Перейти к публикации

Николай Декапольцев

Новичок
  • Публикации

    14
  • Зарегистрирован

  • Посещение

  • Дней в лидерах

    1

Последний раз Николай Декапольцев выиграл 30 января

Публикации Николай Декапольцев были самыми популярными!

Репутация

1 Нейтральный
  1. 75 лет назад – 17-го февраля 1944 года – завершилась ликвидация так называемого Корсунь-Шевченковского котла, с результатом «военная победа»: блокированная здесь немецкая группировка прекратила своё существование. Ранее, войсками Первого Украинского фронта генерала Ватутина были пресечены попытки немецких танковых частей деблокировать котёл снаружи и пробить гуманитарный коридор для вывода окруженных: немецкие танкисты были остановлены в Лысянке, и теперь готовились встречать тех, кто сможет прорваться в эту Лысянку изнутри котла. Одновременно (14-го февраля) советские войска захватили последний немецкий аэродром внутри котла (в г.Корсунь-Шевченковский). После этого на какую-либо помощь снаружи рассчитывать уже не приходилось в принципе, на исходе были запасы продуктов, боеприпасов и горючего, несколько тысяч раненых оставались без стационарной медицинской помощи и без перспектив эвакуации – и немецкое командование на совещании 15-го февраля решило предпринять последнюю отчаянную попытку вырваться из окружения. Все немецкие войска стягивались в район Шендеровки, для последующего прорыва вдоль автодороги Корсунь – Стеблев – Шендеровка – Лысянка. В течение 15-го февраля окружённые немецкие войска вели ожесточённые бои за обладание населёнными пунктами вдоль предстоящего пути прорыва: Хильки, Комаровка и Новая Буда. Ночной атакой частей немецкой 72-й дивизии были полностью захвачены и, невзирая на советские контратаки на следующий день, удержаны Хильки. Южнее велась борьба за Комаровку и Новую Буду, причём в них самих. Интересно, что в этот день (15 февраля) в Хильках погиб военнослужащий советской 202-й стрелковой дивизии Маркс Алферов – родной брат Нобелевского лауреата Жореса Алферова (открывшего физические принципы, на которых в наши дни работает мобильный телефон, проще говоря – «изобретателя мобильного телефона»). Жорес Алферов в 1956 году отыскал могилу брата и с тех пор (вплоть до Майдана 2014 года) регулярно наведывался туда, устраивал массовые застолья с местными жителями, был почётным членом педсовета местных школ и оказывал посильную шефскую помощь, а лучшие ученики тех школ получали стипендии имени Маркса Алферова из его фонда. На его средства в школе в Комаровке открыт компьютерный класс, музей Тараса Шевченко, и музей 202-й стрелковой дивизии. Перед зданием школы – шеренга вечнозеленых пихт, и возле каждой – большая фотография офицера Советской Армии, в честь которого пихта посажена. В том числе и пихта имени лейтенанта Маркса Алферова. После войны была построена диорама сражения на Бойковом поле между деревнями Хильки и Комаровка, которые находятся в трех километрах друг от друга: Хильки - на высоком холме, Комаровка - внизу. Есть легенда, что рано утром 17-го февраля на Бойково поле приехал посмотреть командующий Вторым Украинским фронтов генерал Конев. По рассказам его адъютанта, в какой-то момент он остановился и удивленно посмотрел под ноги: "А что - разве оттепель наступила?" - "Это кровь, товарищ командующий. Еще не замерзла...", т.е. генерал Конев здесь выглядит глупее своего адъютанта. Итак, противником решено было прорываться из Шендеровки в общем направлении на Лысянку, на участке шириной около 4,5 км, по трём направлениям, пятью колоннами. В конечном счёте, немецкий прорыв стал частично возможен вследствие определенного стечения обстоятельств: ситуация развивалась несколько иначе, чем планировало германское командование. Первое направление прорыва (северная колонна – 112-я немецкая пехотная дивизия) — из Шендеровки через Хильки на Журжинцы и далее на Лысянку. Второе направление (центральная колонна – 72-я немецкая пехотная дивизия) — из Шендеровки на юго-восток от Журжинцы. Третье направление (южная колонна) — из Шендеровки на Комаровку, через лес южнее и юго-западнее Комаровки. В этой колонне шли два эсэсовских соединения: штурмовая бригада «Валлония» и танковая дивизия «Викинг». Валлония – это франкоговорящая половина Бельгии; вторая половина Бельгии – Фламандия – говорит на голландском языке. В Валлонии находятся знаменитые Арденнские горы, где в конце войны развернулось последнее успешное немецкое наступление против «наших англо-американских партнеров». Дивизия «Викинг» была набрана из добровольцев: бельгийцев Фламандского региона, скандинавов и голландцев. Четвертую и пятую колонны прорыва составляли остатки всех прочих немецких пехотных дивизий (в том числе 88-я, 57-я, 168-я и 213-я охранная) – они двигались следом за наиболее боеспособными соединениями первого эшелона, прикрывая их отход. Кроме того, было ещё 2100 раненых, из которых почти полторы тысячи неспособных передвигаться самостоятельно, было решено оставить в Шендеровке под присмотром медиков-добровольцев, то есть их фактически сдали в советский плен. При этом раненные оставались лежать в повозках и телегах, которые стояли посреди дороги, а лошади были выпряжены и уведены. По рассказам очевидцев, потом советские танки на полном ходу таранили эти повозки. Строго говоря, именно это и было обещано в последней фразе Ультиматума, который немецкое командование получило 8-го февраля: «… если Вы не сдадитесь до 11-ти часов 9-го февраля, Ваши солдаты будут уничтожены, и ответственность за их уничтожение понесёте именно Вы…», т.е. это было продуманное, взвешенное решение: немецкое командование взяло на себя ответственность за своих раненых, раздавленных советскими танками. К полуночи 16 февраля разыгралась пурга; земля побелела, небо заволокла снежная пелена. Видимость сократилась до предела. Это подбодрило окруженных. Появилась надежда прорваться, проскользнуть незаметно. Движение началось в час ночи (01:00 17-го февраля 1944 года). Однако скопление немцев в Шендеровке было выявлено советской разведкой, и по нему был организован авиаудар: несмотря на сложнейшие погодные условия (пурга и нулевая видимость), несколько экипажей-добровольцев советских бомбардировщиков вылетели на задание и смогли нанести по Шендеровке ряд бомбоштурмовых ударов. Это задержало выдвижение немецких колонн, и лишь около четырех часов ночи немецкие передовые части, соблюдая тишину, вплотную приблизились к окопам советских войск. На этом участке внутреннее оцепление держали три советские дивизии: 5-я гвардейская воздушно-десантная, 180-я и 202-я стрелковые, а внешнее оцепление – 41-я гвардейская стрелковая дивизия, и подразделения 5-й гвардейской танковой армии генерала Ротмистрова. В результате ожесточенных схваток, немцы пробивались через их позиции и продвигались к окраинам населенных пунктов Журжинцы и Почапинцы. Сражение здесь сопровождалось крайне большими потерями для обоих сторон. Так, к исходу дня 17 февраля командир советской 180-й стрелковой дивизии бросил в бой свои последние резервы: роту связи и офицеров штаба дивизии. Так получилось, что южная немецкая колонна (танковая дивизия СС «Викинг» и штурмовая бригада СС «Валлония») сбилась со своего маршрута в северную сторону, и вышла на путь центральной колонны. В результате оборона советских войск подверглась удару дважды. Изначально шедшая в центральной колонне, 72-я немецкая пехотная дивизия была уничтожена, а советская оборона ослаблена. Под повторными ударами более сильных эсэсовских частей южной колонны, утром 17 февраля советская оборона на этом участке стала очаговой. В течение нескольких часов советские солдаты могли только обстреливать выходящих из «котла» эсэсовцев, но не имели подкреплений для того, чтобы этот прорыв ликвидировать. К вечеру 17 февраля, когда подошли резервы, «котел» был надежно запечатан и советские войска начали отлавливать оставшихся в зоне окружения немецких солдат. 18 февраля завершилось уничтожение последних разрозненных групп, укрывшихся в лесах и оврагах. 19-го февраля, под натиском советских войск, немцы начали отход из Лысянки и оставили её, решив – что больше из котла уже никто не выйдет. Таким образом, благодаря счастливой случайности, более или менее организованно вышли из окружения эсэсовцы из «Викинга» и «Валлонии», во главе со своими командирами — Гербертом Гилле и Леоном Дегрелем (вернее, настоящий командир «Валлонии» был убит, а командование взял на себя его адъютант Леон Дегрель – глава Бельгийской фашистской партии). При этом, когда 17 февраля основная группа «Викинга» уже вышла в расположение танковой дивизии СС «Лейбштандарт Адольф Гитлер» (встречавшей «снаружи»), прикрывавшие её отход валлонцы оказались на грани полного уничтожения. Тогда дивизия «Викинг» развернула уцелевшие танки и прикрыла отход «Валлонии» к первой линии немецкой обороны. Остальным немецким колоннам повезло гораздо меньше. В ходе прорыва, под огнём советской артиллерии, они рассыпались на множество мелких групп и даже одиночек, пытавшихся буквально под снегом проползти через лес – и многим это удавалось. В одной из таких групп (с северной колонной – 112-й пехотной дивизией) вышел из окружения генерал Лиеб (второй по старшинству офицер среди находящихся в котле), двигаясь в конном строю с 7-ю офицерами своего штаба. Командующий окруженной группировкой генерал Штеммерман, двигавшийся вместе с замыкавшей 88-й пехотной дивизией, при этом погиб (его накрыло залпом 2-го дивизиона 329-го «катюшного» полка, на безымянной высоте между Комаровкой и Петровское). В основном немецкие войска прорывались между деревнями Журжинцы и Почапинцы непосредственно к посёлку Октябрь. Однако на этом рубеже, помимо заслона из нескольких советских танков, на «высоте 239» (в районе посёлка Октябрь) была оборудована очень мощная огневая позиция 438-го истребительно-противотанкового артиллерийского полка – пристрелянная и с полным боекомплектом. Из-за её обстрела, большинство немецких солдат были вынуждены смещаться южнее неё, и даже южнее Почапинцев – и в результате выходили к реке с символическим названием Гнилой Тикич. Здесь не было ни одной переправы, очень сильное течение, ширина реки – 20-30 метров, температура воздуха ночью была «минус 10», из переправочных средств – в лучшем случае крупные ветки, сорванные в ближайшем лесочке. Некоторые пытались переплыть реку на лошадях – но лошади умирали от остановки сердца в холодной воде (есть у этих животных такая особенность, им нельзя быстро остывать). Главное – на том берегу их никто не встречал с сухим одеялом и горячим термосом: предстояло ещё пройти несколько километров по «ничейной территории» вдоль берега реки – до передовых позиций немецких танкистов в Лысянке. Всё это привело к большим потерям от переохлаждения, а те, кто не захотел купаться – были убиты огнём с советских танков, расположившихся на вершине холма в 500 метрах от места переправы. О последних днях окруженной группировки рассказали позднее пленные из танковой дивизии СС «Викинг»: «Наша дивизия, насчитывавшая около 7 тыс. солдат и офицеров, за две недели потеряла более 4 тыс. человек. Нам приходилось все время отступать под ураганным огнем русских. Дороги были запружены брошенными машинами и орудиями. Мы были в отчаянии. В ночь на 17 февраля солдатам выдали по усиленной порции водки и разрешили съесть неприкосновенный запас продуктов. В 2 часа был объявлен приказ, в котором говорилось, что на помощь извне больше нечего рассчитывать. На рассвете была предпринята последняя и самая отчаянная попытка вырваться из кольца. Впереди шла дивизия СС „Викинг“, за ней бригада „Валлония“… Всего в колонне было около 8 тыс. солдат и офицеров. Пушки, автомашины, все военное имущество и даже личные вещи было приказано бросить. Едва мы прошли 300 м, как на нас напали русские танки. Они ворвались в гущу колонн и гусеницами утюжили и давили ряды солдат. За танками появились казаки. Вся колонна была уничтожена. На следующий день утром мы сдались в плен». Лейтенант Лейнвебер из 57-й пехотной дивизии немцев так говорил о событиях этих дней: «В последний день русские учинили нам невиданное побоище. Толпы солдат, как стадо баранов, метались из стороны в сторону, но нигде не могли укрыться от убийственного огня. Весь район был устлан трупами. Жутко было смотреть на эту картину. В этот день много тысяч немецких солдат и офицеров поплатились своей жизнью за авантюру немецкого командования». 18 февраля в Москве, в честь окончания операции, дали торжественный салют второй категории (двадцать артиллерийских залпов из 224-х орудий). Войскам, завершившим ликвидацию крупной немецкой группировки, а также лично командующему Вторым Украинским фронтом генералу Коневу была объявлена благодарность, а многим частям и соединениям присвоено почетное наименование «Корсуньских». Командующий Вторым Украинским фронтом генерал И.С.Конев, «за умелое руководство войсками при окружении и уничтожении корсунь-шевченковской группировки противника» был повышен в воинском звании до «Маршал Советского Союза». Таким образом, он стал первым маршалом из пяти командующих «украинскими» фронтами. Рокоссовский получит такое же звание в мае месяце, Малиновский и Толбухин – в сентябре, только Ватутин – никогда. Кроме того, только что введенное Сталиным новое воинское звание «Маршал Бронетанковых войск» было присвоено подчиненному Конева, командующему 5-й гвардейской танковой армией Второго Украинского фронта генералу Ротмистрову (антигерою сражения под Прохоровкой на Курской Дуге, в котором он умудрился потерять всю свою армию в противостоянии с эсэсовской танковой дивизией «Лейбштандарт Адольф Гитлер»). Кроме Ротмистрова, звание «Маршал Бронетанковых войск» в тот же день получил и генерал Федоренко (начальник Бронетанкового управления Советской Армии). О войсках Первого Украинского фронта генерала Ватутина, совершивших основную «работу» по окружению противника, не было сказано ни слова, не говоря уже о хотя бы благодарности. Парадоксально, что Ватутин был отстранён от операции (за 4 дня до её окончания) после того, как Конев доложил Сталину: «из-за Ватутина немцы чуть не вырвались из котла 12-го февраля». Но ведь у самого-то Конева они таки вырвались – в ночь на 17-е и без всяких «чуть-чуть». Как вспоминает комиссар Первого Украинского фронта генерал Крайнюков, они вместе с Ватутиным слушали всё это у себя в штабе по радио, вместе с остальными жителями Земли, т.е. как совершенно посторонние люди. Разумеется – были расстроены несправедливостью, но потом (по словам Крайнюкова) Ватутин якобы сказал что-то вроде «Ладно, проехали, сейчас главное – прогнать врага с нашей земли, а там историки уже разберутся». Но воевать Ватутину оставалось ровно две недели … Немецкая сторона тоже раздавала награды и праздновала победу: было объявлено, что войскам удалось успешно вырваться из котла (что отчасти было правдой), и Гитлер вызвал к себе для вручения высших наград командиров «Викинга» и «Валлонии», а также генерала Лиеба, и посмертно наградил генерала Штеммермана. Немецкие историки (хотя, конечно, не только немецкие), подтасовывают цифры таким образом, что у них получается: из «котла» сумело выйти больше людей, чем изначально оказалось в нём, а значит – «никто не пострадал» (кроме генерала Штеммермана). Однако, это никак не объясняет, почему советские войска (причём – конкретно те самые армии – 27-я, 52-я и все три танковые, которые сражались в этой операции), как мы увидим далее, уже через месяц заходили на территорию Румынии, и некому было их остановить. В советское время в г.Корсунь-Шевченковский был уникальный музей Великой Отечественной войны – один из лучших в СССР. В наше время, Герой Украины, народный депутат Верховной Рады (т.е. человек, принимающий законы), великий поэт (его произведения входили в школьную программу по украинской литературе ещё в советское время) по имени Левко Лукьяненко (впоследствии покойный) утверждал следующее: «… Весной 1944 года во время Корсунь-Шевченковской операции Жуков приказал бросить на штурм хорошо укрепленной немецкой обороны войска, которые были только что доукомплектованы мужчинами от 15 до 55 лет, согнанных с ближайших украинских сёл. Пулями в спину заградотряды гнали этих необученных украинцев в одну атаку за другой. В течение 24-х дней этого преступного кровопускания было уничтожено 770 тыс. человек, преимущественно украинцев. И разве это не геноцид украинцев?!». Если верить этому народному депутату, то 770 тыс. украинских мужчин (только в нескольких сёлах) благополучно пережили все предыдущие годы войны и немецкой оккупации, и это дополнительно к тем 420 тыс., которых Ватутин утопил в Днепре, чтобы взять Киев к празднику 7-го ноября. Не приводится численность «заградотрядов», заставивших повиноваться такую массу вооруженных мужчин. Эта фраза содержит типичную ошибку по поводу Жукова: на самом деле Корсунь-Шевченковской операцией командовали генералы Ватутин и Конев, а маршал Жуков в эти дни формально выполнял роль «координатора» между ними, хотя реально крутился всё время вокруг одного Ватутина (мы скоро увидим – для чего). Интерактивная карта боевых действий: https://yandex.ua/maps/?um=constructor%3Af9040f0609f5f0ac04cab2e81e753cef45d5eaca1e43d4a41ea3c0eeb5c2cdaf&source=constructorLink
  2. Николай Декапольцев

