от занятой немцами горы, на которой стоял монастырь Святого Бенедикта, при этом линии снабжения гуркхов простреливались с немецких позиций на «высоте 236» и из северной части города Кассино. Хотя город всё ещё ожесточённо оборонялся, новозеландцам и бронетехнике союзников удалось пройти через узкий коридор с севера на юг и занять железнодорожную станцию южнее города Кассино. Однако немцы всё ещё были способны подкреплять свои войска в городе по воздуху, кроме того они регулярно посылали своих снайперов занимать позиции в тех частях города, которые считались «союзниками» уже очищенными от немецких войск. В самом городе бои продолжались по мере того, как атакующие новозеландские маори (это такое племя) зачищали дом за домом, приближаясь к главной цели операции – шоссе № 6, ведущему на Рим. Укрывшись от обстрела в бункерах и пещерах, немецкие десантники снова и снова возникали среди развалин, проникали в тыл наступавших и прицельным огнем наносили чувствительные удары. Только превосходство в живой силе и артиллерии позволяло «союзникам» продвигаться вперед. Для окончательной зачистки города была даже переброшена 78-я британская дивизия, вопреки всем предыдущим планам относительно её использования на стадии финального прорыва. 19 марта командование «союзников» отдало приказ о повторном штурме города, чтобы захватить все опорные пункты силами новозеландских маори, и о фронтальном наступлении индийских гуркхов на аббатство Святого Бенедикта. Утром аббатство и город снова подверглись бомбардировке, но немецкие десантники и горнострелки в своих подземных бункерах практически не пострадали. Саперы 4-й индийской дивизии две недели, прикрывая камуфляжными экранами свою работу, расчищали одну из козьих троп севернее аббатства Святого Бенедикта, превратив ее в дорогу для 40 танков «Шерман» из 20-й американской танковой бригады, которые должны были пройти по проходу от Монте-Каиро до фермы Альбанета, а оттуда повернуть в сторону аббатства. Однако неожиданно сильная контратака войск 1-й немецкой воздушно-десантной дивизии на замковый холм расстроила все планы союзников: наступать на монастырь с замкового холма и «Холма Палача» стало невозможно, а танковая атака, не имевшая пехотной поддержки, была отбита к полудню. В городе союзникам не удалось продвинуться достаточно далеко, и инициатива перешла к немцам, чьи позиции возле замкового холма, являвшиеся воротами в укреплениям на монастырском холме, окончательно уничтожили все надежды на ранний успех действий союзников. 20 марта союзное командование было вынуждено ввести в сражение части 78-й британской пехотной дивизии, хотя по первоначальным планам она должна была совершать финальный прорыв непосредственно на Рим, а не втягиваться в середине вязких рукопашных боёв. Этим вводом 78-й дивизии планировалось достигнуть нескольких целей: направить больше войск в город для того, чтобы немцы не возвращались больше на зачищенные участки в городе, и чтобы укрепить замковый холм. Последняя мера позволила бы войскам блокировать два прохода между замковым холмом и высотами «175» и «165» — через эти проходы немцы снабжали свои войска в городе. Весь день 21 марта союзные командиры чувствовали, что удача близко, однако немецкие солдаты отбились. Атака на высоту «445», целью которой было перерезание снабжения немцев, была с трудом, но отбита, в то время, как в городе успехи союзников были ограничены лишь медленным продвижением, дом за домом. 23 марта Главнокомандующий союзными войсками в регионе, генерал Гарольд Александер встретился подчиненными ему командирами. Для них было очевидно, что новозеландская и индийская дивизии истощены и измотаны до предела. Командир новозеландского корпуса был убеждён в том, что сражение больше не сможет успешно продолжаться и отозвал наступление. 