    Юбилей второго штурма Монте-Кассино

    75 лет назад – в ночь на 16-е февраля 1944 года – «наши англо-американские партнёры» начали второе наступление на «Итальянский Сталинград» – город Монте-Кассино, преграждавший им путь к Риму через горные долины. По планам американского командования, Рим должны были взять ещё в октябре 1943 года, но лишь в январе 1944-го им удалось подойти к очередному немецкому оборонительному рубежу, главным опорным пунктом которого был город Монте-Кассино (примерно в 120 километрах южнее Рима). Первая попытка штурма этого города началась 17-го января, и завершилась неудачей: практически полностью погиб Второй американский пехотный корпус (две дивизии), и 11-го февраля его остатки были выведены в тыл. Свои позиции они сдали Новозеландскому корпусу, тоже состоявшему из двух дивизий: индийской и новозеландской. Им предстояло совершить вторую попытку штурма этого укрепленного района. Надлежащих выводов из первого сражения сделано не было. Вторая попытка штурма, как и первая, была плохо подготовлена, но откладывать её американское командование не собиралось: ранее они высадили морской десант в Анцио (в непосредственной близости к Риму, в тыл немецким защитникам рубежа Монте-Кассино), но под ударами немцев этот десант едва не был сброшен в море, и теперь с трудом удерживал небольшой плацдарм на побережье. Положение десанта было критическим, и облегчить его собирались за счёт фронтальных ударов на Монте-Кассино. Нападающие должны были прорвать немецкую оборону, соединиться с десантом (деблокировав его) и вместе взять Рим. Так в конечном счёте и произошло – но только в мае месяце, с четвёртой попытки. Единственным отличием второй попытки штурма от первой было то, что накануне, 15-го февраля, мощным авиаударом было полностью разрушено древнее аббатство Святого Бенедикта – стоявший на отдельной скале монастырь с высокими каменными стенами. По мнению командования новозеландского корпуса, этот монастырь использовался немцами как наблюдательный пункт для артиллерии, а при необходимости немецкие подразделения могли бы укрыться за его неприступными стенами. Но эта бомбардировка аббатства дала противоположный эффект: монастырь был превращён в груду обломков, среди которых легко было передвигаться и прятаться немецким защитникам Монте-Кассино, а главное – не было увязки между авиаударом и наземной операцией, поэтому штурм начался уже после того, как немцы пришли в себя после бомбардировок и только усилили свою оборону. Многочисленные катакомбы и подземные туннели на территории разрушенного монастыря стали превосходной оборонительной позицией для немецких десантников (на этом участке оборонялась 1-я воздушно-десантная дивизия). Замысел командира новозеландского корпуса представлял собой продолжение первого сражения: индийская дивизия должна была наносить фланговый удар с севера на юг (вдоль горных хребтов), а новозеландская дивизия – фронтальный удар на город Кассино с юго-востока, вдоль железнодорожных путей, с целью захвата железнодорожной станции на другом берегу реки Рапидо (менее чем в километре к югу от города Кассино). В случае успеха этой операции, вход в долину реки Лири (а значит – и путь на Рим через горы) был бы открыт. Однако командир корпуса честно поставил в известность своих подчиненных, что, по его убеждению, при текущем стечении обстоятельств шансы на успех в сражении были не выше 50 %. Кроме того, командование новозеландского корпуса не полностью представляло себе всю сложность переброски индийской дивизии в горы севернее Кассино и снабжения её там. В тех местах снабжение войск, находившихся в горах, могло вестись только через 11-километровую узкую горную тропу, проходящую в непосредственной близости от монастыря и простреливаемую немецкой артиллерией насквозь (впоследствии этот участок был назван Долиной Смерти). Тяжёлые условия, в которые была поставлена индийская дивизия, были засвидетельствованы, в частности, генералом Киппенбергером, командиром соседней новозеландской дивизии. Уже после войны он писал в мемуарах следующее: «Бедному Димолину (командиру индийской дивизии) выпала ужасно тяжёлая задача по выводу своей дивизии на позиции. Я никогда по-настоящему не оценивал те трудности, пока уже после войны сам не прошёл по тем местам». Итак, в ночь на 16-е февраля рота солдат из состава 1-го батальона Королевского Сассекского полка (индийской дивизии), покинув свои позиции у «Снейксхед Ридж», пошла в атаку на «высоту 593» (см. прилагаемую карту), имеющую важное значение для наступающих. Атака провалилась под сосредоточенным немецким огнём, рота потеряла около половины своего состава. На следующую ночь Сассекскому полку было приказано возобновить атаку, но уже силами батальона. Перед началом наступления стало ясно, что артиллерию нельзя было использовать для обстрела высоты из-за близости собственных позиций, то есть возможности по ошибке обстрелять свои же войска. Из-за этого был запланирован обстрел другого опорного пункта – «высоты 575», откуда немцы осуществляли огневую поддержку оборонявшимся на «высоте 593». Однако из-за топографических особенностей местности снаряды, выпущенные в сторону «высоты 575», пролетали очень низко над «Снейксхед Ридж», поэтому из-за естественного разброса во время артобстрела несколько снарядов упали на готовящиеся к атаке свои же войска. После реорганизации, в полночь, началось наступление. Сражение было кровавым, местами дело доходило до рукопашных схваток, однако оборонявшая этот участок немецкая 1-я воздушно-десантная дивизия выдержала удар, а наступающий батальон был разгромлен. Как и в предыдущей атаке, потери достигли порядка 50 % личного состава. За две ночи Сассекский полк потерял 12 из 15-ти офицеров и 162 из 313-ти солдат, участвовавших в атаке. В ночь на 18-е февраля началось основное наступление. Главной движущей силой теперь был батальон Раджпутанского стрелкового полка (раджпуты – это одно из индийских племён, живущее на равнинах Бенгалии). Этот батальон должен был захватить «высоту 593», а Сассекский полк, уже порядком истощённый после прошлых попыток взять эту высоту, остался в резерве, чтобы в случае успеха раджпутов пройти через их боевые порядки и атаковать соседнюю «высоту 444». Только после четвертой атаки батальон раджпутов сумел приблизиться на расстояние в 1000 метров к горе, на вершине которой стоял монастырь Монте-Кассино, но дальнейшее продвижение было утоплено в крови – под немецким пулемётным и миномётным огнём. Несколько южнее наступали два батальона гуркхов (это ещё одно индийское племя, живущее в горах Непала). Гуркхи должны были через горные склоны и ущелья пойти в прямую атаку на развалины монастыря Монте-Кассино. Американское командование сознавало, что этим солдатам предстоит пересечь очень сложную гористую местность, но оно возлагало надежды на то, что непальские гуркхи, генетически привычные к горам, смогут успешно пройти к монастырю. Эти надежды были разбиты немецкими пулемётчиками: ни один из батальонов индийской дивизии не продвинулся вперёд, они лишь понесли тяжёлые потери. Раджпутанский полк потерял 196 человек убитыми, два гуркхских батальона — 149 и 96 человек соответственно. Стало ясно, что наступление провалилось, и 18-го февраля командир индийской дивизии, по согласованию с вышестоящим командиром корпуса, приказал прекратить атаки. Южнее, на участке наступления новозеландской дивизии, основной ударной силой был 28-й батальон маори (это такое воинственное горное племя из аборигенов Новой Зеландии, описанное Жюлем Верном в «Детях капитана Гранта»; впрочем, часть офицеров этого батальона имели европейское и полу-европейское происхождение). Немцы называли их «охотниками за головами». Две роты из батальона маори форсировали реку Рапидо, и, потеснив 211-й полк немецкой 71-й пехотной дивизии, захватили главную цель атаки – железнодорожную станцию в городе Кассино. Однако американским инженерам не удалось навести мост до рассвета (горная река переворачивала и уносила понтоны), поэтому новозеландские аборигены у станции остались без поддержки танковых частей. Под покровом постоянной дымовой завесы, им удалось продержаться большую часть дня 17-го февраля. Однако на следующий день, 18-го февраля, началась контратака немецкой пехоты при поддержке двух танков, против чего новозеландские туземцы оказались беззащитными. С учётом неудачи на других участках и принудительного прекращения наступательной операции, командование приказало уцелевшим солдатам из батальона маори оставить станцию и возвращаться на исходные позиции. На этом вторая попытка штурма «Итальянского Сталинграда» закончилась военной победой оборонявшихся немецких войск и разгромом очередного корпуса англо-американской армии. Из-за плохих погодных условий новое наступление (намеченное на 24-е февраля) было отменено. Следующая, третья, попытка штурма Монте-Кассино будет предпринята в марте месяце (операция «Эвенждер») – как мы увидим далее, с тем же успехом … Интерактивная карта боевых действий: https://yandex.ua/maps/?um=constructor%3Af323be99e5a4f11aa3f7e70d351c83404fec505b12485708648fabde34a22779&source=constructorLink
  3. 75 лет назад – 15-го февраля 1944 года – «наши англо-американские партнеры» впервые нанесли масштабный авиаудар по одному из древнейших монастырей Европы – аббатству Монте-Кассино. Это была составная часть битвы, называемой «Итальянским Сталинградом». Считается, что этот монастырь основал в 530-м году Святой Бенедикт Нурсийский, который создал здесь старейший западноевропейский католический монашеский орден - бенедиктинцев. Святой Бенедикт прожил здесь до конца своих дней, написав «Устав Святого Бенедикта», ставший законополагающим принципом западного монашества. К XIV-му веку этот монастырь стал обладателем одной из крупнейших в Европе библиотек античной и раннехристианской литературы, при нём был создан скрипторий и школа. Некоторое время здесь работал Фома Аквинский и другие выдающиеся деятели средневековья. Трое аббатов монастыря стали впоследствии римскими папами — Стефан IX, Виктор III и Лев X (Медичи, сын Лоренцо Великолепного). Свой современный архитектурный облик монастырь принял в семнадцатом веке, став хрестоматийным примером стиля «неаполитанское барокко». Эта местность находится примерно в 120 километрах к юго-востоку от Рима. Монастырь расположен на скалистом холме к западу от городка Кассино, отсюда и название: по латыни Mons Casinus – «кассинская скала». В период с 1930 по 1943 г. к монастырю была проведена большая канатная дорога. С конца 1943 года через эти края проходила укрепленная линия немецкой обороны, защищавшая подступы к Риму с юга. И хотя этот холм был ключевым, перекрывая американским войскам вход в горную долину, из-за важного исторического значения монастыря немецкое командование приказало не включать сам монастырь в систему обороны. С персоналом монастыря у немцев была договоренность: немецкие солдаты не появляются на его территории, чтобы не провоцировать американцев. Но, если монастырь всё-таки будет разрушен американцами, то немецкие войска сразу займут его и будут использовать как укрепленный пункт. Хранившиеся в монастыре культурные ценности были заблаговременно эвакуированы, например, библиотека была вывезена в Ватикан ещё в октябре 1943 года. Подразделения немецкой 1-й воздушно-десантной дивизии заняли оборонительные позиции на склонах горы, под стенами монастыря. В ходе первого этапа Битвы за Монте-Кассино (с 17 января по 11 февраля) американцы не достигли успеха, а Второй пехотный корпус США (из двух дивизий) полностью погиб в этих горах, пытаясь взять штурмом немецкие позиции. Остатки американского корпуса были выведены в тыл, сдав свои позиции новозеландскому корпусу, который тоже состоял из двух дивизий – индийской и новозеландской. Правильнее сказать – двух горных племён: новозеландских маори (воспетых Жюлем Верном в «Дети капитана Гранта») и непальских гуркхов (это одна из народностей Индии). Командир новозеландского корпуса принял решение стереть монастырь с лица земли, исходя из ряда военных соображений. В частности, некоторые разведывательные самолёты якобы замечали немецких солдат внутри монастыря, из которого было прекрасно видно все прилегающие холмы и долины, поэтому он представлял собой замечательную позицию для артиллерийских наблюдателей. С точки зрения новозеландских офицеров, именно этот монастырь, вернее – его предположительное использование в качестве наблюдательного пункта для немецкой артиллерии, являлись главным препятствием в прорыве немецкой обороны. Пропаганда разгоняла соответствующую волну: британская пресса и журналист «Нью-Йорк Таймс» С.Салцбергер часто, убедительно и в деталях (вымышленных) писали о якобы немецких наблюдательных постах и артиллерийских позициях внутри аббатства. Генерал Айра Икер (командующий ВВС союзников в Средиземноморье), в сопровождении генерала Джейкоба Л. Дэверса, на борту самолёта совершил облёт территории аббатства и заметил «радиомачту… немецкую униформу, висящую на бельевых верёвках посреди монастырского двора, и немецкие пулемётные позиции в 46 метрах от стен аббатства…». При этом, ещё один американский генерал –Джеффри Киз также несколько раз облетал территорию, однако он доложил в штаб, что не заметил никаких следов немецкого присутствия внутри монастыря. Когда же ему сообщили о том, что другие генералы заметили немцев в аббатстве, он ответил: «они так долго присматривались, что под конец начали видеть желаемое». В штабе новозеландской дивизии придерживались мнения, что, возможно, монастырь используется немцами как главный пункт для артиллерийского наблюдения, так как при столь выгодном расположении аббатства ни одна сторона не воздержалась бы от использования его в качестве наблюдательного поста. Озвучивались следующие соображения: «Если сегодня аббатство не занято немцами, то оно может быть занято ими завтра, и кажется, что им не будет стоить большого труда ввести туда резервы во время атаки или укрыть в нём свои войска в случае, если их выбьют с прилежащих к монастырю позиций. Было невозможным приказать новозеландцам и индусам штурмовать высоту, на которой стояло такое невредимое здание, способное укрыть несколько сот немецких пехотинцев от огня артиллерии и готовое в критический момент выпустить их для контратаки. … Будучи неповреждённым, оно являлось хорошим укрытием, но в то же время, из-за своих узких окон и высокого профиля, оно было плохой оборонительной позицией. Будучи разбомбленным, оно превратилось бы в зубчатую кучу строительных обломков, открытых для эффективного огня из пушек, миномётов и авиации, а также смертельной ловушкой в случае повторной бомбёжки. В целом, если бы оно оставалось нетронутым, оно было бы более полезным для немцев». Командир индийской дивизии произвёл собственную оценку ситуации. Из-за отсутствия подробной информации в американском штабе, ему пришлось пользоваться найденной в книжном магазине в Неаполе книгой 1879 г. выпуска, в которой было описано устройство аббатства. Он тоже сделал вывод, что вне зависимости от того, занято ли аббатство немцами на данный момент или нет, оно должно быть разрушено, чтобы устранить возможность использования его противником в качестве укрепления. Он также указал на то, что при монастырских каменных стенах высотой в 46 м, периметром 230 метров и толщиной по меньшей мере в 3 м, бесполезно приказывать военным инженерам задачу прорыва на территорию монастыря и что лишь бомбардировка аббатства так называемыми «бомбами блокбастер» сможет решить задачу, так как бомбардировка обычными 350-килограммовыми бомбами была бы, «почти бесполезной». 11 февраля 1944 года командир индийской дивизии официально запросил разрешение на бомбардировку Монте-Кассино. Вышестоящий командир новозеландского корпуса передал запрос дальше «наверх» 12 февраля. Этот запрос об атаке с воздуха был значительно расширен группой американских планировщиков из ВВС: они хотели использовать возможность для того, чтобы продемонстрировать способности ВВС США, связанные с поддержкой наземных операций. Вышестоящий командующий 5-й армией США генерал Кларк и его начальник штаба генерал Грюнтер остались неуверенными в «военной необходимости» для проведения авианалёта. Ведь ещё во время передачи позиций 2-го корпуса США новозеландскому корпусу, представитель 34-й американской дивизии сказал: «Я не знаю, я не верю в то, что враг в монастыре. Весь огонь ведётся со склонов холма под монастырскими стенами». Поэтому Кларк заявил главнокомандующему союзными войсками в Италии генералу Александеру: «Дайте мне прямой приказ и мы это сделаем». Такой приказ Александером был дан. Утром 14 февраля над городком Кассино были сброшены листовки, предупреждавшие местное население и солдат о том, что монастырь и его окрестности будут бомбить. К этому времени в аббатстве оставались только сам настоятель Джорджио Диамаре, десяток монахов и несколько сотен крестьян-беженцев. Немцы охраняли только вход и не приближались непосредственно к аббатству, очертив круг на расстоянии двухсот метров от него. Никто из них не видел смысла в бомбардировке потому, что вокруг было много других высот, на которых и так находились немецкие наблюдатели. Бомбардировка началась утром 15 февраля, в ней участвовали 142 самолёта типа Б-17 («Летающая крепость»), 47 машин Б-25 («Митчелл») и ещё 40 штучек Б-26 («Мародер»). Всего в тот день на аббатство было сброшено 1150 тонн бомб, что превратило всю верхушку горы Монте-Кассино в дымящуюся груду обломков. В перерывах между атаками бомбардировщиков работала артиллерия. Многие американские солдаты и корреспонденты наблюдали за происходящим и остались довольны, как и новозеландские офицеры, тогда как Кларк и Грюнтер отказались наблюдать за происходящим и остались в своих штаб-квартирах. Тем же вечером и на следующий день артиллерия продолжила обстреливать руины монастыря, вместе с очередным налётом 59-ти бомбардировщиков. Однако, время налёта авиации не было скоординировано с наземным командованием: в ВВС налёт разрабатывался как отдельная операция, принимались во внимание погодные условия, время проведения операции подстраивалось под требования других фронтов, запрашивающих авиационную поддержку. Налёт начался за три дня до того, как новозеландский корпус был готов организовать свою наземную операцию. Многие части только что заняли позиции, принятые у 2-го американского корпуса 13-го февраля. Кроме трудностей, поджидавших войска в горах, свежие войска в долине также были задержаны из-за затруднённого снабжения, причиной которого явились сложные погодные условия и затопление долины немцами. Как мы увидим далее, последующая наземная операция полностью провалилась. Из всех последующих расследований несомненно вытекало лишь то, что единственными пострадавшими при бомбёжке оказались итальянские мирные жители, искавшие убежища в аббатстве – их погибло около 300 человек. Достоверно установлено, что немецких солдат во время бомбардировки там не было. Также нет свидетельств о том, что бомбы, сброшенные в тот день на монастырь Монте-Кассино, убили бы немецких солдат и на позициях возле аббатства (за его пределами). Между тем часть бомб разорвалась на других немецких позициях, а также на позициях самих американцев — бомбардировщики шли на большой высоте и точность попадания была невелика (по более поздним оценкам, в монастырь попало только 10 % от всего количества сброшенных бомб). В частности, шестнадцать бомб упало на позиции американской 5-й армии в Презенцано, в 27 км от Монте-Кассино. Они разорвались в нескольких метрах от фургона, где, сидя за столом, работал над документами командующий армией генерал Кларк. На следующий день после бомбёжки большая часть уцелевших мирных жителей покинула руины монастыря. Осталось лишь около 40 человек: шесть монахов, выживших в глубоких подземельях аббатства, их старый аббат Джорджио Диамаре, три семьи фермеров-арендаторов, осиротевшие или покинутые дети, а также тяжелораненые и умирающие. После возобновления артиллерийских обстрелов все, кто мог двигаться, решили покинуть разрушенное аббатство. Следуя ранее достигнутым договорённостям, после бомбёжек и ухода монахов из руин аббатства, военнослужащие 1-й немецкой воздушно-десантной дивизии немедленно заняли развалины монастыря, превратив их в мощное оборонительное укрепление и наблюдательный пост. Таким образом, бомбардировка аббатства привела лишь к созданию дополнительного препятствия на пути американских войск и лишним жертвам среди наступающих солдат. Римский Папа Пий XII официально не отреагировал на бомбардировку. Однако его секретарь, кардинал Луиджи Мальоне, прямо сказал Гарольду Титтману (американскому дипломату в Ватикане), что бомбардировка явилась «грубейшей ошибкой… актом величайшей глупости». Монастырь был восстановлен после войны на деньги государства и вновь освящён в 1964 году. На прилагаемом интерактивном спутниковом снимке, справа – Аббатство Монте-Кассино (глазами американских лётчиков), слева – мемориал (с крестом) погибших в этой битве: https://yandex.ua/maps/?um=constructor%3A8bc5a514a6615c74b974a1f4600278bc6264dc254c80da8078acc09610f0987a&source=constructorLink
  4. 75 лет назад – 14-го февраля 1944 года – Сталин ввёл войска в город Корсунь-Шевченковский, где находился последний аэродром снабжения немецкой группировки, окруженной в так называемом «Сталинграде на Днепре». После этого немцы могли только получать грузы, сброшенные с парашютом (причём большая часть падала в расположение советских войск), но были лишены возможности эвакуации раненых из «котла». Вернее, город тогда назывался просто «Корсунь» (как и предыдущие несколько сотен лет), а слово «-Шевченковский» было добавлено через три месяца после освобождения – в мае 1944 года, в честь родившегося в этих краях Тараса Григорьевича Шевченко: его родное село Моринцы расположено в 25 километрах от Корсуня (в эти дни в Моринцах разместил свой штаб командующий 5-й гвардейской танковой армией генерал Ротмистров). В тот год иногда, освобождая населенный пункт, сразу же давали ему «уточненное» новое название: точно так же так древний Переяслав (на противоположном берегу Днепра) превратился в «Переяслав-Хмельницкий» в октябре 1943 года. Эти места издавна были пограничными рубежами вдоль реки Рось, поэтому имеют весьма богатую воинскую историю: здесь столетиями полыхала Гражданская война Средневековья, (которую официально историки называют «народно-освободительной» или «национально-освободительной от польского гнета»), и многочисленные поэмы Шевченко о «гайдамаках» возникли не на пустом месте: он с младенчества впитывал информацию о воевавших здесь Хмельницком, Гонте, Зализняке, Кривоносе, Выговском и прочих полевых командирах Семнадцатого века. Сейчас, в феврале 1944-го, Корсунь штурмовал советский 73-й стрелковый корпус под командованием генерала Батицкого (того самого, который через девять лет, в 1953-м, арестует и убьёт Лаврентия Берию, чтобы привести к власти Хрущёва). Этот корпус состоял из двух пехотных дивизий: 206-я дивизия подходила к городу с северо-востока вдоль левого берега реки Рось, а 294-я несколько южнее. Штурм Корсуни сильно затруднялся тем, что расположенная здесь плотина гидроэлектростанции (на реке Рось) была взорвана противником, как и остальные технические сооружения электростанции и крупнейшие здания города. Тем не менее, общая ситуация складывалась так, что у немцев уже не было сил к сопротивлению, и к 11-ти часам дня город был полностью в руках советской пехоты. При этом на немецком аэродроме были захвачены 18 транспортных самолетов, не успевших улететь, а также 20 орудий, 5 танков, 6 складов с боеприпасами и продовольствием. Потеряв Корсунь (а главное – последний аэродром в нём), немецкая группировка ускорила свой отход на запад, пытаясь вырваться из «котла». Преследуя её, войска 52-й армии, не сбавляя темпа, вслед за Корсунем взяли еще несколько сильно укрепленных опорных пунктов противника — Яблоновку, Таращу, Стеблев. Кольцо вокруг окруженных немецких войск сжалось до предела: к 16 февраля они контролировали всего лишь три населенных пункта — Шандеровку, Хильки и Комаровку. Им осталось идти на прорыв либо погибнуть, при этом сдачу в плен они приравнивали к гибели... Интерактивная карта боевых действий: https://yandex.ua/maps/?um=constructor%3A8e54f1d773b3a7f5734678933a5aaae5760683330957cca2f53df6c56c987215&source=constructorLink
  5. 75 лет назад – 11-го февраля 1944 года – город Шепетовка был взят штурмом войсками Первого Украинского фронта под командованием генерала Ватутина. Этот райцентр так охарактеризован Остапом Бендером, персонажем романа Ильфа и Петрова «Золотой телёнок»: «… И вообще, последний город земли — это Шепетовка, о которую разбиваются волны океана… ». В этой фразе, непонятной современным читателям, отмечен тот факт, что во времена написания романа (1931 год) Шепетовка была последней крупной железнодорожной станцией на советской территории, дальше уже начиналась Европа (в те времена украинско-польская граница проходила по северной и западной границе теперешней Хмельницкой области, примерно в соответствии с жёлтой линией на прилагаемой карте; соседние Ровенская, Тернопольская и Волынская области находились в составе Польши, вплоть до начала Второй мировой войны). В ходе Луцко-Ровенской наступательной операции, войска Первого Украинского фронта, стартовав 27-го января с рубежа Сарны – Костополь, достаточно быстро «проскочили» довоенную границу СССР и, продвинувшись на запад, уже 2-го февраля взяли штурмом областные центры Луцк и Ровно, силами 13-й армии генерала Пухова. По-иному складывалась ситуация в полосе наступавшей южнее 60-й армии генерала Черняховского: здесь с самого начала операции развернулись крайне ожесточенные бои за Шепетовку — крупный узел железных дорог, базу снабжения и ремонтный центр всей немецкой группировки Правобережной Украины. Город был превращен в крупный опорный пункт обороны противника, и его удержанию немцы придавали большое значение. В этом районе изначально оборонялись 291-я и 96-я немецкие пехотные дивизии. Все ближайшие населенные пункты и окраины самой Шепетовки были сильно укреплены, образуя собой единую систему обороны противника. Перейдя в наступление 27-го января, войска 60-й армии в течение первого и второго дня Луцко-Ровенской операции смогли с боями продвинуться на 8–10 км. Немецкое командование, распознав серьезную угрозу своим позициям в Шепетовке, в ночь на 28 января подтянуло из резерва 7-ю танковую дивизию. В 13 часов дня 28-го января немцы перешли в контратаку, и, потеснив советскую пехоту, вернули контроль над потерянным ранее селом Судилков (сейчас это юго-восточный пригород Шепетовки). На помощь пехоте выдвинулся советский 25-й гвардейский танковый корпус, благодаря чему немецкое контрнаступление было остановлено. Но и попытка советских войск охватить Шепетовку с юго-востока тоже провалилась. После этого, с 28-го января и по 9 февраля, в этом районе шли позиционные бои местного значения, где ни одна из сторон не имела продвижения. Советские войска готовились к возобновлению наступления на Шепетовку, проводя перегруппировки воинских частей. 25-й танковый корпус убыл на усиление в полосу 13-й армии; вместо него в район Шепетовки прибыла 280-я стрелковая дивизия и 4-й гвардейский Кантемировский танковый корпус под командованием генерала Полубоярова. Для обеспечения прорыва полосы обороны противника, была сосредоточена достаточно сильная группировка артиллерии, позволившая создать плотность до 65 орудий и минометов на один километр фронта (примерно как на Курской Дуге). Артиллерийская подготовка была спланирована продолжительностью 25 минут. 10 февраля наступление возобновилось. Соединения 23-го стрелкового корпуса уже к 17 часам 10-го февраля продвинулись до 15–20 км и вышли в район Плужное, обойдя Шепетовку с северо-запада. Это в значительной степени содействовало успеху 18-го гвардейского стрелкового и 4-го гвардейского Кантемировского танкового корпусов, которые с двух сторон охватили немецкий гарнизон Шепетовки, и после тяжелых боев 11 февраля полностью овладели городом. Войскам, овладевшим Шепетовкой, была объявлена благодарность Верховного Главнокомандования, а 351-й стрелковой дивизии и всем танковым бригадам 4-го гвардейского Кантемировского танкового корпуса было присвоено почетное наименование «Шепетовских». В тот же день в Москве был дан салют третьей категории (двенадцать залпов из 124-х орудий). В это же время, северные соседи – войска 13-й армии – после овладения Луцком и Ровно продолжали теснить противника на запад и юго-запад. На ковельском направлении 143-я стрелковая дивизия 5-го февраля перешла в наступление с рубежа Рафаловка – Чарторийск, во взаимодействии с партизанским соединением А.Сабурова нанесла поражение противостоящим частям противника и к 14 февраля вышла на рубеж Маневичи – Оконьск – Колки. В связи с тем, что между ней и соседней 397-й дивизией образовался большой разрыв, в него была выдвинута новая, 328-я стрелковая дивизия из резерва фронта: она 8-го февраля разгрузилась в Сарны и начала выдвигаться на рубеж р. Стырь к северу от Рафаловки. На Луцком направлении 121-я гвардейская и 181-я стрелковые дивизии, вместе с 1-м гвардейским кавалерийским корпусом закреплялись на рубеже: Колки – Рожище – Кульчин – Луцк – Подгайце. Войска 6-го гвардейского кавалерийского корпуса и 6-й гвардейской стрелковой дивизии, преследуя противника, наступали в направлении на Дубно. В район Похорельце (10 км северо-восточнее Дубно) еще 2-го февраля прорвалась 13-я гвардейская кавалерийская дивизия. С 9 февраля в районе Дубно завязались тяжелые бои. Советское командование подтянуло в этот район 25-й танковый корпус, но и противник перебросил под Дубно из Шепетовки 7-ю танковую дивизию. Попытки советских войск овладеть Дубно не увенчались успехом. С 14 февраля они перешли здесь к обороне на рубеже Подгайце – Буша. На этом Луцко-Ровенская операция была завершена. В результате почти полностью была занята советскими войсками Ровенская область и крупные узлы коммуникаций — Луцк, Ровно, Здолбунов, Шепетовка. Выдвинувшись на рубеж Луцк – Млинов – Изяслав, советские войска заняли более глубокое охватывающее положение по отношению к немецкой группе армий «Юг» фельдмаршала Манштейна, что позволяло в дальнейшем нанести удары на ковельско-люблинском и ковельско-брестском направлениях. При этом противник был лишен возможности перебрасывать силы из этого района в зону проведения Корсунь-Шевченковской операции. В эти дни, командующий Первым Украинским фронтом генерал Ватутин параллельно проводил (силами других своих армий) ещё одну – Корсунь-Шевченковскую операцию – за 450 километров юго-восточнее Луцко-Ровенской (обе операции начались 27 января). Но в результате «подковерных интриг» в среде советского командования, И.В.Сталин с 12-го февраля отстранил Ватутина от дальнейшего проведения Корсунь-Шевченковской операции (назначив туда Конева) со словами: «… А Ватутин пусть займётся Луцко-Ровенской операцией …», пришлось заняться. Таким образом, это оказалась последняя операция Ватутина: как мы увидим далее, вскоре он выйдет из строя, получив ранение именно в этих местах, по дороге из штаба 13-й армии генерала Пухова в штаб 60-й армии генерала Черняховского. Символично, что его последняя операция завершилась с результатом «военная победа», при этом была (впервые!) преодолена довоенная граница СССР и, как сказано выше Ильфом и Петровым, достигнут «последний город земли – Шепетовка, о которую разбиваются волны океана» ... Интерактивная карта боевых действий: https://yandex.ua/maps/?um=constructor%3A6e860595c30d0134fb53e567fb487896155cb92ab9cc76b1a5855848e9b57d52&source=constructorLink
  6. Николай Декапольцев