1-я немецкая воздушно-десантная дивизия, через несколько недель после сражения описанная самим Александером как «лучшая дивизия в немецкой армии», сильно пострадала, но в конечном счёте, добилась военной победы, удержав свои позиции. Впрочем, Александера явно обманули: ему просто не приходилось иметь дело с по-настоящему сильными немецкими дивизиями (скажем, на Курской Дуге или под Воронежем), иначе бы он не говорил за «всю немецкую армию». Последующие несколько дней были потрачены союзниками на выравнивание линии фронта, вывод изолированных гуркхов с Холма Палача и 24-го новозеландского батальона маори с высоты «202», где солдаты также находились в изоляции. Союзники провели перегруппировку войск: истощённые в боях 4-я индийская и 2-я новозеландская дивизии были выведены в тыл на восстановление, а их позиции заняли свежие части британской армии, переброшенные с адриатического побережья Италии: в горах -78-я британская дивизия, а в городе — 1-я британская гвардейская дивизия. В эти дни, когда жители Москвы неделями не высыпались из-за непрерывных торжественных салютов по случаю взятия населенных пунктов, победного завершения локальных операций и форсирования крупных рек, наши «партнёры» тихо отходили на исходные позиции вокруг «Итальянского Сталинграда»: как мы увидим далее, на следующий (четвёртый) штурм они решатся только в мае 1944 года. Интерактивная карта боевых действий: https://yandex.ua/maps/?um=constructor%3A21d21f407f1a15120b1d236507a8c3f78b41cce2cdccaa74a7f2676ac4a6973b&source=constructorLink
  14. Николай Декапольцев

    Та весна: юбилей взятия г. Черновцы

    75 лет назад – 29-го марта 1944 года – Сталин ввёл войска в Черновцы – областной центр в 40-ка километрах к северу от румынской границы. Этот город расположен в Прикарпатье, на границе между Карпатами и Восточно-Европейской равниной, раскинувшись на террасах долины реки Прут. В северной части города в Прут впадает река Шубранец. Считается, что первое укреплённое поселение здесь (на месте нынешнего микрорайона Ленковцы на левом берегу реки Прут) предположительно основал в 12-м веке галицкий князь Ярослав Осмомысл. Крепость с торгово-ремесленным поселением называлась «Черн», предположительно – из-за чёрных деревянных стен. За городом закрепилось имя «Чернови́цы», а в 1944-м году победители, взяв город, изменили заодно и название (что было тогда в порядке вещей), убрав букву «и». Из-за частых паводков на низком левом берегу Прута, вскоре после основания город был перенесен на высокий правый берег. На левом берегу оставалось предместье Садгора (ныне включенное в состав города на правах городского района). Черновцы, располагаясь на пересечении торговых путей из северо-западной Европы на Балканы и в Турцию, имеют насыщенную военную историю. Начиная с 14-го века город последовательно переходил, в результате боевых действий, к Венгрии, к Польше, Молдавии, Турции, несколько раз разрушался и приходил в упадок. Брали его и козаки Богдана Хмельницкого (в 1650 и 1653 годах). После победы над шведами под Полтавой (зимой 1709/1710 года), Черновцы впервые взяли войска Российской Империи Романовых, которые преследовали шведскую армию и подразделения примкнувших к шведам казаков Мазепы. Позже они снова брали Черновцы в ходе русско-турецких войн 1735—1739 и 1768—1774 годов. В 1775 г. австрийская императрица Мария Терезия, воспользовавшись поражением турок в русско-турецкой войне, присоединила Буковину вместе с Черновцами в Австро-Венгерскую империю Габсбургов. После этого Черновцы начали бурно развиваться и обрели нынешний европейский вид (их часто называли «маленькой Веной», хотя этот вид имела только центральная часть города). В средних школах и в университете обучение велось на немецком языке. И в целом до 1918 года в городе преобладал немецкий язык; на нём, кроме немцев, разговаривали также евреи (которые в начале 20-го века составляли около трети населения города; затем их удельный вес всё время уменьшался из-за погромов, преследований и ограничений). В развитие Черновцов внесла определяющий вклад постройка железной дороги Черновцы — Львов – Вена (1866), в 1895 построена электростанция, в 1897 введён в действие электрический трамвай, в 1895—1912 — водопровод и канализация. Построены здания, создавшие городу славу архитектурной жемчужины: кафедральный собор, резиденция буковинского