    Юбилей окончания операции "Ванда"

    75 лет назад – 11-го февраля 1944 года – немецкое командование сделало последнюю попытку прорвать оцепление «снаружи» так называемого Корсунь-Шевченковского котла, и, пробив гуманитарный коридор, вывести оттуда свою окружённую группировку. Эта операция танковых войск, получившая кодовое наименование «Ванда», была начата 4-го февраля, ударом со стороны Тыновки и Шубиных Ставов, но через несколько дней советским войскам удалось остановить противника на рубеже Косяковка – Вотылёвка – Виноград. Накануне вечером (10-го февраля) в новый исходный район выдвижения главной ударной группировки (Рыжановка – Ризино) дополнительно подтянулась в полном составе немецкая 1-я танковая дивизия – в дополнение к уже сосредоточенным здесь 16-й, 17-й и эсэсовской «Лейбштандарт Адольф Гитлер». На вспомогательном направлении, в районе Ерки, сосредотачивалась ещё три танковые дивизии (11, 13-я и 14-я). Обе группировки наносили удар в общем направлении на Лысянку, намереваясь оттуда пробиваться далее к г. Стеблев (где сосредотачивались, для встречного удара, основные силы окруженных пехотных дивизий). Итак, операция «Ванда» возобновилась 11-го февраля: немецкие танкисты вновь перешли в наступление, и почти на всем протяжении внешнего кольца окружения завязались тяжелые бои. На направлении вспомогательного удара, из района Ерки (в полосе Второго Украинского фронта генерала Конева) противнику в течение 11-12 февраля удалось потеснить подразделения советской 375-й стрелковой дивизии и занять станцию Звенигородка, населенные пункты Романовка, Ерки, Юрковка и Скелеватка, а также мост через реку Шполка в направлении Малого Екатеринополя. Но дальнейшее продвижение противника на этом участке было остановлено – упорным сопротивлением и контратаками частей 375-й стрелковой дивизии и 20-го танкового корпуса из 5-й гвардейской танковой армии генерала Ротмистрова. Гораздо больших успехов противнику удалось добиться на направлении главного удара (из района Ризино) – в полосе Первого Украинского фронта генерала Ватутина. Несмотря на упорное сопротивление оборонявшихся здесь советских 167-й и 359-й стрелковых дивизий противник сумел прорвать оборону и выйти в район Лысянки. В частности, немецкая 16-я танковая дивизия, в первый же день наступления преодолев 8-10 км, вышла к Бужанке и Франковке, где захватила неповреждённым мост через реку Гнилой Тикич. 1-я танковая дивизия, которая была южнее, пройдя 15 км, также вышла к Бужанке и захватила плацдарм на другом берегу Гнилого Тикича силами своих пехотных подразделений. Затем пехотинцы из 1-й танковой дивизии вечером внезапной атакой захватили южную часть Лысянки, но главную цель их атаки – мост – успели взорвать советские саперы. 13 февраля, в ходе утреннего боя с частями советской 2-й танковой армии генерала Богданова, 16-я танковая дивизия противника захватила населенные пункты Дашуковку и Чесновку, затем были последовательно взяты: стратегическая «высота 239,8» (в 5 километрах севернее Лысянки) и село Хижинцы. 1-я танковая дивизия в этот день переправилась через Гнилой Тикич и полностью захватила Лысянку. 198-я пехотная дивизия в течение 11-13 февраля, сначала была выбита советскими войсками из с. Виноград, но затем снова вернула контроль над этим населенным пунктом. С 14-го февраля, немецкие танкисты безуспешно попытались продвинуться дальше на восток из с. Хижинцы, но эти попытки потерпели крах, ввиду труднопроходимой местности и упорного сопротивления советских войск. 1-я танковая дивизия сумела занять мост через ручей, который отделял хутор Октябрь (в паре километров севернее Лысянки). 16 февраля была сделана последняя попытка разгромить советские войска к северо-востоку от Лысянки, но удалось лишь занять хутор Октябрь. Имеющиеся силы немецкой танковой группировки, пройдя 12 километров, на этом были полностью исчерпаны. От заблокированных в «котле» её отделяли всего лишь 7 километров. Таким образом, операция «Ванда» не достигла своих целей: деблокирующая немецкая группировка не смогла прорвать внешнее оцепление, выстроенное генералом Ватутиным – как и год назад, когда во время операции «Винтергеви́ттер (Зимняя гроза)» танки всё того же Манштейна безуспешно пытались разблокировать армию Паулюса из так называемого Сталинградского котла. Более успешно действовали немецкие пехотинцы, что пытались прорваться из «котла» навстречу танкистам, тоже в направлении Лысянки (но с противоположной стороны). Здесь внутреннее оцепление держала 27-я армия генерала Трофименко (из состава Первого Украинского фронта). 12 февраля группировка противника, предварительно сосредоточившись в районе Стеблева, нанесла удар вдоль дороги на юго-запад. На этом направлении завязались тяжелые бои, нередко переходившие в рукопашные схватки: собрав последние силы, противник шёл напролом, не считаясь с потерями. Здесь лидировали эсэсовские части: танковая дивизия «Викинг» и бельгийская штурмовая бригада «Валлония», при поддержке двух армейских пехотных дивизий, заняли стратегический населенный пункт Шендеровка. Части немецкой 72-й пехотной дивизии провели ночную атаку и заняли Новую Буду, северную часть с. Хильки и Комаровку. Им оставалось около 10 километров (по прямой) до Лысянки, где их ждали прорывавшиеся навстречу танкисты. Эти успешные действия немецких войск вызвали кризис в советском военном руководстве. По версии маршала Жукова (который формально был «координатором» между Первым и Вторым Украинскими фронтами, но реально тёрся всё время возле Ватутина – и мы потом увидим, почему): командующий Вторым Украинским фронтом генерал Конев, узнав о неудачах Ватутина на участке обороны 27-й армии, позвонил Сталину, сообщил ему об этом, предложил отстранить Ватутина и Жукова, и передать ему (Коневу) единоличное руководство завершающим этапом операции. Несмотря на возражения Ватутина и Жукова, Сталин удовлетворил эту просьбу. Сам Конев это отрицает, но нужно учитывать: Жуков знал его «как облупленного», и в данном случае Жукову виднее – мог ли Конев так поступить. Уж кому лучше знать об этом, если в своё время Жуков не раз спасал Конева (в том числе и от расстрела по приговору военного трибунала за то, что Конев пропустил немцев к Москве), но впоследствии отношения между этими полководцами доходили до мордобоя, Конев даже отказался командовать Парадом Победы вместе с Жуковым (и поэтому пришлось поставить Рокоссовского); это не помешало им выступить сообщниками в процессе убийства Берии, но потом Конев сыграл одну из главных ролей в процессе отправки Жукова в отставку и лишении всех должностей. По версии же самого Конева, он никуда не звонил, это сам Сталин «что-то почувствовал» и первый позвонил Коневу, якобы поинтересовавшись его мнением относительно полководческих способностей Ватутина. А позже Сталин позвонил Коневу ещё раз и сам предложил тому единолично возглавить операцию, и принять в своё подчинение те воинские части, которые ранее подчинялись Ватутину (27-ю армию, а также 6-ю и 2-ю танковые армии). Конев излагает свою версию следующим образом: «…12 февраля 1944 года около 12 часов мне позвонил Верховный Главнокомандующий и сказал: — В Ставке есть данные, что окруженная группировка прорвала фронт 27-й армии и уходит к своим. Какова обстановка у соседа? Я доложил: — Не беспокойтесь, товарищ Сталин. Окруженный противник не уйдет. Наш [Второй Украинский] фронт принял меры. Для обеспечения стыка с Первым Украинским фронтом и для того, чтобы загнать противника обратно в котел, мной в район обозначившегося прорыва были выдвинуты войска 5-й гвардейской танковой армии и 5-й кавалерийский корпус. Сталин спросил: — Это вы сделали по своей инициативе? Ведь это за разграничительной линией Вашего фронта. Я подтвердил: — Да, по своей. — Это очень хорошо. Мы посоветуемся в Ставке и о своем решении сообщим Вам … ». Ещё Конев утверждает в своих мемуарах, что он пытался отказаться от «подарка» в виде 27-й армии (скромность украшает человека!): мол, ему тяжело будет управлять ею, поскольку она находится на противоположной стороне «котла». Но это уже явная ложь: такое положение было в начале операции, когда немцы ещё упирались в правый берег Днепра (в районе Канева), и безопасно добраться в 27-ю армию Конев мог разве что по левому берегу (переправившись туда и обратно). Но к 12-му февраля фланги двух фронтов уже давно сомкнулись, и 27-я армия непосредственно примыкала к боевым порядкам Второго Украинского фронта (восточнее Корсунь-Шевченковского), и добраться к ней можно было, в крайнем случае, через Черкассы и Канев (освобожденный советскими войсками ещё в конце января). Кроме того, если вернуться к мемуарам Жукова, то в завершение разговора с ним Сталин сказал: « … а Ватутин теперь пусть занимается Луцко-Ровенской операцией …». Это уже была явная насмешка: ведь города Луцк и Ровно были освобождены войсками генерала Ватутина ещё 2-го февраля, Шепетовка – 11-го февраля, и на этом Луцко-Ровенская операция была, в целом, завершена (официальная дата её окончания – 14-е февраля). Больше похоже на то, что Ватутину «дали отдохнуть» в результате неких подковёрных моментов, к которым мы ещё вернёмся позже. Дополнительно в адрес Жукова и Ватутина была отправлена Сталиным телеграмма с указанием причин создавшейся ситуации: «Во-первых, не было общего плана уничтожения корсунь-шевченковской группировки противника совместными усилиями Первого и Второго Украинского фронтов…» [но такой «общий план двух фронтов» должен был готовить их «координатор» - маршал Жуков, а не Ватутин и не Конев]. « … Во-вторых, слабая по своему составу 27-я армия не была своевременно усилена. В-третьих, не было принято решительных мер по выполнению указаний Ставки по уничтожению в первую очередь стеблевского выступа противника, откуда вероятнее всего можно было ожидать попыток его прорыва». И далее: «Ввиду того, что для ликвидации корсуньской группировки противника необходимо объединить усилия всех войск, действующих с этой задачей, и поскольку большая часть этих войск принадлежит Второму Украинскому фронту, Ставка Верховного Главнокомандования приказывает: Возложить руководство всеми войсками, действующими против корсуньской группировки противника, на командующего Вторым Украинским фронтом генерала Конева, с задачей — в кратчайший срок уничтожить корсуньскую группировку немцев. В соответствии с этим 27-ю армию передать с 24 часов 12.02.44 г. в оперативное подчинение командующего Вторым Украинским фронтом. Снабжение 27-й армии всеми видами оставить за Первым Украинским фронтом. Командующему Вторым Украинским фронтом связь со штабом 27-й армии до установления прямой связи иметь через штаб Первого Украинского фронта». Новоиспеченный руководитель Корсунь-Шевченковской операции, генерал Конев принял ряд энергичных мер. На угрожаемые направления были срочно переброшены с других участков стрелковые войска, артиллерия, инженерные части. Он поставил уточненные боевые задачи всем «своим» армиям: - 52-я армия — не выталкивать противника из «котла», а блокировать пути его отхода, отрезать по частям, сковать его силы и не давать ему возможности маневрировать, - 27-я армия — стойко оборонять занимаемые позиции. Ее 180-ю стрелковую дивизию передать в состав 4-й гвардейской армии, а вновь прибывшую 202-ю стрелковую дивизия вывести в район Хижинцев, - 4-я гвардейская армия — наступать с юга на север; рассекать противника на части и пленить его. Иметь на внешнем фронте заслон от наступающей группировки противника со стороны Лысянки. Но главной действующей силой становилась 5-я гвардейская танковая армия генерала Ротмистрова. Она перебрасывалась из района Звенигородки (где обороняла второстепенное направление с момента замыкания «котла») в район Лысянки, а частью сил – на уничтожение противника в районе Стеблева – Шендеровки. Результаты не замедлили сказаться. 13-го февраля 29-й танковый корпус этой армии выбил противника из Новой Буды и потеснил в районе Комаровки, что резко изменило обстановку в районе Шандеровки: немцы здесь были не только остановлены, но и отброшены назад на 1,5–2 км. К 16 часам 14 февраля танковая армия занимала следующее положение: - 29-й танковый корпус двумя бригадами (25-я и 32-я танковые бригады) вел бой в районе Комаровки, - 18-й танковый корпус занял оборону в районе Хижинцы – Октябрь – опушка леса юго-восточнее Комаровки, усиливая участок обороны 375-й стрелковой дивизии, при этом часть его сил была повёрнута «внутрь» котла (170-я танковая бригада), а главные силы – «наружу» (110-я и 181-я танковые и 32-я мотострелковая бригады), - 20-й танковый корпус, сдав оборону в районе Звенигородки пехотным частям, свою 155-ю танковую бригаду выдвинул в район Лысянки (где уже вела бой его же 8-я гвардейская танковая бригада), а 27-я гвардейская танковая бригада сосредоточилась в районе Майдановки (10 км юго-восточнее Лысянки, возле Журжинцев) с задачей организовать засады и занять прочную противотанковую оборону, чтобы не допустить прорыва противника от Лысянки к окруженной группировке. Перегруппировка танковой армии в условиях распутицы была чрезвычайно трудным делом. Поэтому командующий армией приказал 20-му и 18-му танковым корпусам все неходовые танки оставить на прежних рубежах. В связи с этим в новые районы бригады вышли, имея по 5–14 танков. Но в то же время командующий армией отдал распоряжение: для более жесткой обороны в новом районе на буксире за танками перевести 462-й истребительно-противотанковый полк, который ранее находился в районе стыка дорог в 2 км западнее Михайловки. Этот полк, как мы увидим далее, впоследствии сыграл ключевую роль, в режиме «нон-стоп» расстреливая на последнем рубеже колонны противника, пытавшиеся вырваться из окружения. В результате всех этих решительных мер, состояние советского кольца оцепления в районе Лысянки и Шендеровки было укреплено, противник был остановлен. Но ненадолго: деваться немцам всё равно было некуда, ждать помощи «снаружи» (от танкистов) – не приходилось, и единственный шанс теперь заключался в известной поговорке «Спасение утопающих – дело рук самих утопающих»: снова попытаться самостоятельно прорвать оцепление «изнутри», и вырваться наружу – хоть тушкой, хоть чучелом. Как мы увидим далее, им это отчасти удалось, пусть и не только лишь всем. Авторская интерактивная карта боевых действий: https://yandex.ua/maps/?um=constructor%3Abfa643638f6e00de59d824427e8da61e90c7c1bf9585479052d580acf5a62128&source=constructorLink
  7. 75 лет назад – 8-го февраля 1944 года – «вежливые люди» поставили Ультиматум перед командованием немецких войск, заблокированных в так называемом Корсунь-Шевченковском котле. К этому времени вся территория, занимаемая противником, полностью простреливалась советской артиллерией. У окруженных немецких частей заканчивались продукты и боеприпасы. Снабжение по воздуху было ненадёжным и недостаточным. Поскольку все госпитали остались по ту сторону «котла», немецкие раненые были без стационарной медицинской помощи, их пытались эвакуировать самолётами (сколько могли, но этого тоже было недостаточно). Дальше их ждало только уничтожение, сопротивляться было бесполезно и бессмысленно – об этом говорилось в тексте Ультиматума, и далее излагались конкретные предложения советского командования, приведенные ниже: «… Во избежание ненужного кровопролития, мы предлагаем Вам принять следующие условия капитуляции: 1. Все окруженные немецкие войска, во главе с Вами и с Вашими штабами, немедленно прекращают боевые действия. 2. Вы передаете нам весь личный состав, оружие, все боевое снаряжение, транспортные средства и всю технику неповрежденной. 3. Мы гарантируем всем офицерам и солдатам, прекратившим сопротивление, жизнь и безопасность, а после окончания войны возвращение в Германию или любую другую страну по личному желанию военнопленных. 4. Всему личному составу сдавшихся частей будут сохранены: военная форма, знаки различия и ордена, личная собственность и ценности, а старшему офицерскому составу, кроме того, будет сохранено и холодное оружие. 5. Всем раненым и больным будет оказана медицинская помощь. 6. Всем сдавшимся офицерам, унтер-офицерам и солдатам будет обеспечено немедленное питание. Ваш ответ ожидается к 11:00 9-го февраля 1944 года по московскому времени в письменной форме через Ваших личных представителей, которым надлежит ехать легковой машиной с белым флагом по дороге, идущей от Корсунь-Шевченковского через Стеблев на Хировку. Ваш представитель будет встречен уполномоченным русским офицером в районе восточной окраины Хировки 9 февраля 1944 года в 11 часов 00 минут по московскому времени. Если Вы отклоните наше предложение сложить оружие, то войска Красной Армии и воздушного флота начнут действия по уничтожению окруженных Ваших войск и ответственность за их уничтожение понесете Вы. Подписи: Жуков, Конев, Ватутин». Вручить Ультиматум советское командование доверило генералу Савельеву – заместителю командира 5-го механизированного корпуса (он ранее руководил группой танкистов, прорвавшихся в Звенигородку 27-го января и тем самым сомкнувших кольцо окружения со стороны Первого Украинского фронта). Генерала Савельева, отправившегося к немцам с белым парламентерским флагом, сопровождали ещё двое военнослужащих Первого Украинского фронта, включая переводчика. Получив на руки текст Ультиматума, немецкие генералы, посовещавшись, приняли решение тянуть время. Вариант о капитуляции не рассматривался ими с самого начала: никто не питал иллюзий, что им обеспечат нормальные условия нахождения в плену, тем более посреди зимы. В предыдущем, так называемом Сталинградском «котле» (ровно годом ранее), в первую же неделю после капитуляции умерло 25 процентов пленных немецких военнослужащих – от голода, болезней и переохлаждения. С другой стороны, сейчас у них была надежда на успешные действия немецких танковых соединений, которые как раз в эти дни пытались пробить «гуманитарный коридор» через советское оцепление и разблокировать окруженных. И хотя танкисты, неплохо начав свою Операцию «Ванда» 4-го февраля, были через несколько дней остановлены советской обороной, но ещё была надежда, что они смогут собраться с силами и сделать ещё одну попытку прорваться. Поэтому, в окончательном варианте было решено: не отвечать на Ультиматум вообще (ни «да», ни «нет»), но воспользоваться этой передышкой (до 11 часов 9-го января), чтобы подготовить силы для прорыва из окружения. Генералу Савельеву, ожидавшему ответа в немецком штабе, было сказано, что он может возвращаться обратно, а ответ они дадут тогда, когда посчитают нужным. Начальник штаба, изложивший это Савельеву, захотел напоследок ввести его в заблуждение относительно реального состояния дел, особенно с продуктовым снабжением (а немцы в «котле» питались по нормам блокадного Ленинграда), и будничным тоном предложил Савельеву совместно употребить спиртные напитки. Тот ответил согласием (исключительно из вежливости), на столе появилась бутылка французского коньяка – и тут выяснилось, что в немецком штабе нет даже рюмок или бокалов, вообще никакой посуды. Найдя наконец несколько стаканчиков для ополаскивания зубов, немецкий генерал наполнил их до краёв и предложил Савельеву сказать тост. После этого они выпили, и сразу же было налито по второму разу: немецкий генерал сначала хотел напоить Савельева и выведать у него какие-нибудь секреты. Но потом сообразил, что всё равно не сможет проверить достоверность информации, полученной подобным путём, поэтому сразу после второго стакана они расстались, пожав друг другу руки на прощание. Генерал Савельев благополучно вернулся обратно в расположение своих войск, и можно сказать – ему очень повезло. Пройдёт ещё один год – и в аналогичной ситуации немцы расстреляют двух советских офицеров-парламентеров Второго Украинского фронта, отправленных с таким же Ультиматумом в окруженный город Будапешт … По истечение срока Ультиматума, т.е. с 11 часов 9-го февраля, в связи с отсутствием положительного ответа, советские войска начали генеральную атаку с целью расчленения и уничтожения окруженной группировки противника. Крайне интенсивно работала в эти дни советская артиллерия, уничтожая живую силу противника. Как характеризовал эти действия майор Кампов (из штаба Второго Украинского фронта): « … Так мы сметали деревню за деревней, где окопались немцы,- мы устроили им настоящее кровавое побоище. Боюсь, что во время него погибли и некоторые из наших - жители этих деревень; это одна из самых жестоких сторон такой войны ...». Попытки немецких частей вырваться из окружения неизменно отражались организованным сосредоточенным огнем. Измотав и обескровив противника в оборонительных боях, советские войска тут же переходили в атаки. Ударами со всех направлений они отсекали, а затем уничтожали отдельные группы и гарнизоны опорных пунктов. Советская авиация наносила удары и по аэродрому в Умани, с которого немецкие самолеты вылетали в район окруженной группировки. В результате одного из таких налетов было уничтожено на земле 29 самолетов и значительное количество повредили. В течение 9-го февраля был очищен от немецких войск райцентр Городище и весь прилегающий район, после чего части 52-й армии Второго Украинского фронта развернули наступление непосредственно на расположенный севернее г. Корсунь-Шевченковский. С противоположной стороны, с северо-востока, к Корсунь-Шевченковскому продвигались части 27-й армии Первого Украинского фронта. К 12 февраля внутренний периметр вокруг окруженной группировки противника составлял 35 км. Весь «котел» имел в поперечнике не более 12 км. На этом небольшом пространстве сгрудились все оставшиеся немецкие войска (около половины от их первоначального состава). О положении немецких войск свидетельствуют показания командира 246-го пехотного полка 88-й пехотной дивизии, взятого в плен: «… Зажатые в кольце, части нашей дивизии были перемолоты. Начиная с 15 февраля полк, которым я командовал, перестал существовать как единая воинская часть. Штаба у меня фактически не было, большинство офицеров выбыло из строя …». Взятый в плен врач танковой дивизии СС «Викинг» на допросе показал: «… Наш лазарет и перевязочный пункт были расположены в Корсунь-Шевченковском. За период с 1 по 14 февраля к нам поступило 440 легкораненых солдат и офицеров. Тяжелораненые в лазарет не поступали. Мне известно, что офицеры, выполняя приказ Гитлера, пристреливали всех тяжелораненых немецких солдат». Советское наступление облегчалось ещё и тем, что немцы сами оттягивались на юго-западной «днище котла» - к месту своего будущего прорыва из окружения … Интерактивная карта боевых действий: https://yandex.ua/maps/?um=constructor%3Ae019c710df4e071e11eb91616c5a3c64e9b0feb16369f729d1ad74a7aa2deb38&source=constructorLink
  8. Николай Декапольцев

    Юбилей освобождения г. Никополя

    75 лет назад – 8-го февраля 1944 года – город Никополь был взят штурмом войсками Третьего и Четвёртого Украинских фронтов, под командованием генералов Малиновского и Толбухина соответственно. Этот районный центр, расположенный на берегу Днепра (в 100 км юго-западнее г.Днепропетровска), имеет богатую военную историю. В буквальном переводе с греческого языка название Никополь означает «город победы». В феврале 1648 года здесь на Никитинской Сечи был избран гетманом Украины Богдан Хмельницкий; сейчас на этом месте (нынешний Парк Победы по ул. Никитинской), установлен соответствующий памятник. Отсюда же им была начата война украинского народа против правительства Польши, под влиянием которой находились эти «ничейные» (до 18-го века) земли, пограничные с Россией и Крымским ханством (после 1795 года они были аннексированы Российской Империей). В 18-м веке здесь располагался важный пограничный пост Войска Запорожского, дислоцировалась войсковая часть и таможня с пограничным комиссаром от российского правительства для рассмотрения споров между запорожцами и татарами. Кроме всего, здесь ещё жил и переводчик, который знал кроме русского и украинского языков, турецкий и татарский и обеспечивал всех, кто ехал в Крым и дальше за границу, билетами на турецком и татарском языках. В 12 километрах западнее Никополя между сёлами Алексеевка и Капуловка находится могила известного запорожского кошевого атамана Ивана Сирко, который не проиграл ни одной битвы и запечатлён на картине Репина «Запорожцы». Неподалёку от соседнего города Покров, при раскопках скифского кургана Толстая Могила в 1971 году, была обнаружена знаменитая Золотая Пектораль – одна из величайших находок мировой истории и археологии. Но гораздо шире Никополь известен как крупный промышленный узел, центр самого большого в мире региона по добыче марганцевых руд. В 1935 году здесь было введено в эксплуатацию крупнейшее промышленное предприятие в Европе – Никопольский Южнотрубный завод. Второе градообразующее предприятие – построенный в 1962 году завод ферросплавов, остающийся и по сегодняшний день крупнейшим ферросплавным предприятием Европы и бывшего СССР и одним из крупнейших промышленных предприятий на Украине вообще (хотя оба предприятия подлежат декоммунизации, как построенные коммунистами в период оккупации Украины советским режимом). В Никополе в 1934 году были запущены первые в СССР электрички (по линии Кривой Рог — Запорожье). С 30-го января 1944 года, перейдя в наступление в рамках Никопольско-Криворожской наступательной операции, советские войска сначала наносили вспомогательные (отвлекающие) удары на Никополь и Кривой Рог, а главный удар – между ними, на г.Апостолово. После прорыва полосы обороны противника на главном направлении, завершившегося взятием г. Апостолово 5-го февраля, следующей целью главного удара стал Никополь. Войска 6-й армии Третьего Украинского фронта, развивая наступление, в ночь на 8-е февраля подошли к окраинам Никополя и ворвались в город с севера и востока, завязав ночной бой в городе силами трёх стрелковых дивизий (333-я, 203-я и 244-я). Одновременно войска 3-й гвардейской армии Четвёртого Украинского фронта, наступавшие с левого берега реки Днепр (из района нынешнего г. Энергодар) переправились через Днепр и нанесли удар на Никополь с юга, силами 266-й стрелковой дивизии 5-я гвардейской мотострелковой бригады в первом эшелоне этой армии. Большую помощь регулярным частям Советской Армии оказывали местные партизаны. Ещё в начале немецкой оккупации Никополя (17 августа 1941 года) в городе были сформированы два партизанских отряда под командованием П.Куцевола и Ф.Рыжикова: изначально общая численность отрядов составляла 83 человека, а к осени 1941 года в них насчитывалось уже более 700 человек, что делало на то время Никопольский район основным местом сосредоточения партизанских сил южных областей. Сражение в городской черте шло всю ночь, и 8-го февраля завершилось военной победой советских войск. Многим соединениям и частям, отличившимся в боях за город, было присвоено почетное наименование «Никопольских». В тот же вечер в Москве был дан по этому поводу торжественный салют третьей категории (двенадцать залпов из 124-х орудий). С потерей Никополя, немецкая группировка лишилась последнего крупного опорного пункта в этом регионе, и оказалась перед лицом военной катастрофы. Единственным путём к спасению для неё оставалась дорога на запад, вдоль правого берега р. Днепр. За этот узкий коридор западнее Никополя развернулись исключительно напряженные бои. Немцы непрерывно контратаковали, отбрасывая советские войска и стараясь любой ценой удержать за собой эту узкую прибрежную полосу, чтобы вывести по ней остатки разгромленной под Никополем группировки. Свои основные силы противник сосредоточил в полосе наступления советской 8-й гвардейской армии, которая стремилась выходом к Днепровским плавням отрезать ему пути отхода на запад. Это та самая, бывшая 62-я, армия генерала Чуйкова, защищавшая Сталинград. Для отражения натиска 8-й гвардейской армии в районах Перевизские – Марьинское противник сосредоточил части шести пехотных дивизий, отошедших с никопольского плацдарма, а также перебросил сюда остатки 9-й танковой дивизии. Сюда же подтянулся 506-й отдельный батальон тяжелых танков «Тигр», а затем и 24-я танковая дивизия. Судьба упомянутой немецкой 24-й танковой дивизии весьма показательна. Когда-то эта дивизия была одной из лучших в немецкой армии, в первые два года войны лидировала в наступлении на восток – до Воронежа и Сталинграда, и полностью погибла в так называемом Сталинградском котле, вместе с 6-й армией фельдмаршала Паулюса. В 1943 году была восстановлена (заново сформирована во Франции) и отправлена в район Никополя, в состав восстановленной же 6-й немецкой армии, так называемой «армии мстителей [за Сталинградский котёл]». В конце января эта дивизия, по приказу Гитлера, была выведена с Никопольского плацдарма и переброшена в состав танковой группировки для деблокирования Корсунь-Шевченковского котла. В течение недели она, в условиях бездорожья и распутицы, с трудом добралась до района Корсунь-Шевченковского, где её уже ожидали с нетерпением, возлагая большие надежды на помощь этой дивизии и потому задерживая наступление до её прибытия. Но к этому времени резко осложнилась обстановка в районе Никополя – и Гитлер принимает решение вернуть дивизию обратно в исходный район, несмотря на возражения ряда высокопоставленных немецких офицеров. Он считал, что удержание Никополя более приоритетно, чем спасение воинских частей из Корсунь-Шевченковского котла. Дивизия развернулась в обратный путь, который тоже занял неделю – и прибыла уже после 8-го февраля, когда Никополь был взят советскими войсками. В результате, в разгар сразу двух крупнейших советских наступательных операций (Никопольско-Криворожской и Корсунь-Шевченковской), одна из наиболее боеспособных немецких танковых дивизий две недели ездила туда-сюда, не успев принять участия ни в одной из них. Нечто подобное и было задумано советским командованием при планировании этих операции. Собравшись с силами, немцы 11-го февраля нанесли контрудар в направлении Апостолово, в стык советских 8-й гвардейской и 46-й армий. Немногочисленные советские части, действовавшие на этом направлении, вынуждены были отойти. К исходу дня противнику удалось продвинуться на 8–10 км, создалась угроза обратного захвата Апостолово. Командование Третьего Украинского фронта приняло необходимые ответные меры: срочно выдвинуло из резерва 48-ю гвардейскую стрелковую дивизию, 762-й и 1249-й истребительно-противотанковые артиллерийские полки. Одновременно на угрожаемое направление были перегруппированы по одной дивизии из состава 46-й и 8-й гвардейской армий. Для обороны Апостолово были сосредоточены 82-я гвардейская и 152-я стрелковые дивизии. Благодаря принятым мерам, контрудары немецких войск удалось отразить. Но и силы 8-й гвардейской армии генерала Чуйкова, действовавшие юго-западнее и южнее Апостолово, значительно ослабли, а усиливавший её 4-й гвардейский механизированный корпус генерала Танасчишина понёс критические потери и 10 февраля был выведен в резерв в район Апостолово. В результате этих ожесточенных боёв, противник не допустил советские войска к Днепровским плавням и удержал за собой дорогу, идущую вдоль Днепра из Никополя на Дудчино. По ней под непрерывными ударами советской артиллерии и авиации отступали остатки немецкой 6-й «армии мстителей», при отходе неся большие потери в людях и технике. Почти все их тяжелое вооружение и автотранспорт были разбиты авиацией или захвачены советскими войсками. По этому поводу ведущий западный историк Типпельскирх пишет следующее: «Тяжелым поражением, не намного уступавшим по своим масштабам катастрофе под Корсунь-Шевченковским, ознаменовалось начало февраля… когда удерживаемый немецкими войсками выступ в районе Никополя подвергся ударам русских войск с севера и с юга. Марганцевые рудники в районе города Марганец… оборона которых являлась основной причиной удержания тактически невыгодного выступа, и сам Никополь, включая также атакованный с юга плацдарм на левом берегу Днепра, 8 февраля были потеряны…». После ликвидации группировки противника в районе Никополя, войска Третьего Украинского фронта силами 37-й армии продолжали вести бои к югу от Веселые Терны, приближаясь к Кривому Рогу. 46-я армия выдвинулась на рубеж северо-западнее Апостолово (обходя Кривой Рог с юга), а 8-я гвардейская — юго-западнее Апостолово. 6-я армия вышла в район Новая Воронцовка. Южнее, на участке Четвёртого Украинского фронта, 3-я гвардейская армия генерала Лелюшенко (годом ранее освобождавшая Луганск), в связи с большими потерями личного состава была выведена в резерв Верховного Главнокомандующего. 5-я ударная армия 10 февраля в исключительно трудных условиях форсировала реку Днепр и овладела плацдармом на его правом берегу в районе северо-западнее Малой Лепетихи. Обе эти армии (5-я ударная и 3-я гвардейская) были переданы в состав Третьего Украинского фронта, которому предстояло выполнить третью часть операции – взять город Кривой Рог. В течение нескольких дней войска фронта подтягивали артиллерию, подвозили боеприпасы, готовясь к возобновлению наступления на криворожском направлении… Интерактивная карта боевых действий: https://yandex.ua/maps/?um=constructor%3Ab6a0b1fe9c289a0fc54bbab5ee793535107b5eb29406c54fbe3a94fa8d48ef95&source=constructorLink
  9. Николай Декапольцев

    Юбилей освбождения г. Апостолово

    75 лет назад – 5-го февраля 1944 года – город Апостолово был освобождён войсками Третьего Украинского фронта генерала Малиновского, в ходе продолжавшейся Никопольско-Криворожской наступательной операции. Этот важнейший транспортный узел, находящийся посередине между Кривым Рогом и Никополем, через который они связаны с направлением Днепропетровск – Херсон, был целью главного удара основных сил фронта: овладение им позволяло бы расколоть немецкую группировку пополам, что существенно облегчило бы её последующее уничтожение. Перейдя в наступление 31-го января из района Владимирки, главная ударная группировка Третьего Украинского фронта, силами 8-й гвардейской армии и 4-го гвардейского механизированного корпуса овладела рубежом Каменка – Шолохово, а передовые части 46-й общевойсковой армии вечером 4-го февраля подошли окраинам Апостолово. Здесь противник сосредоточил остатки своей 123-й пехотной и 9-й танковой дивизий, подготовив населенный пункт к круговой обороне. Две стрелковые дивизии (4-я и 34-я гвардейские) из состава 46-й армии, немедленно приступили к подготовке штурма города. Согласно плану наступления, город брался в «мешок»: 4-я гвардейская стрелковая дивизия должна была нанести удар с севера и востока, а 34-я гвардейская стрелковая дивизия — с северо-запада и запада. Разведчикам 34-й гвардейской стрелковой дивизии с помощью местных жителей удалось обнаружить разрыв в обороне противника в 4-х километрах северо-западнее Апостолово. Командир дивизии немедленно направил туда 105-й гвардейский стрелковый полк, который ночью проник в расположение противника и рано утром 5 февраля внезапно ворвался на железнодорожную станцию. В это время перешли в атаку и главные силы 4-й и 34-й гвардейских стрелковых дивизий; к 8 часам утра они завершили разгром противника и полностью освободили Апостолово. Железнодорожные пути были забиты гружеными немецкими эшелонами, которые противник не успел вывезти. Приказом Верховного Главнокомандующего И.В. Сталина, 4-я гвардейская стрелковая дивизия за успешные боевые действия получила почетное наименование «Апостоловской». С потерей Апостолово, крупная немецкая группировка лишилась своей главной базы снабжения и была разобщена на две части (как и было задумано советским командованием). Одна часть ее войск действовала в районе Кривого Рога, вторая — оказалась перед угрозой окружения в районе Никополь – Марганец, прижатой к берегу реки Днепр. Между тем, советское наступление продолжилось: из района Апостолово войска 46-й армии продолжали развивать удар на запад к реке Ингулец, а 8-я гвардейская армия с 4-м гвардейским механизированным корпусом стремились выйти к Днепру (южнее Апостолово), чтобы отрезать и уничтожить никопольскую группировку противника. Но последняя задача оказалась не из простых: противник упорно оборонял дорогу вдоль берега – единственный оставшийся путь отхода его окруженных частей. Тяжёлые бои здесь продолжались несколько недель. Авторская интерактивная карта боевых действий: https://yandex.ua/maps/?um=constructor%3A34ca26185397e025d2dd68eb3a22ed98839a0f3a314414b32907be38aa03952c&source=constructorLink
  10. Николай Декапольцев

    Юбилей начала операции "Ванда"