митрополита, армянская церковь, иезуитский костёл, еврейская реформистская синагога, городской театр и железнодорожный вокзал. В этот период в европейской архитектуре распространился стиль модерн, который в Австро-Венгрии был известен под названием «венская сецессия». Историческая часть Черновцов застроена именно в этом стиле, по проектам учеников и последователей выдающегося австрийского архитектора Отто Вагнера. Среди них: дирекция сберегательных касс, железнодорожный вокзал, отели «Бристоль» и «Золотой лев» и много других сооружений. Черновицкий театр построен знаменитой венской фирмой Фельнера и Гельмера, известной в Европе строительством 43-х театров, среди которых Венская и Одесская оперы. Он был построен за два года и по красоте не уступал лучшим театрам Европы. Об этом так сказал австрийский публицист Г. Гайнцен: «Черновицкий театр — это мечта из бархата и золота, спроектированная венскими архитекторами Гельмером и Фельнером. И все же их пригласили на работу в Черновцы лишь после того, как по их проектам были построены театры в Вене и Одессе. Черновицкий театр — это памятник осведомленным с культурой черновчанам, которые больше всего боялись получить репутацию провинции и стремились ни в чём не уступать Вене». Архитектурный ансамбль бывшей Резиденции православных митрополитов Буковины и Далмации включён в список Всемирного наследия ЮНЕСКО, сейчас в нём находится Черновицкий национальный университет. Этот университет известен тем, что его закончил уроженец Черновцов, выдающийся общественный и политический деятель современности – Арсений Петрович Яценюк, родители которого работали преподавателями в этом же университете. Во время Первой мировой войны Черновцы трижды брали (и трижды сдавали обратно) войска Российской Империи Романовых. Местное население в целом было враждебно настроено по отношению к ним, и в августе 1917 года, после очередного перехода города в руки армии Австро-Венгрии, жители 3 дня праздновали это событие как «освобождение от российской оккупации». С началом развала Австро-Венгерской империи (ноябрь 1918 года) в Черновцах состоялось многотысячное народное вече, на котором была принята резолюция о вхождении в состав Западно-Украинской Народной Республики (ЗУНР). 6-го ноября представитель Австро-Венгерской империи в Черновцах передал власть Украинскому комитету во главе с О.Поповичем. Но уже 11 ноября Черновцы были оккупированы румынскими войсками, а 28 ноября румынский Генеральный конгресс провозгласил "воссоединение" Буковины (включая Черновцы) с Румынией. В 1940 году Буковина была разделена на Северную (отходившую к СССР) и Южную (остававшуюся в составе Румынии). Черновцы были заняты Красной Армией и включены в состав Украинской ССР. Но не долго: уже 5-го июля 1941 года Черновцы снова были заняты румынскими войсками (воевавшими на стороне Германии) и город административно вошёл в состав Румынии (а не германского Рейхскомиссариата «Украина», как соседние области). Сразу же было создано еврейское гетто в районе так называемого Нижнего города (в пределах теперешних улиц Головна, Сагайдачного, Барбюса, Садовского, Школьной), производились погромы и репрессии против мирного населения. И вот, весной 1944 года, Верховный Главнокомандующий Вооруженными Силами Советского Союза, И.В. Сталин, назначил Черновцы конечным пунктом продвижения войск Первого Украинского фронта в ходе Хмельницко-Черновицкой наступательной операции. Вернее, по первоначальному плану (директива Сталина от 18-го февраля), конечной целью наступления был г. Чертков (стратегический перекрёсток в 75 километрах севернее Черновцов), а уже непосредственно в ходе операции Сталин, своей директивой от 11-го марта, изменил глубину боевой задачи фронта в сторону увеличения до Черновцов включительно. Операция началась утром 4-го марта, главным ударом из района Шепетовки. В первый же день прорвав полосу обороны противника, советские войска за 3-4 дня продвинулись до рубежа Тернополь – Волочиск – Черный Остров – Хмельницкий, перерезав на этом участке железнодорожную магистраль Львов – Одесса. В течение нескольких дней здесь шло ожесточенное сражение: немцы, подтянув крупные подкрепления, пытались встречными атаками отбросить советских танкистов от железной дороги, а те вынужденно перешли от наступления к обороне. К 18 марта немецкое наступление, наконец, было полностью остановлено, и войска Первого Украинского фронта начали готовиться к возобновлению своего наступательной операции в южном направлении. С 21-го марта наступление Первого Украинского фронта возобновилось, при этом три советские танковые армии «разобрали» между собой все оставшиеся до румынской границы областные центры: 3-я гвардейская танковая армия генерала Рыбалко действовала на Хмельницкий (в то время он назывался Проскуров), 4-я танковая генерала Лелюшенко – на Каменец-Подольский (до войны именно он был областным центром, а нынешняя Хмельницкая область называлась Каменец-Подольской до 1954 года), а Черновцы и Ивано-Франковск были включены в полосу наступления Первой гвардейской танковой армии генерала Катукова. Сражение развернулось на древней земле Подолии, которая за всю свою многовековую историю не была свидетелем такой грандиозной битвы. Небо над Днестром полыхало огнем ракет, вспышками выстрелов, разрывов снарядов и авиабомб. По раскисшим дорогам, через глубокие балки и овраги, стремительно двигались на юг советские войска. Ни весенняя оттепель, ни бездорожье, ни яростное сопротивление противника, ни огромное напряжение не знавших отдыха людей — ничто не могло остановить их. Каждая воинская часть стремилась первой выйти на государственную границу. Прорвав 21-го марта рубеж обороны противника, подразделения Первой танковой армии 25 марта взяли город Чертков. Продолжив движение на юг, 26-го марта они форсировали Днестр в районе Городенки. Далее войска армии разделились по двум направлениям: 11-й гвардейский танковый корпус направился на Черновцы, а 8-й гвардейский механизированный корпус – на Ивано-Франковск. На пути к областному центру Ивано-Франковску (который тогда назывался Станислав) предстояло взять крупный райцентр Коломыю. Для этого из состава 1-й гвардейской танковой бригады был выделен передовой отряд из 7-ми танков Т-34 с десантом автоматчиков. Нанеся удар на Коломыю в 7 часов утра (27 марта), к 16 часам отряд овладел железнодорожной станцией. Однако сильный немецкий гарнизон Коломыи продолжал оказывать упорное сопротивление. Командир бригады выслал еще взвод танков Т-34, в помощь передовому отряду. На рассвете 28 марта передовой отряд атаковал город с северо-востока, а подошедший взвод танков — с северо-запада. Сопротивление противника было сломлено, и к 9 часам утра (28 марта) Коломыю полностью очистили от противника. Продолжив наступление, в ночь на 31 марта подразделения 8-го гвардейского механизированного корпуса с юга ворвались в Ивано-Франковск, обратив в бегство оборонявший его гарнизон. Но удержаться в городе им не удалось: противник, подтянув крупные силы с других участков фронта, предпринял контратаку и вынудил советских танкистов, после упорного боя, к 10 часам утра покинуть Ивано-Франковск. Этот областной центр, как мы увидим далее, будет взят уже летом. В это время, на Черновицком направлении, передовая 64-я гвардейская танковая бригада, преодолев за семь часов около 80 км, форсировала Днестр, в быстром темпе преодолела междуречье Днестра и Прута, и внезапной ночной атакой, к 23:00 часам (25-го марта) овладела железнодорожной станцией Моши (ныне это станция Черновцы-Северная). На станции в это время спешно разгружался немецкий эшелон с танками. Внезапное появление советских войск вызвало замешательство среди солдат противника. От первых же выстрелов произошло воспламенение вагонов с боеприпасами, что еще больше усилило панику. Оказавшись таким образом уже на северной окраине Черновцов, бригада попыталась переправиться по мосту через реку Прут, однако мост был заминирован и охранялся крупными силами противника. Попытка советских танкистов овладеть мостом оказалась безуспешной, тогда командир бригады организовал разведку бродов через реку. В 17 часов (28 марта) бригада начала форсировать