    75 лет назад – 4-го февраля 1944 года – началась операция «Ванда» – немецкое наступление с целью деблокировать так называемый Корсунь-Шевченковский котёл. Сначала целью этой операции было пробить снаружи «гуманитарный коридор» в котёл и вывести через него окруженные войска. Но аппетит приходит во время еды, и немецкий главнокомандующий фельдмаршал Манштейн задумал очередную «утерянную победу»: не просто вывести своих окружённых, но и прорвать внешнее оцепление в двух местах (сделав два коридора), и между ними окружить советские войска, стоявшие вокруг «котла» (5-ю гвардейскую и 6-ю танковые армии). Сил для выполнения этой задачи у Манштейна было достаточно: на этом участке он собрал такое же количество танковых дивизий, какое было у него в ходе Курской битвы. И хотя некоторые из них были значительно ослаблены предыдущими боями, здесь была собрана половина всех танков типа «Пантера» и «Тигр» от их общего количества на всём советско-германском фронте (от Балтийского до Чёрного морей). Боевой дух немецких танкистов был весьма высоким, поскольку в конце января они успешно закончили предыдущее сражение, имевшее кодовое обозначение «операция Ватутин» (так она иронически называлась в немецких документах, а в нашей литературе известна как «бои на рубеже Винница – Умань», или «немецкое наступление на Оратов»). В ходе той своей «операции Ватутин» немцы получили минимальные территориальные приобретения (в районе ст. Оратов и Балабановки, северо-западнее входа в Корсунь-Шевченковский котёл), но сумели нанести большой урон танковым войскам Первого Украинского фронта: были полностью разбиты 3-я гвардейская танковая армия генерала Рыбалко и Первая танковая генерала Катукова. Взамен Сталин прислал Ватутину из своего резерва 2-ю танковую армию генерала Богданова. 30-го января «операция Ватутин» завершилась, поскольку соседняя немецкая группировка оказалась заблокированной в Корсунь-Шевченковском котле, и танковые войска были перенацелены на её деблокирование. Конфигурация Корсунь-Шевченковского котла была такова, что в нём оказались передовые немецкие дивизии (главным образом пехотные), тогда как их тылы (в том числе базы снабжения и госпитали) в котёл не попали. Соответственно, войска «внутри» котла остались не только без боеприпасов, горючего и продовольствия, но и без стационарной медицинской помощи (имея при этом крайне большое количество раненых и заболевших). Попытки снабжать котёл с помощью авиации, вывозя раненых обратными рейсами, ненамного спасали ситуацию: они блокировались советскими средствами противовоздушной обороны, а главное – наступающие советские войска уже приближались к аэродрому в Корсунь-Шевченковском. По этим причинам, немецким танкистам нужно было торопиться: окружённой группировке оставалось существовать максимум несколько дней. Операцию «Ванда» пришлось начать в условиях сильнейшей распутицы. Как известно, в послевоенной литературе немцы пытались оправдать свои поражения воздействием советской стратегической триады: Генерал Мороз, Генерал Жара и Генерал Слякоть. Это часто становится поводом для насмешек, но, объективно говоря, именно в это время и в этом месте началась такая распутица, какой никогда не видели ни до, ни после. Не могли передвигаться все виды колёсных и полу-гусеничных транспортных средств, и с трудом могли взлетать самолёты с раскисших грунтовых аэродромов (но они и не летали в те дни из-за густого тумана). Выяснилось, что выражение «танки грязи не боятся» применимо в полной мере только к харьковским «Т-34». Из широкой гаммы немецкой гусеничной техники могли более-менее уверенно передвигаться только танки типа «Пантера» (благодаря их чрезвычайно широким гусеницам, дававшим низкое удельное давление на грунт). Но это оборачивалось другой проблемой – повышенным расходом топлива (в среднем в 5 раз больше нормы). На особо трудных участках «Пантеры», двигаясь на второй передаче (у них была 7-ступенчатая коробка), кушали полный бак на 3 километра пути. А подвезти горючее было невозможно по причинам, изложенным выше. Солдатам же иногда приходилось снимать обувь, застревавшую в грязи, и продолжать путь босиком. В таких условиях боевые действия приостанавливались в предыдущие два года войны. В 1942 году в этот период (конец февраля) советские войска в ходе Второй битвы за Харьков, взяли Изюм и Барвенково, но из-за распутицы были вынуждены остановиться и ждать до мая – пока всё растает, стечёт и высохнет. В мае они продолжили – но закончилось то наступление печально известным Барвенковским котлом. В 1943 году, по этой же причине 21-го марта завершилась Третья битва за Харьков: взяв его, немцы дошли далее до Белгорода и вынуждены были остановиться из-за распутицы, возобновив боевые действия только в июле (наступлением на Курской Дуге). Но сейчас у них не было времени ждать: как уже выше было сказано, счёт пошёл на дни, окружённые в котле могли продержаться максимум до 9 февраля, после чего необходимость в их деблокировании отпадала бы сама по себе. Итак, операция «Ванда» началась 4-го февраля. В центре боевого построения главной немецкой группировки двигались 16-я и 17-я танковые дивизии, их фланги справа и слева прикрывали, соответственно, эсэсовская «Лейбштандарт Адольф Гитлер» и армейская 1-я танковая дивизии. Из-за распутицы они все подходили к исходным рубежам с опозданием и поэтому стартовали не одновременно, а каждая по мере готовности. Усиливали танкистов две пехотные дивизии (198-я и 34-я). В это время фронт проходил по линии Побойная— Шубины Ставы. Изначально планировалось, что атака будет развиваться в северном направлении, через реку Гнилой Тикич, далее двигаться на Медвин – Ковшеватая, а затем повернуть на 90 градусов к востоку, навстречу окруженным в котле. Позднее было решено повернуть направо почти сразу после пересечения Гнилого Тикича. При этом 16-я танковая дивизия должна была атаковать с рубежа Червоная Зирка — Побойная через Тыновку и захватить плацдарм на Гнилом Тикиче в районе Косяковка — Веселый Кут. Оттуда она должна была наступать южнее Медвина на Моринцы. 17-я танковая дивизия должна была стартовать из района севернее Роскошевки через Павловку и Вотылевку и захватить плацдарм на Гнилом Тикиче между Семеновкой и Бояркой. Оттуда она должна была продвигаться на Моринцы через район Лысянки. Передовые части 1-й танковой дивизии, по мере прибытия, должны были соединиться со 198-й пехотной дивизией и попытаться занять возвышенность между Шубиными Ставами и Босовкой. Цель заключалась в организации маршрута снабжения через Франковку — Бужанку, который предполагалось использовать на последующих этапах операции «Ванда». Западнее, подразделения танковой дивизии СС «Лейбштандарт Адольф Гитлер» в начале дня вышли в район Новая Гребля — Красный Кут, но могли быть готовы к бою не раньше 10 часов 5 февраля. В этом секторе оборонялись две советские пехотные дивизии (58-я и 133-я). Кроме того, 6-я танковая армия генерала Кравченко находилась между Виноградом и Звенигородкой, восточнее оси предстоящего немецкого наступления. Утро 4 февраля было солнечным, на небе виднелись лишь редкие облака. Температура была заметно выше нуля, оттепель продолжалась. В 6 часов утра 17-я танковая дивизия перешла в наступление и сильным ударом прорвала рубеж советской обороны. На правом фланге этой дивизии, где через частично покрытую лесом местность наступала немецкая пехота, темп продвижения был низким, и там бой продолжался во второй половине дня. Но зато на левом фланге, немецкий тяжёлый танковый полк пересёк железную дорогу и к 10 часам утра ворвался в Павловку. Затем этот полк продвинулся в северо-восточном направлении и объединился с другим танковым полком, который наступал западнее с.Виноград. Вместе два танковых полка в 12:45 прорвались в Вотылёвку. Однако надолго удержать это село они не смогли, и ночью покинули его под советскими контратаками. В тот же день, в 06:30 (на полчаса позже 17-й танковой дивизии), пошла в атаку 16-я танковая дивизия. Вначале она столкнулась с сильным советским сопротивлением, особенно когда преодолела железнодорожную насыпь в нескольких километрах к югу от Тыновки. Но позже ей удалось пробиться вперед, захватить Тыновку и к 13:00 выйти к высоте в двух километрах юго-восточнее Станиславчика. Хотя обе немецкие танковые дивизии добились заметных успехов, но фланговая атака 198-й пехотной дивизии была менее результативна. Ей не удалось воспользоваться брешью, пробитой в советской обороне 17-й танковой дивизией. Сильное советское сопротивление по фронту было поддержано фланкирующим огнем из Шубиных Ставов и с «высоты 243,4». Жаркий бой шел еще несколько часов после полудня, когда советские обороняющиеся части начали покидать свои позиции и отступать в район Виноград — Босовка — Яблоновка, и немцы заняли невысокие холмы между Виноградом и Шубиными Ставами. После полудня наступление 17-й танковой дивизии замедлилось, но 16-я добилась большего успеха. После короткой передышки её танки, добравшиеся до «высоты 229,8», повернули на Федюковку, которую им вскоре удалось занять. Это открыло путь на Косяковку на Гнилом Тикиче, и в сумерках танки ворвались в южную часть Косяковки. Однако мосты в Косяковке оказались взорваны, и в течение ночи немцы пытались организовать переправу. Командующий Первым Украинским фронтом генерал Ватутин отреагировал на немецкое наступление выдвижением частей 6-й танковой армии генерала Кравченко на запад. Они неудачно действовали в обороне Павловки, но с большим успехом вели бой с немецкой 198-й пехотной дивизией. Одновременно 2-я танковая армия генерала Богданова выдвигалась Ватутиным из резерва для нанесения контрудара. Она не успела подойти к бою 4 февраля, но в ночь на 5 февраля сосредоточилась в районе Гейсиха — Разумница. В течение ночи 40-я армия, 6-я танковая армия и 2-я танковая армия сосредоточились на исходных позициях для контратаки. 40-я армия атаковала в юго-восточном направлении с рубежа Гейсиха — Ольшана — Конела, имея задачу занять Куты, Антоновку и Крачковку. 6-я танковая армия получила приказ атаковать из района Рыжановка — Поповка и занять Крачковку, Папужинцы, Лащовую и Соколовочку. С 5 февраля советские войска начали контратаки. Части 6-й танковой армии на востоке и 40-й армии на западе нанесли удары по флангам немецкой 16-й танковой дивизии, чьи позиции вдавались далеко в территорию, занятую советскими войсками. Советские атаки имели некоторый успех, и немецкая передовая группа в Косяковке оказалась отрезана. Затем последовали сильные советские атаки на Тыновку. Развернулись тяжёлые бои в течение 5-9 февраля, за Вотылёвку и Виноград, Косяковку, Тыновку и Татьяновку, которые несколько раз переходили из рук в руки. 6 февраля прибыли новые советские части: 202-я и 340-я стрелковые дивизии подтягивались к району расположения передовых немецких передовых танковых дивизий, а советская 32-я противотанковая бригада спешно занимала оборонительные позиции на северной стороне Гнилого Тикича. Ватутин торопил подкрепления, хотя две стрелковые дивизии не были готовы идти в бой немедленно. 2-я танковая армия была готова к бою и получила задачу контратаковать в районе Тыновки утром 6 февраля, но эта атака не привела к существенным результатам. Видя, что наступление остановилось, немецкое командование изменило план операции. Танкисты получили задачу: уничтожив советские танковые части перед Гнилым Тикичем, продвигаться на север вдоль дороги Бужанка — Лысянка — Моринцы для соединения с окружённой группировкой, пробивавшейся из «котла» навстречу. По мнению немецких командиров, новое направление имело четыре преимущества. Во-первых, северный фланг оказывался короче, и его прикрытие могло частично опираться на реки и ручьи, что позволяло задействовать для этого меньшие силы. Во-вторых, пути подвоза сокращались. В-третьих, три немецкие дивизии должны были наступать по направлениям, сходящимся на Гнилом Тикиче, где ожидалось сильное советское сопротивление. В-четвертых, упрощалась защита южного фланга, поскольку три танковые дивизии должны были наступать через порядки 198-й пехотной дивизии, которая, таким образом, освободится для организации прикрытия с юга. Однако надежды немцев на существенное продвижение 9 февраля скоро рухнули. В течение ночи на 9 февраля войска генерала Ватутина провели несколько атак на позиции немецкой 16-й танковой дивизии в Татьяновке. Хотя немцам удалось удержать это село, их дальнейшее наступление стало невозможным, учитывая исчерпание топлива и боеприпасов. В 12:35 обе дивизии получили приказ как можно скорее сосредоточиться в районе Рубаного Моста. Ещё менее успешно действовала вспомогательная группировка, которая имела задачу – пробить второй «коридор», примерно в 80-ти километрах юго-восточнее главной группировки, чтобы на этом 80-километровом участке окружить советские войска, преграждавшие выход из котла. Эта группировка была гораздо слабее первой по своему составу (она включала 4 танковые дивизии – 3-ю, 11-ю, 13-ю и 14-ю, настолько истощённые, что все вместе они на 1/3 соответствовали полноценной дивизии), зато ей не нужно было никуда выдвигаться: она уже с 1-го февраля вела бои в районе с. Искренне, пытаясь зацепиться за плацдарм на северном берегу реки Шполка, все мосты через которую были взорваны советскими сапёрами. Ей была поставлена уточненная задача: нанести удар через рубеж Искренное – Ерки — Ольшана, чтобы отвлечь на себя часть советских войск и сорвать их выдвижение в зону нанесения главного немецкого удара. Своими крайне незначительными силами эта группировка не только должна была удерживать участок протяженностью почти 40 километров, — от Листопадова севернее Новомиргорода до плацдарма в Искренном, но и атаковать советское кольцо окружения. Всё, что им удалось сделать в эти дни – удержать свой плацдарм в Искренном (на который осуществляли вялые атаки части советской 5-й гвардейской танковой армии, явно с целью измотать немцев), а также захватить село Липянку, однако они не успели предотвратить взрыв советскими войсками моста через речку в северной части этого села. Таким образом, первый этап операции «Ванда» (с 4 по 9 февраля) не принёс немцам ощутимых успехов, и операция была временно приостановлена. Как мы увидим далее, её попытаются возобновить с 11-го февраля. Авторская интерактивная карта боевых действий: https://yandex.ua/maps/?um=constructor%3Acd20c0bd0e045a42122517e248aec6ef136567a9eece40532784fd5c6c1573ab&source=constructorLink
  11. 75 лет назад – 3-го февраля 1944 года – завершилось создание внутреннего кольца окружения вокруг так называемого Корсунь-Шевченковского котла, где оказалось заблокированными 50-80 тыс. (по разным оценкам) немецких военнослужащих. В этот день во всех воинских частях был зачитан приказ Верховного Главнокомандующего И.В.Сталина, в котором объявлялась благодарность войскам Первого и Второго Украинских фронтов, завершившим окружение противника, и о присвоении ряду соединений почетного наименования «Звенигородских». В тот же вечер в Москве по этому поводу был дан торжественный салют второй категории (24 залпа из 224-х орудий). Как уже говорилось ранее, 28-го января в Звенигородке встретились передовые подразделения Первого и Второго Украинских фронтов, наступавшие навстречу друг другу, и тем самым сомкнувшие внешнее кольцо окружения. Однако для создания устойчивой двуслойной полосы обороны, которая бы блокировала Корсунь-Шевченковский котёл и «на вход» и «на выход», потребовалось ещё несколько дней ожесточённых сражений, которые и завершились 3-го февраля. Ещё до начала советской наступательной операции, т.е. к 24 января, противник создал наиболее прочную оборону (с развитой системой инженерных сооружений и различного рода заграждений) на северном участке периметра Корсунь-Шевченковского выступа — по линии Кагарлык – Канев – Мошны (село на берегу Днепра, в 20-ти километрах выше города Черкассы). Далее, поворачивая на юг, на участке Мошны – Смела передний край немецкой обороны проходил по сильно заболоченной местности. Поэтому оборона здесь состояла из отдельных опорных пунктов, перехватывавших основные дороги. Далее, южнее Смелы оборона противника состояла из двух полос. Передний край главной полосы обороны проходил по берегу реки Тясмин, по оврагам и высотам. Главная полоса была оборудована системой опорных пунктов и узлов сопротивления, местами соединенных траншеями. Внутри опорных пунктов имелась развитая система траншей и ходов сообщения, значительное количество оборудованных огневых точек. Опорные пункты и узлы сопротивления с фронта и флангов прикрывались минными полями и проволочными заграждениями. Вторая полоса оборудовалась на рубеже реки Сухой Ташлык – Пасторское – Тишковка, однако строительство ее к началу советского наступления не было закончено. Вдоль реки Ольшанки, на участке Млеев – Топильно, проходила отсечная позиция фронтом на юго-восток. Все немецкие подразделения, оказавшиеся «внутри» котла (11 дивизий), хотя и понесли значительные потери в предыдущих боях, были вполне боеспособны. Большая часть их длительное время находилась на советско-германском фронте и имела большой боевой опыт. В районе западнее и северо-западнее Кировограда («вне» котла, но в непосредственной близости к нему), а также в районе юго-западнее Охматова находилось в общей сложности 7 немецких танковых дивизий, которые могли быть быстро переброшены на помощь окруженным в район корсунь-шевченковского выступа. Так и произошло: сразу после начала советского наступления, противник перебросил в район Новомиргорода 11-ю и 14-ю танковые дивизии (из района северо-западнее Кировограда), дополнительно к располагавшейся там 3-й танковой дивизии – они должны были попытаться разблокировать котёл «снаружи». Одновременно, для прорыва им навстречу «изнутри», со стороны Городища, в районе села Пасторское создавалась сильная группировка в составе танковой дивизии СС «Викинг» и трёх пехотных дивизий. 27-го января обе эти группировки начали наступление навстречу друг другу, в общем направлении на Оситняжку (6 км юго-восточнее Пасторского), намереваясь ликвидировать прорыв Второго Украинского фронта и отрезать танкистов, которые в это время уже подходили к Звенигородке. Этот немецкий удар с севера («изнутри» котла, со стороны Ташлык), отражали войска 4-й гвардейской армии, а с юга («снаружи») – 53-й армии. Эти удары, в ходе тяжёлых боёв, были успешно отражены, в первую очередь благодаря интенсивным действиям артиллерии, которая шквальным огнем в упор расстреливала танки, бронетранспортеры и пехоту противника. Большую роль сыграли также умелые действия инженерных войск: только за одну ночь на 29-е января в полосе обороны 53-й армии они установили более 9400 противотанковых и свыше 1000 противопехотных мин. В ходе тяжелых боев в районе Оситняжки противнику на некоторое время удавалось блокировать пути снабжения танкистов, ушедших на Звенигородку, из-за чего последние оказывались в тяжёлом положении, и могли получать топливо и боеприпасы только по воздуху – самолётами У-2 («кукурузник»). Населенные пункты Капитановка, Тишковка и другие (расположенные вдоль дороги на Звенигородку) неоднократно переходили из рук в руки. В немецкую 11-ю танковую дивизию 28-го января прибыло сильное подкрепление — батальон «Пантер» (75 танков, из них 61 боеспособный). Однако, этот батальон действовал крайне неудачно: вступил в сражение в отрыве от основных сил 11-й танковой дивизии, и потерял 44 танка. Ход этого сражения кардинально изменился после того, как командующий Вторым Украинским фронтом генерал Конев ввёл в бой свежие силы 5-й гвардейской танковой армии: 25-ю танковую бригаду (из 29-го танкового корпуса) и 18-й танковый корпус, а также 5-й гвардейский кавалерийский корпус. К 29-му января немецкая угроза на данном участке была устранена. Некоторые части противника, особенно настойчиво стремившиеся прорваться из Новомиргорода в северном направлении, действительно прорвались, но обратно из «котла» уже не вышли. В это время окруженная группировка, прорывавшаяся навстречу, находилась ближе всего к внешнему периметру. Она пыталась наносить удар из района Городище (10 км севернее Вязовок), но была уничтожена во встречном сражении войсками 52-й и 4-й гвардейских армий На других участках вокруг «котла», к этому дню ещё имелись разрывы в боевых порядках советских войск, через которые противник мог вырваться из окружения или получить помощь извне. Для замыкания внутреннего кольца привлекались соединения 27-й армии Первого Украинского фронта и наступавшие им навстречу силы 4-й гвардейской армии и 5-го гвардейского кавалерийского корпуса Второго Украинского фронта. При этом советские войска, смыкая внутреннее кольцо окружения, параллельно решали и вторую задачу – ударами со всех направлений «внутрь» котла стремились расчленить и уничтожить окружённую группировку противника. Немецкие войска отходили назад, на запасные рубежи обороны, стараясь максимально использовать условия местности. Так, в полосе наступления 27-й армии, немецкая 88-я пехотная дивизия в ночь на 29-е января отошла за реку Рось и заняла позиции к востоку и северу от Богуслава. Утром 29 января советская пехота из 337-й стрелковой дивизии завязала бой за овладение Богуславом. На соседнем участке, во второй половине дня 29-го января противник начал отходить на рубеж реки Россавы. 2-го февраля части 27-й армии форсировали Россаву на участке Синявка – Пилявы и образовали плацдарм на её южном берегу, шириной 10 км и несколько километров в глубину. Вечером того же дня (2-го февраля) немецкое командование приняло решение начать отвод войск от берега Днепра, в том числе из города Канев, где находится могила Тараса Шевченко. Как утверждает ряд источников, немцы надругались над этой могилой и осквернили её. После этого, в один из дней на плитах памятника появилась надпись: «Помстимось, батьку! Партизаны». И действительно, роль партизанских отрядов в этом сражении трудно переоценить: они устроили внутри «котла» настоящее сафари на немецких военнослужащих, создавали «группы охотников за танками» (экипированные соответствующим образом), разрушали немецкие коммуникации и инфраструктуру, и систематически выполняли роль проводников для советских регулярных частей в ходе боевых действий. Отойдя от берега Днепра, немецкие войска формально нарушили условие Гитлера, который ранее, призывая их «держаться там», делал примерно следующие заявления: «Пока ваши повара черпают воду из Днепра – вы можете надеяться на меня, как на каменную стену: я спасу вас оттуда». Соответственно, участь этого котла была решена уже 2-го февраля, когда немецкие повара перешли на артезианскую и родниковую воду. Интересно, что именно в этот день, но годом ранее, капитулировал так называемый Сталинградский котёл (которому Гитлер обещал то же самое: держитесь, пейте из Волги). Официально считается, что других котлов (между Корсунь-Шевченковским и Сталинградским) не было, хотя это не так: чудовищные котлы устраивали немцам войска Воронежского фронта (потом переименованного в Первый Украинский) в ходе засекреченной Битвы за Воронеж (на правобережье реки Дон). Днём 3-го февраля четыре советских пулемётных батальона при танковой поддержке прорвали оборонительную позицию противника между Мироновкой и Богуславом, вынудив немецкие 332-ю и 88-ю пехотные дивизии отойти несколько восточнее. Под угрозой окружения с севера, Богуслав был оставлен немецкими войсками этим же вечером. 28-го января 180-я стрелковая дивизия, усиленная танковой бригадой, атаковала немецкий гарнизон в Стеблеве, состоявший в основном из запасного полевого батальона танковой дивизии СС «Викинг». В ходе боёв ряд немецких позиций был окружён, а утром 29 января советские танки прорвались в сам Стеблев, но были уничтожены. Вечером этого же дня к городу подошло немецкое подкрепление (два батальона 255-й пехотной дивизии и несколько САУ), и взять его советским войскам (на тот момент) не удалось. 30-го января части 180-й стрелковой дивизии заняли Квитки, находившиеся всего в 10 километрах к югу от Корсунь-Шевченковского и в 12 километрах к западу от Городища. На следующий день, 31 января, немцы организовали контрудар на юг, в сторону Квитков, и заняли Петрушки (в 5 километрах севернее Квитков). Поздним вечером 1 февраля, они атаковали Квитки и застали советские части врасплох, быстро захватив северную часть села. Утром 2 февраля эта немецкая группировка пыталась продолжить своё наступление, но сил у неё уже не было, несмотря на подоспевшее подкрепление из 112-й пехотной дивизии. Но в это же время усилились и советские части: из-под Богуслава прибыла 337-я стрелковая дивизия. В ходе дальнейших боёв немецкие войска были вынуждены оставить центр села Квитки и отойти в его северную часть, а к 9 февраля они отступили обратно в Петрушки, откуда начинали восемью днями ранее. Одним из важнейших пунктов немецкой обороны стало село Ольшана. Изначально в самой Ольшане базировались только части снабжения танковой дивизии СС «Викинг». 28-го января противником была дополнительно направлена в Ольшану рота из эстонского батальона СС «Нарва», которая прибыла в село в 18 часов вечера и уже через час контратаковала советские части из 136-й стрелковой дивизии, которые ранее прорвались в село с севера, и выбила их оттуда. 29 января бои за Ольшану разгорелись с новой силой и новыми тяжёлыми потерями для обеих сторон. 30 января подошла и вступила в бой 63-я кавалерийская дивизия из 5-го гвардейского кавалерийского корпуса, но и немцы, наконец, получили подкрепление в лице главных сил батальон «Нарва», который прибыл 31-го января вместе с сапёрной ротой и танками из дивизии СС «Викинг». В тот же вечер, 31 января, под Ольшану прибыла советская 180-я стрелковая дивизия (из 27-й армии Первого Украинского фронта), и установила контакт с 5-м гвардейским кавалерийским корпусом (Второго Украинского фронта) – таким образом создание внутреннего кольца окружения вокруг Корсунь-Шевченковского котла было завершено. Бои за Ольшану продолжились: она была полностью окружена советскими войсками, но решительный штурм был отложен до подхода более крупных сил пехоты 4-й гвардейской армии. 2-го февраля, с прибытием 5-й гвардейской воздушно-десантной и 62-й гвардейской стрелковых дивизий, советские атаки на Ольшану были возобновлены. К 3-му февраля Ольшана была занята советскими войсками примерно на четверть. Тем временем немцы создали новую оборонительную линию в 10 км севернее Ольшаны, с участием танковой дивизии СС «Викинг», 57-й и 389-й пехотных дивизий, и в ночь на 6 февраля полностью оставили Ольшану и прорвались из неё на северо-восток, где у Петропавловки соединились с 389-й дивизией. В ходе прорыва понёс серьёзные потери эстонский батальон СС «Нарва», замыкавший колонну и попавший в советскую засаду. Сами по себе бои за Ольшану имели местное значение, но именно здесь, 3-го февраля окончательно сомкнулось внутреннее кольцо окружения, в результате смыкания смежных флангов двух украинских фронтов. Внешнее кольцо образовали две танковые армии, передовые части которых ранее встретились в Звенигородке: 6-я (от Первого Украинского фронта) и 5-я гвардейская (от Второго Украинского). В целях повышения устойчивости обороны, они были серьёзно усилены артиллерийскими и пехотными соединениями. К флангам танковых армий примыкали войска общевойсковых 40-й и 53-й армий соответственно. Таким образом, войска Первого и Второго Украинских фронтов выполнили первую часть задачи, поставленной перед ними Верховным Главнокомандующим: в течение периода с 24 января по 3 февраля взломали оборону противника у основания Корсунь-Шевченковского выступа и, продвинувшись навстречу друг другу, окружили крупную немецкую группировку. При этом было освобождено более 300 населенных пунктов и пять городов, наиболее крупный из которых – Смела (освобождена 29 января силами 373-й стрелковой дивизии). Авторская интерактивная карта боевых действий: https://yandex.ua/maps/?um=constructor%3A451be0bec4d4a445c281b83a0f7e3b8fb80cb9fccb6b24fb386d9e33027e4d10&source=constructorLink
  12. Николай Декапольцев