Прут в районе Каланчака (5 км восточнее Черновцов) с тем, чтобы нанести удар на Черновцы с востока. В это же время подошедшая 45-я гвардейская танковая бригада и 24-я стрелковая дивизия приступили к форсированию реки в районе с. Ленковцы (2 км северо-западнее Черновцов), обходя Черновцы с запада. Немецкое командование попыталось организовать авиаудар. На Черновицком аэродроме готовились к вылету около 40 самолетов. Однако на аэродром неожиданно прорвались советские танки, и ни одному самолету взлететь не удалось. После этого, наблюдая охват Черновцов с востока и с запада (чем были отрезаны пути отхода немцев на Сторожинец), подразделения противника начали эвакуацию из Черновцов в южном направлении, подвергаясь при этом ударам с воздуха в исполнении 227-й штурмовой авиадивизии на Ил-2. В полдень 29-го марта советские войска полностью овладели Черновцами, оставив практически нетронутым замечательный архитектурный ансамбль этой «маленькой Вены на берегах Прута». Многие участники штурма Черновцов были награждены орденами и медалями, а командир 64-й гвардейской танковой бригады полковник Бойко стал первым в истории танкистом, дважды получившим звание Героя Советского Союза. В боях в районе Черновцов отличилась 44-я гвардейская танковая бригада «Революционная Монголия». В 1942 году на средства, собранные трудящимися Монгольской Народной Республики, была построена танковая колонна из 53 танков, переданных в январе 1943 года в состав Первой танковой армии Воронежского фронта (будущего Первого Украинского). Эта колонна и составила основу 44-й гвардейской танковой бригады. По решению командования Первой танковой армии, танк лейтенанта Никитина, погибшего в боях за Черновцы, был установлен на высоком пьедестале, с табличкой: «Танк экипажа гв. лейтенанта Никитина П. Ф. первым ворвался в город при освобождении его от немецко-фашистских захватчиков 25 марта 1944 года». Именем лейтенанта Никитина была названа одна из улиц города. Соединения и части, особо отличившиеся при взятии города, получили почётное наименование «Черновицких». После овладения Черновцами и Коломыей, войска Первой танковой армии продолжали активные действия в направлении Ивано-Франковска и Надворной. Нанеся поражение противнику в предгорьях Карпат, 8-го апреля они вышли на государственную границу на участке шириной 200 км. Войска, отличившиеся в боях на правом берегу Днестра и при выходе на юго-западную государственную границу СССР, получили почетное наименование «Прикарпатских». Интерактивная карта боевых действий: https://yandex.ua/maps/?um=constructor%3A406225afa8b9e18e1e40e3582a311b6d05adef585fb7e7483b4877a6886e239b&source=constructorLink
  15. Николай Декапольцев

    Та весна: юбилей взятия г. Черновцы

    75 лет назад – 29-го марта 1944 года – Сталин ввёл войска в Черновцы – областной центр в 40-ка километрах к северу от румынской границы. Этот город расположен в Прикарпатье, на границе между Карпатами и Восточно-Европейской равниной, раскинувшись на террасах долины реки Прут. В северной части города в Прут впадает река Шубранец. Считается, что первое укреплённое поселение здесь (на месте нынешнего микрорайона Ленковцы на левом берегу реки Прут) предположительно основал в 12-м веке галицкий князь Ярослав Осмомысл. Крепость с торгово-ремесленным поселением называлась «Черн», предположительно – из-за чёрных деревянных стен. За городом закрепилось имя «Чернови́цы», а в 1944-м году победители, взяв город, изменили заодно и название (что было тогда в порядке вещей), убрав букву «и». Из-за частых паводков на низком левом берегу Прута, вскоре после основания город был перенесен на высокий правый берег. На левом берегу оставалось предместье Садгора (ныне включенное в состав города на правах городского района). Черновцы, располагаясь на пересечении торговых путей из северо-западной Европы на Балканы и в Турцию, имеют насыщенную военную историю. Начиная с 14-го века город последовательно переходил, в результате боевых действий, к Венгрии, к Польше, Молдавии, Турции, несколько раз разрушался и приходил в упадок. Брали его и козаки Богдана Хмельницкого (в 1650 и 1653 годах). После победы над шведами под Полтавой (зимой 1709/1710 года), Черновцы впервые взяли войска Российской Империи Романовых, которые преследовали шведскую армию и подразделения примкнувших к шведам казаков Мазепы. Позже они снова брали Черновцы в ходе русско-турецких войн 1735—1739 и 1768—1774 годов. В 1775 г. австрийская императрица Мария Терезия, воспользовавшись поражением турок в русско-турецкой войне, присоединила Буковину вместе с Черновцами в Австро-Венгерскую империю Габсбургов. После этого Черновцы начали бурно развиваться и обрели нынешний европейский вид (их часто называли «маленькой Веной», хотя этот вид имела только центральная часть города). В средних школах и в университете обучение велось на немецком языке. И в целом до 1918 года в городе преобладал немецкий язык; на нём, кроме немцев, разговаривали также евреи (которые в начале 20-го века составляли около трети населения города; затем их удельный вес всё время уменьшался из-за погромов, преследований и ограничений). В развитие Черновцов внесла определяющий вклад постройка железной дороги Черновцы — Львов – Вена (1866), в 1895 построена электростанция, в 1897 введён в действие электрический трамвай, в 1895—1912 — водопровод и канализация. Построены здания, создавшие городу славу архитектурной жемчужины: кафедральный собор, резиденция буковинского митрополита, армянская церковь, иезуитский костёл, еврейская реформистская синагога, городской театр и железнодорожный вокзал. В этот период в европейской архитектуре распространился стиль модерн, который в Австро-Венгрии был известен под названием «венская сецессия». Историческая часть Черновцов застроена именно в этом стиле, по проектам учеников и последователей выдающегося австрийского архитектора Отто Вагнера. Среди них: дирекция сберегательных касс, железнодорожный вокзал, отели «Бристоль» и «Золотой лев» и много других сооружений. Черновицкий театр построен знаменитой венской фирмой Фельнера и Гельмера, известной в Европе строительством 43-х театров, среди которых Венская и Одесская оперы. Он был построен за два года и по красоте не уступал лучшим театрам Европы. Об этом так сказал австрийский публицист Г. Гайнцен: «Черновицкий театр — это мечта из бархата и золота, спроектированная венскими архитекторами Гельмером и Фельнером. И все же их пригласили на работу в Черновцы лишь после того, как по их проектам были построены театры в Вене и Одессе. Черновицкий театр — это памятник осведомленным с культурой черновчанам, которые больше всего боялись получить репутацию провинции и стремились ни в чём не уступать Вене». Архитектурный ансамбль бывшей Резиденции православных митрополитов Буковины и Далмации включён в список Всемирного наследия ЮНЕСКО, сейчас в нём находится Черновицкий национальный университет. Этот университет известен тем, что его закончил уроженец Черновцов, выдающийся общественный и политический деятель современности – Арсений Петрович Яценюк, родители которого работали преподавателями в этом же университете. Во время Первой мировой войны Черновцы трижды брали (и трижды сдавали обратно) войска Российской Империи Романовых. Местное население в целом было враждебно настроено по отношению к ним, и в августе 1917 года, после очередного перехода города в руки армии Австро-Венгрии, жители 3 дня праздновали это событие как «освобождение от российской оккупации». С началом развала Австро-Венгерской империи (ноябрь 1918 года) в Черновцах состоялось многотысячное народное вече, на котором была принята резолюция о вхождении в состав Западно-Украинской Народной Республики (ЗУНР). 6-го ноября представитель Австро-Венгерской империи в Черновцах передал власть Украинскому комитету во главе с О.