    Юбилей взятия Луцка и Ровно

    75 лет назад – Второго Февраля 1944 года – Сталин ввёл войска в города Луцк и Ровно – тогдашнюю столицу немецкого рейхскомиссариата «Украина». Как обычно, командующий Первым Украинским фронтом генерал Ватутин приурочил взятие двух областных центров к годовщине – 2-му февраля (это День воинской славы России, согласно Федеральному закону N 32-ФЗ от 13.03.95 г.). Этот регион, в наши дни знаменитый разве что масштабами незаконной добычи янтаря, имеет богатую историю, мало в чём уступая европейским столицам Средневековья. Когда-то здесь бурлила жизнь, и, входивший в состав литовско-польского государства, Луцк был духовным, культурным, политическим и коммерческим центром Волыни, его называли Волынским Римом. Начиная с конца Семнадцатого века, он стал постепенно приходить в упадок (по причинам, достойным отдельного разговора), опустошался частыми пожарами, наводнениями, эпидемиями и войнами. К 1795-му году, когда этот регион был аннексирован Российской Империей, Луцк представлял собою село из менее чем сотни дворов. Центр Волыни был перенесен в Житомир. После ликвидации Российской Империи Романовых, в 1921 году этот регион снова вернулся в состав Польши, но ненадолго. В самом начале Второй Мировой войны – 17-го сентября 1939 года, опираясь на «Пакт Молотова-Риббентропа», Сталин впервые ввёл сюда свои войска. Советская танковая бригада и разведбат 45-й стрелковой дивизии в тот день заняли Луцк, взяв в плен 9 тыс. военнослужащих польской армии (с полным вооружением). Но и это оказалось – ненадолго: уже в конце июня 1941 года эти места были захвачены Вооруженными Силами Германии, и в городе Ровно была обустроена столица нового немецкого региона, получившего название «Рейхскомиссариат Украина». Операция по возврату контроля над этим регионом, проводимая силами Первого Украинского фронта под командованием генерала Ватутина, началась 27-го января 1944 года. В ней участвовали две общевойсковые армии – 13-я и 60-я. Остальные семь армий Первого Украинского фронта в эти дни сражались в районе Винницы, Умани, и замыкали Корсунь-Шевченковский котёл. В ходе предыдущих боев 13-я армия, наступая в сложных условиях местности, овладела значительной частью южных районов Полесья и к середине января 1944 года вышла на рубеж реки Случь, а передовыми отрядами заняла населенные пункты Сарны, Столин, Костополь, Тучин. Дальше на запад находился обширный лесисто-болотистый район, простирающийся до линии Ковель – Луцк – Дубно. В ходе предстоящей операции этот район следовало очистить от противника, после чего развернуться в южном направлении и «спускаться» к Чёрному морю, освобождая Правобережную Украину. Главный удар 13-я армия генерала Пухова наносила своей центральной группировкой в составе 76-го стрелкового, 1-го и 6-го гвардейских кавалерийских корпусов, из района Сарны, обходя Луцк и Ровно с северо-запада. На южном фланге этой армии, 24-й стрелковый корпус наносил удар из района Тучин – Гоща, в обход Ровно с юга и юго-запада. На северном фланге этой же армии, 77-й стрелковый корпус силами одной из своих дивизий (397-й стрелковой) прикрывал с севера зону проведения операции (в районе Столина), а второй дивизией (143-й стрелковой), примыкавшей к центральному 76-му корпусу, выдвинулся к реке Горынь. Соседняя (с юга) 60-я армия наносила главный удар силами своего 18-го гвардейского стрелкового корпуса с задачей овладеть Шепетовкой. Ещё один её корпус, 23-й стрелковый, примыкавший к 13-й армии, должен был овладеть рубежом Острог – Славута. Остальные корпуса 60-й армии (15-й и 30-й стрелковые, 25-й и 4-й гвардейский танковые) в это время участвовали в позиционных боях на подступах к Виннице, их задачей было сковывать противостоящие силы противника, прикрывая с юга зону проведения операции, от возможного удара сильной танковой группировки немцев. Кроме того, в зоне проведения операции действовало не менее 30 партизанских отрядов и соединений, наиболее известные – под командованием Ковпака, Федорова, Сабурова, Медведева (в последнем из них служил разведчик Николай Кузнецов, лично ликвидировавший 11 немецких генералов и высокопоставленных чиновников администрации рейхскомиссариата «Украина»). В ночь начала операции (с 26 на 27 января) 1-й и 6-й гвардейские кавалерийские корпуса выдвинулись из занимаемых районов, прошли рубеж 143-й стрелковой дивизии и к утру 27 января расположились в районах Владимирец – Островце (1-й гвардейский кавалерийский корпус), Полицы – Седлиско – Б. Стыдын (6-й гвардейский кавалерийский корпус). Здесь корпуса остановились на дневку, готовясь к продвижению на рубеж р. Стырь. Части 76-го стрелкового корпуса с утра 27 января перешли в наступление, прорвали оборону противника на своем правом фланге и продвинулись вперед на 5–7 км. В полосе левофланговой 6-й гвардейской дивизии противник оказал сильное сопротивление на переднем крае своей обороны. 24-й стрелковый корпус успешно форсировал на всем фронте реку Горынь и продвинулся от 4 до 6 км. Его 287-я стрелковая дивизия в первый же день наступления заняла г. Острог. Войска 60-й армии силами 23-го стрелкового корпуса и 18-го гвардейского стрелкового корпуса на правом фланге выдвинулись на рубеж реки Горынь и подошли с севера и востока на подступы к Шепетовке. Части 226-й стрелковой дивизии освободили Славуту. На второй день операции (28 января) оба кавалерийских корпуса, возобновив наступление на запад, достигли рубежа р. Стырь в районе Рафаловки – Чарторийска и передовыми отрядами форсировали реку в этих районах. Ночью 28 января командующий Первым Украинским фронтом генерал Ватутин дал распорядился повернуть кавалерийские корпуса на 90 градусов влево – на юг, для удара по Луцку и Ровно. При этом 1-й кавалерийский корпус получил задачу, действуя вдоль восточного берега реки Стырь, к исходу 31 января овладеть Луцком. 6-й гвардейский кавалерийский корпус получил задачу нанести удар в направлении на Клевань и атаковать Ровно с северо-запада. Поскольку кавалерийские корпуса должны были оставить район Рафаловка – Чарторийск, туда было приказано выдвинуть 143-ю стрелковую дивизию 77-го стрелкового корпуса. Несколько позднее на рубеж Чарторийск – Колки была выдвинута 181-я стрелковая дивизия. Маневр был выполнен скрытно и точно. Командование противника не имело представления о количестве советских войск, введенных в действие, и о размахе их действий. Передвижение крупных колонн регулярных советских частей по лесам в своем тылу, оно приняло за рейд партизанских соединений. Для проверки полученных данных немцы выслали разведывательный самолет, но советские войска сбили его зенитным огнём. С утра 29 января 1-й и 6-й гвардейские кавалерийские корпуса повернули на юг, нанося удар в тыл группировке противника, действовавшей в районе Луцка – Ровно. Наступление происходило в чрезвычайно трудных условиях; войска двигались по заболоченным лесным дорогам. Люди шли по пояс в ледяной воде, несли на руках боеприпасы, минометы, тащили орудия. Лошади выбивались из сил. 31 января части 1-го гвардейского кавалерийского корпуса вышли в район Киверцы, а 6-й гвардейский кавалерийский корпус овладел Клеванью. Этот населенный пункт в наши дни очень популярен благодаря своей достопримечательности, называемой «Туннель любви». С выходом в район населенных пунктов Киверцы – Клевань, шоссе и железная дорога, связывающие Ровно с Луцком и Ковелем, были перерезаны, а войска противника, действовавшие в районе Луцка и Ровно, разобщены. Тылы всей луцко-ровенской группировки немцев оказались под угрозой. Немецкое командование начало принимать отчаянные меры для спасения положения. Все полицейские, эсэсовские и тыловые формирования были срочно брошены на укрепление обороны Луцка, Ровно, Здолбунова, Шепетовки и других городов. Из Ровно на северо-запад были выдвинуты два немецких полка (кавалерийский и охранный) и полицейская команда с задачей выйти в район Цумань и прикрыть Ровно с северо-запада. Однако эти силы, очевидно, не были должным образом проинструктированы, в том числе о советских подразделениях, вышедших в район Клевани. Поэтому немцы двигались походным порядком, как принято по дорогам в своем тылу. Разведка 6-го гвардейского кавалерийского корпуса обнаружила их движение. Была организована засада, в ходе которой оба немецких полка были полностью разгромлены. В ночь на 2-е февраля, 1-й гвардейский кавалерийский корпус, развивая наступление от Киверцы на юго-запад, силами своей 7-й гвардейской кавалерийской дивизии ворвался в Луцк и к утру полностью овладел этим городом. 6-й гвардейский кавалерийский корпус, действуя из района Клевани, силами своей 13-й гвардейской кавалерийской дивизии нанес удар на Дубно, а двумя другими дивизиями (8-й гвардейской и 8-й) — на юго-восток, в тыл ровенской группировке противника. В первой половине дня 2-го февраля, 8-я гвардейская кавалерийская дивизия во взаимодействии с 121-й гвардейской стрелковой дивизией ворвалась в Ровно. К этому времени 6-я гвардейская стрелковая дивизия подошла к городу с востока и 112-я стрелковая дивизия — с юга. К 6 часам вечера 2-го февраля советские войска, при содействии партизанских отрядов, уничтожили гарнизон противника и полностью овладели Ровно. В те годы в Ровно находилась столица немецкого рейхскомиссариата «Украина». Во всех больших, благоустроенных зданиях города размещались канцелярии многочисленных управлений этого рейхскомиссариата, включая резиденцию тогдашнего главы Украины (гаулейтера) Эрика Коха, которого неоднократно пытался убить вышеупомянутый Николай Кузнецов. Самого Коха на месте не оказалось: он ранее убыл в Восточную Пруссию (нынешнюю Калининградскую область РФ). Газета «Известия» писала в те дни: «В резиденции „рейхскомиссара Украины“… все было устроено для долгого, прочного и уверенного в своей силе существования. Мы увидели там массивные письменные столы с аккуратно расставленными приборами, с тяжелыми, как танки, пресс-папье, с хорошо отточенными карандашами, которые чинились несколько часов назад… Но… нас заинтересовало другое — совершеннейшая нетронутость всего чиновничьего хозяйства — столов, ящиков, приборов, бумаг, делопроизводства, как будто сотрудники рейхскомиссариата на минутку вышли из помещения проветриться или перекусить на скорую руку. Проветриваться им пришлось достаточно далеко и от Ровно, и от Луцка, где в последнее время Кох создал на случай отхода из Ровно филиал своего комиссариата. Не было времени собираться, упаковывать ордена и бумаги. Все брошено в полном порядке. Такого рода „порядок“ показывает растерянность и смятение немецких военных, ошеломленных этим внезапным ударом на Ровно и Луцк. Чем больше порядка на брошенных канцелярских столах рейхскомиссариата, тем меньше порядка в германских войсках, застигнутых врасплох, не успевших предупредить даже наместников Гитлера о том, что пора собираться в дорогу … ». Выбитые из Ровно, остатки немецкого гарнизона частью поспешно отступали через леса на юго-запад, а частью — по единственной оставшейся у них дороге на юг, в сторону Здолбунова, преследуемые 8-й кавалерийской дивизией. Соединения 24-го стрелкового корпуса — 149-я и 287-я стрелковые дивизии, наступавшие из района Гощи на запад и юго-запад, совершив умелый обходный маневр, в ночь на 3-е февраля овладели Здолбуновом. Германские войска, бежавшие из Ровно, попали под удар советских частей, занявших Здолбунов, и после непродолжительного боя были разгромлены. 5-го февраля в Москве был дан торжественный салют второй категории (24 залпа из 224-х орудий) в честь войск Первого Украинского фронта, овладевшим Луцком, Ровно и Здолбуновом. Части и соединения, отличившиеся в этих боях, получили почетное наименование «Ровенских». Вот так, «по-простому», командующий Первым Украинским фронтом (бывшим Воронежским) генерал Ватутин, и подчиненные ему офицеры и солдаты, среди которых был и мой дед – лейтенант артиллерийской разведки Пётр Прокофьевич Лисичкин, отметили первую годовщину сразу трёх знаковых (для них) событий, имевших место быть 2-го февраля 1943 года. В тот день Сталинградская битва завершилась военной победой и ликвидацией так называемого Сталинградского котла, ключевая роль в создании которого принадлежала генералу Ватутину (он в то время командовал Юго-Западным фронтом, наносившим главный удар в ходе Сталинградского контрнаступления). В тот же день завершилась эпическая Битва за Воронеж, которая мало в чём уступала Сталинградской. И в тот же день началась операция «Звезда», известная также как Третья битва за Харьков… За этот год они прошли от Воронежа до Луцка почти 1000 километров – через Киев, Харьков, Курскую Дугу. От Луцка до Берлина им оставалось 840 километров (но уже без генерала Ватутина, хотя тогда они ещё не знали об этом). «… В свой срок – не поздно и не рано – Придёт зима. Замрёт земля, И ты к Мамаеву Кургану Придёшь Второго Февраля. И там, у той заиндевелой, У той священной высоты, Ты на крыло метели белой Положишь красные цветы. И, как впервые, ты заметишь – Каким он был, их ратный путь… Февраль, февраль – солдатский месяц: Пурга в лицо, снега по грудь. Ещё сто зим и сто метелиц – А мы пред ними всё в долгу. Февраль, февраль – солдатский месяц, Горят гвоздики на снегу …» Авторская интерактивная карта боевых действий: https://yandex.ua/maps/?um=constructor%3A1b0fe4ed18c8d4ce59f1faaec5b0b9a1e5ad87394f84fa6792c112cd4ce12e3c&source=constructorLink