Поповичем. Но уже 11 ноября Черновцы были оккупированы румынскими войсками, а 28 ноября румынский Генеральный конгресс провозгласил "воссоединение" Буковины (включая Черновцы) с Румынией. В 1940 году Буковина была разделена на Северную (отходившую к СССР) и Южную (остававшуюся в составе Румынии). Черновцы были заняты Красной Армией и включены в состав Украинской ССР. Но не долго: уже 5-го июля 1941 года Черновцы снова были заняты румынскими войсками (воевавшими на стороне Германии) и город административно вошёл в состав Румынии (а не германского Рейхскомиссариата «Украина», как соседние области). Сразу же было создано еврейское гетто в районе так называемого Нижнего города (в пределах теперешних улиц Головна, Сагайдачного, Барбюса, Садовского, Школьной), производились погромы и репрессии против мирного населения. И вот, весной 1944 года, Верховный Главнокомандующий Вооруженными Силами Советского Союза, И.В. Сталин, назначил Черновцы конечным пунктом продвижения войск Первого Украинского фронта в ходе Хмельницко-Черновицкой наступательной операции. Вернее, по первоначальному плану (директива Сталина от 18-го февраля), конечной целью наступления был г. Чертков (стратегический перекрёсток в 75 километрах севернее Черновцов), а уже непосредственно в ходе операции Сталин, своей директивой от 11-го марта, изменил глубину боевой задачи фронта в сторону увеличения до Черновцов включительно. Операция началась утром 4-го марта, главным ударом из района Шепетовки. В первый же день прорвав полосу обороны противника, советские войска за 3-4 дня продвинулись до рубежа Тернополь – Волочиск – Черный Остров – Хмельницкий, перерезав на этом участке железнодорожную магистраль Львов – Одесса. В течение нескольких дней здесь шло ожесточенное сражение: немцы, подтянув крупные подкрепления, пытались встречными атаками отбросить советских танкистов от железной дороги, а те вынужденно перешли от наступления к обороне. К 18 марта немецкое наступление, наконец, было полностью остановлено, и войска Первого Украинского фронта начали готовиться к возобновлению своего наступательной операции в южном направлении. С 21-го марта наступление Первого Украинского фронта возобновилось, при этом три советские танковые армии «разобрали» между собой все оставшиеся до румынской границы областные центры: 3-я гвардейская танковая армия генерала Рыбалко действовала на Хмельницкий (в то время он назывался Проскуров), 4-я танковая генерала Лелюшенко – на Каменец-Подольский (до войны именно он был областным центром, а нынешняя Хмельницкая область называлась Каменец-Подольской до 1954 года), а Черновцы и Ивано-Франковск были включены в полосу наступления Первой гвардейской танковой армии генерала Катукова. Сражение развернулось на древней земле Подолии, которая за всю свою многовековую историю не была свидетелем такой грандиозной битвы. Небо над Днестром полыхало огнем ракет, вспышками выстрелов, разрывов снарядов и авиабомб. По раскисшим дорогам, через глубокие балки и овраги, стремительно двигались на юг советские войска. Ни весенняя оттепель, ни бездорожье, ни яростное сопротивление противника, ни огромное напряжение не знавших отдыха людей — ничто не могло остановить их. Каждая воинская часть стремилась первой выйти на государственную границу. Прорвав 21-го марта рубеж обороны противника, подразделения Первой танковой армии 25 марта взяли город Чертков. Продолжив движение на юг, 26-го марта они форсировали Днестр в районе Городенки. Далее войска армии разделились по двум направлениям: 11-й гвардейский танковый корпус направился на Черновцы, а 8-й гвардейский механизированный корпус – на Ивано-Франковск. На пути к областному центру Ивано-Франковску (который тогда назывался Станислав) предстояло взять крупный райцентр Коломыю. Для этого из состава 1-й гвардейской танковой бригады был выделен передовой отряд из 7-ми танков Т-34 с десантом автоматчиков. Нанеся удар на Коломыю в 7 часов утра (27 марта), к 16 часам отряд овладел железнодорожной станцией. Однако сильный немецкий гарнизон Коломыи продолжал оказывать упорное сопротивление. Командир бригады выслал еще взвод танков Т-34, в помощь передовому отряду. На рассвете 28 марта передовой отряд атаковал город с северо-востока, а подошедший взвод танков — с северо-запада. Сопротивление противника было сломлено, и к 9 часам утра (28 марта) Коломыю полностью очистили от противника. Продолжив наступление, в ночь на 31 марта подразделения 8-го гвардейского механизированного корпуса с юга ворвались в Ивано-Франковск, обратив в бегство оборонявший его гарнизон. Но удержаться в городе им не удалось: противник, подтянув крупные силы с других участков фронта, предпринял контратаку и вынудил советских танкистов, после упорного боя, к 10 часам утра покинуть Ивано-Франковск. Этот областной центр, как мы увидим далее, будет взят уже летом. В это время, на Черновицком направлении, передовая 64-я гвардейская танковая бригада, преодолев за семь часов около 80 км, форсировала Днестр, в быстром темпе преодолела междуречье Днестра и Прута, и внезапной ночной атакой, к 23:00 часам (25-го марта) овладела железнодорожной станцией Моши (ныне это станция Черновцы-Северная). На станции в это время спешно разгружался немецкий эшелон с танками. Внезапное появление советских войск вызвало замешательство среди солдат противника. От первых же выстрелов произошло воспламенение вагонов с боеприпасами, что еще больше усилило панику. Оказавшись таким образом уже на северной окраине Черновцов, бригада попыталась переправиться по мосту через реку Прут, однако мост был заминирован и охранялся крупными силами противника. Попытка советских танкистов овладеть мостом оказалась безуспешной, тогда командир бригады организовал разведку бродов через реку. В 17 часов (28 марта) бригада начала форсировать Прут в районе Каланчака (5 км восточнее Черновцов) с тем, чтобы нанести удар на Черновцы с востока. В это же время подошедшая 45-я гвардейская танковая бригада и 24-я стрелковая дивизия приступили к форсированию реки в районе с. Ленковцы (2 км северо-западнее Черновцов), обходя Черновцы с запада. Немецкое командование попыталось организовать авиаудар. На Черновицком аэродроме готовились к вылету около 40 самолетов. Однако на аэродром неожиданно прорвались советские танки, и ни одному самолету взлететь не удалось. После этого, наблюдая охват Черновцов с востока и с запада (чем были отрезаны пути отхода немцев на Сторожинец), подразделения противника начали эвакуацию из Черновцов в южном направлении, подвергаясь при этом ударам с воздуха в исполнении 227-й штурмовой авиадивизии на Ил-2. В полдень 29-го марта советские войска полностью овладели Черновцами, оставив практически нетронутым замечательный архитектурный ансамбль этой «маленькой Вены на берегах Прута». Многие участники штурма Черновцов были награждены орденами и медалями, а командир 64-й гвардейской танковой бригады полковник Бойко стал первым в истории танкистом, дважды получившим звание Героя Советского Союза. В боях в районе Черновцов отличилась 44-я гвардейская танковая бригада «Революционная Монголия». В 1942 году на средства, собранные трудящимися Монгольской Народной Республики, была построена танковая колонна из 53 танков, переданных в январе 1943 года в состав Первой танковой армии Воронежского фронта (будущего Первого Украинского). Эта колонна и составила основу 44-й гвардейской танковой бригады. По решению командования Первой танковой армии, танк лейтенанта Никитина, погибшего в боях за Черновцы, был установлен на высоком пьедестале, с табличкой: «Танк экипажа гв. лейтенанта Никитина П. Ф. первым ворвался в город при освобождении его от немецко-фашистских захватчиков 25 марта 1944 года». Именем лейтенанта Никитина была названа одна из улиц города. Соединения и части, особо отличившиеся при взятии города, получили почётное наименование «Черновицких». После овладения Черновцами и Коломыей, войска Первой танковой армии продолжали активные действия в направлении Ивано-Франковска и Надворной. Нанеся поражение противнику в предгорьях Карпат, 8-го апреля они вышли на государственную границу на участке шириной 200 км. Войска, отличившиеся в боях на правом берегу Днестра и при выходе на юго-западную государственную границу СССР, получили почетное наименование «Прикарпатских». Интерактивная карта боевых действий: https://yandex.ua/maps/?um=constructor%3A406225afa8b9e18e1e40e3582a311b6d05adef585fb7e7483b4877a6886e239b&source=constructorLink
×