  13. 75 лет назад – 31-го января 1944 года – в ходе Никопольско-Криворожской наступательной операции стартовала главная группировка Третьего Украинского фронта генерала Малиновского, наносившая удар на Апостолово – Каменку (из района Владимирки). Одновременно, ей навстречу стартовали войска Четвёртого Украинского фронта, вытесняя противника с левого берега Днепра. Накануне (30-го января) советские войска нанесли отвлекающие удары на вспомогательных направлениях – на Кривой Рог и на Никополь (соответственно севернее и южнее полосы предстоящего наступления главной группировки). Это принесло запланированный результат: немецкое командование начало перебрасывать свои резервы (9-ю и 23-ю танковую дивизию) на северный фланг – к Кривому Рогу, ошибочно полагая, что именно там наносится главный удар. Кроме того, немецкая 24-я танковая дивизия была чуть ранее направлена на север – для деблокирования так называемого Корсунь-Шевченковского котла. Все эти перемещения сильно облегчили выполнение боевой задачу главной ударной группировке, как мы увидим далее. Итак, в 9:15 часов утра 31-го января, после 50-минутной артиллерийской подготовки, на направлении главного удара перешли в наступление две общевойсковые армии Третьего Украинского фронта: 8-я гвардейская и 46-я. По причинам, изложенным выше, сопротивление противника на первой полосе обороны оказалось ослабленным, что привело к её прорыву в достаточно короткие сроки. Попавшие под удар на первой полосе обороны, три немецкие дивизии (16-я моторизованная, 123-я и 46-я пехотные) понесли тяжелые потери и начали беспорядочно отступать, бросая артиллерию, автотранспорт, боеприпасы. Офицер штаба 123-й пехотной дивизии, взятый в плен, показал на допросе следующее: «Когда русские перешли в наступление, командир дивизии приказал мне принять командование 416-м полком. За два дня полк был обескровлен. Спасаясь от артиллерийского огня русских, я с остатками своего полка отошел, не имея на то приказа, за что получил суровое предупреждение. Командование дивизии приказало мне вновь вернуться на прежние позиции, но уже было поздно. Ночью мы узнали, что находившаяся на правом фланге 16-я мотодивизия разгромлена, а ее остатки оставили занимаемые позиции. В районе одной высоты собралась большая толпа солдат и офицеров. Все сбились в кучу и не знали, что делать. Со всех сторон к высоте приближались русские танки и автоматчики. О сопротивлении нечего было и думать. Мы все, как один, словно по команде, бросили оружие и сдались в плен». С опозданием разгадав замысел советского командования на стартовавшую наступательную операцию, противник начал перегруппировывать свои войска в обратном направлении, возвращая из-под Кривого Рога 9-ю и 23-ю танковые дивизии, а из района Корсунь-Шевченковского – 24-ю. Однако эти меры оказались запоздалыми и не уже смогли изменить ход событий. На второй день наступления (1-го февраля), в полосе 8-й гвардейской общевойсковой армии генерала Чуйкова (бывшей 62-й, защищавшей Сталинград) в 16 часов был введен в прорыв 4-й гвардейский механизированный корпус генерала Танасчишина. К исходу дня танкисты этого корпуса достигли рубежа Каменка – Шолохово. Здесь-то они и встретились с подоспевшей немецкой 24-й танковой дивизией. О напряженности боевых действий на направлении главного удара свидетельствует донесение командира 16-й немецкой моторизованной дивизии: «В 23:00 русские крупными силами с криками „ура“ перешли в атаку на высоту южнее Михайловки, опрокинул стоявшую там на позициях зенитную батарею 9-й танковой дивизии и продолжали свой натиск в западном направлении… Утром 3 февраля ко мне на командный пункт в Михайловке явился командир 156-го мотополка полковник Фишер с остатками своего штаба. Полковник доложил, что его полк, как уже было известно, за последние дни в ходе боев был оттеснен на восток и находится, вероятно, в окружении под Шолохово… Одновременно я получил со ст. Апостолово донесение, что туда прибывают довольно крупные разрозненные отряды всех частей дивизии, правда, без оружия и техники и в совершенно истощенном состоянии… Много машин было потеряно в грязи во время отхода из Михайловки на запад. Отступающая пехота потеряла свое последнее тяжелое оружие и боеприпасы». За первые шесть дней наступления (с 30 января по 4 февраля) войска главной группировки третьего Украинского фронта, в ходе упорных боёв полностью прорвали немецкую оборону, преодолев 45-60 км. Развивая наступление в трудных условиях начавшейся распутицы, по бездорожью, они настойчиво продвигались вперед. Бывший начальник Генерального Штаба СССР, маршал Василевский так писал в своих мемуарах: « … Много я повидал на своем веку распутиц. Но такой грязи и такого бездорожья, как зимой и весной 1944 года, не встречал ни раньше, ни позже. Буксовали даже тракторы и тягачи. Артиллеристы тащили пушки на себе. Бойцы с помощью местного населения переносили на руках снаряды и патроны от позиции к позиции за десятки километров ...». Этот эпизод показан в фильме «Если враг не сдаётся …» (посвящённом проходившей по соседству Корсунь-Шевченковской операции). Правофланговые войска 8-й гвардейской армии, совместно с 4-м гвардейским механизированным корпусом, овладели рубежом Каменка – Шолохово, создав реальную угрозу окружения немецкого 17-го армейского корпуса (пять дивизий), действовавшего в районе Марганец – Никополь. Передовые части 46-й общевойсковой армии подошли к главной цели своего наступления – крупному железнодорожному узлу Апостолово. Здесь противник сосредоточил остатки 123-й пехотной и часть сил 9-й танковой дивизий. Населенный пункт был подготовлен к круговой обороне. Одновременно со стартом главной группировки Третьего Украинского фронта, т.е. тоже 31-го января, в 4 часа утра, после короткой, но мощной артиллерийской подготовки в наступление перешли войска Четвёртого Украинского фронта. Несмотря на то, что противник стремился любой ценой удержать никопольский плацдарм и с самого начала бои приняли ожесточённый характер, Четвёртый Украинский фронт также сумел добиться успеха на ряде направлений. 50-я гвардейская стрелковая дивизия (из состава 5-й ударной армии) в первые же часы наступления сбила противника с занимаемого рубежа и продвинулась на глубину до 1,5 км. В 8 часов утра перешла в наступление соседняя 54-я гвардейская стрелковая дивизия, а в 12 часов дня перешли в стартовали 3-я гвардейская и 28-я общевойсковые армии. В 15 часов в полосе 5-й ударной армии в сражение был введен в прорыв 2-й гвардейский механизированный корпус генерала Свиридова. К исходу дня войска 5-й ударной армии продвинулись на 7 км, а 2-й гвардейский механизированный корпус — до 11 км. 2 февраля под ударами Четвёртого Украинского фронта, противник начал постепенный отвод своих войск с левого берега Днепра (из района нынешнего города Энергодар и Запорожской АЭС) к переправам в районе Никополя и Великой Лепетихи. Перед советской авиацией встала задача не допустить организованного отхода немецких подразделений на правый берег Днепра. Нанося непрерывные бомбоштурмовые удары по крупным переправочным узлам в районе Никополя и Великой Лепетихи, советские пилоты частично нарушили коммуникации противника, однако полностью остановить поток отступающих не удалось. Немцы смогли организовать сильные предмостные плацдармы и, несмотря на большие потери, организованно уйти за Днепр. Утром 8 февраля советские войска овладели районным центром Запорожской области — Великой Лепетихой и тем самым завершили ликвидацию левобережного плацдарма противника. За успешные боевые действия при ликвидации этого плацдарма многие соединения и части получили почетное наименование «Нижнеднепровских». Авторская интерактивная карта боевых действий: https://yandex.ua/maps/?um=constructor%3A41af133b67d2b95abf6d8ee43e2650e26c57660ba58d4b6d7ce8c776c6964625&source=constructorLink
  14. 75лет назад – 30-го января 1944 года – началась Никопольско-Криворожская наступательная операция: к освобождению Правобережной Украины подключались ещё два военно-стратегических объединения Советской Армии: Третий Украинский фронт генерала Малиновского и Четвёртый Украинский фронт генерала Толбухина. В это трудно поверить, но немцы продолжали удерживать участок на левом (!) берегу реки Днепр (в районе Никополя, где ныне стоит город Энергодар и Запорожская АЭС), а также весь правый берег ниже Запорожья (вплоть до впадения реки в Чёрное море) – в эти дни, когда войска Первого Украинского фронта генерала Ватутина уже брали Луцк, находящийся в 350 километрах западнее Днепра. Известны две взаимоисключающие теории – для чего противнику требовалось удерживать этот участок земли, не имеющий тактического значения, вместо того чтобы прикрывать западное направление, ведь Ватутину от Луцка до Берлина оставалось менее тысячи километров. Первая теория (технологическая) утверждает, что немецкая военная промышленность имела критическую зависимость от ресурсов Никопольского бассейна марганцевых руд, а также Криворожского железорудного бассейна. Действительно, в районе Никополя находится крупнейшее в мире месторождение марганца, который используется в металлургии в качестве добавок, увеличивающих прочность стали (в том числе танковой брони). Соответственно, Гитлер неоднократно делал заявления о том, что сдавать Никополь нельзя ни в коем случае: оставшись без марганца, Германия сразу проиграет войну. Альтернативная теория утверждает, что это преувеличение, что на самом деле Никопольское месторождение марганца – хоть и крупнейшее, но не единственное в мире. Министр военной промышленности Германии утверждал в своих послевоенных мемуарах, что он тогда же провёл собственное исследование и сделал вывод: накопленных запасов марганца достаточно, чтобы продолжать войну ещё 12 месяцев, при существующей технологии. А если экономить и слегка изменить технологию, то хватит и на 18 месяцев. (Как мы увидим далее, он оказался прав: война продолжалась ещё 15 месяцев после потери Никополя. Возможно, министр просто подгонял свои мемуары под фактически известные сроки?). Соответственно, заявления Гитлера о критической ценности Никопольского марганцево-рудного бассейна – это не более чем блеф, пропаганда, с целью «заставить высших офицеров наконец-то воевать по-настоящему» (как выразился в своих мемуарах тот же министр). Гитлер был в ситуации руководителя, которому необходимо мотивировать подчиненных на выполнение работы, в данном случае – нереальной и безнадёжной. Он брал своих генералов на испуг, пытаясь пробудить их действовать более эффективно, чем они действовали в полосе Первого Украинского фронта. Подобный момент анализировал Лев Толстой в книге «Война и мир»: какая сила движет народами? достаточно ли просто воли одного человека (будь то Наполеон, или тот же Гитлер), чтобы миллионы людей отложили все свои неотложные дела и отправились за тысячи километров – убивать других, совершенно незнакомых им людей, чтобы завоевать неизвестную им страну? В пользу этой теории (мотивационной) говорит то, что после потери Никополя, Гитлер успокоился и больше о нём не вспоминал, словно и не очень оно надо было. Есть ещё третий момент: никопольский плацдарм был ближайшей «немецкой землёй» относительно Крымского полуострова, где за Перекопским перешейком была заблокирована крупная группировка немецких войск. Сохраняя Никополь, немцы могли теоретически рассчитывать «когда-нибудь» прорваться в Крым, через территорию, занятую войсками Четвёртого Украинского фронта (стоявшими в районе Мелитополя, между перекопом и Никополем). Но это было, скорее, из области фантастики: со времён Курской Битвы немцам ни разу не удавались крупные наступательные операции (кроме возврата Житомира, и то – ненадолго). Итак, замысел командующего Третьим Украинским фронтом на Никопольско-Криворожскую операцию состоял в следующем. Главный удар должна была наносить группировка, расположенная в центре тактического построения Третьего Украинского фронта: две общевойсковые армии (46-я и 8-я гвардейская) и 4-й гвардейский механизированный корпус. Направление главного удара: из района Владимировки на Апостолово - крупный населенный пункт строго посередине между Никополем и Кривым Рогом. Таким образом группировка противника сразу раскалывалась пополам. Старт главной группировки был назначен на второй день операции, т.е. на 31-е января 1944 года. Для отвлечения внимания и сил противника от полосы наступления главной группировки, в первый день операции на второстепенных направлениях должны были быть нанесены отвлекающие удары, на флангах главной группировки. В частности, на северном фланге 37-я общевойсковая армия наносила отвлекающий удар непосредственно на город Кривой Рог, а на южном фланге 6-я общевойсковая армия — на Никополь. В соответствии с планом наступления, утром 30 января на вспомогательных направлениях перешли в атаку силы 37-й и 6-й армий. Наиболее успешно действовали в этот день войска 82-го стрелкового корпуса (15-я и 28-я гвардейские, 188-я стрелковые дивизии) 37-й армии, наносившие удар из района Веселые Терны. Они прорвали оборону противника на участке шириной 8 км и продвинулись вперед на 3–4 км. Противник, полагая, что здесь наступают главные силы фронта, начал подтягивать сюда и вводить в сражение свои резервы — 9-ю и 23-ю танковые дивизии. К вечеру бои здесь достигли наивысшего напряжения: советским частям приходилось отражать ожесточенные контратаки противника. Кроме того, немецкая 24-я танковая дивизия, ранее отправленная на север – на деблокирование так называемого Корсунь-Шевченковского котла, теперь вынужденно возвращалась обратно на Никопольский плацдарм – здесь она оказалась не менее нужна. 6-я армия на своем правом фланге атаковала противника силами 60-й гвардейской и 244-й стрелковых дивизий, и также успешно вклинилась в оборону противника на несколько километров, тем самым выполнив задачу отвлекающего удара. В то время как с 30-го января на вспомогательных направлениях (криворожском и никопольском) шли ожесточенные бои, на главном — апостоловском — направлении войска центральной группировки заканчивали последние приготовления к решающему удару, намеченному на 31-е января. В течение дня 8-я гвардейская и 46-я армии провели разведку боем силами усиленных батальонов от каждой дивизии первого эшелона, с целью вскрыть систему обороны противника… Интерактивная карта боевых действий: https://yandex.ua/maps/?um=constructor%3A7338fdb9c6ea72b132f2e22f1e5c1aacc2895ef338033b594c751679687364e4&source=constructorLink
×