Перейти к содержимому

blizart

Новичок
  • Публикации

    3
  • Зарегистрирован

  • Посещение

Репутация

13 Нейтральный
  1. Врезались мне в память слова одного немецкого пехотинца: «Когда наступает твоя рота, тебе кажется, что победа в войне недалека. А когда она отступает – кажется, что весь фронт покатился за тобой». Я со своей семьёй отступал от южных границ моей разрушенной Родины, и это вкупе с вестями со всего периметра бывшего СССР рождало чувство безысходности. Справедливости ради скажу, что бежать нам пришлось только раз, в основном мы просто переезжали из ставшего вдруг небезопасным для людей наших взглядов места. Дело усугублялось для нас тем, что русскими мы не были. За десять лет лихолетья мы сменили четыре местожительства, побыв (иначе не скажешь) кроме Туркмении во всех республиках Центральной Азии. В этом исходе помер батя, сбежала на благополучную тогда Украину, моя первая болгарская жена, спилась и потерялась где то сестренка. Так оказались мы с мамой в предгорьях казахстанского Тянь-Шаня, на старой сторожевой линии казачьих станиц и здесь поселились по соседству с людьми, круто изменившими нашу жизнь. Были они потомками служилого люда, теми, кого более 100-а лет назад выбросил сюда передовыми отрядами кипевший котел «русского мира». Главу семейства звали Юшков Фёдор Павлович. Верно, то, что все познается в сравнении и рядом с ними так отчетливо стало видно, как сильно мы упали духом, да и просто уменьшились добром. В общем если мы со своей халупой напоминали арьергард разбитого войска, то дом Фёдора Палыча спокойно и уверенно глядел на изменяющийся мир из-под своих резных русских наличников. Сам он был просто выдающихся физических данных, достаточно сказать, что в свои 80 он не дотягивал до двух метров пары тройки сантиметров и умер спустя семь лет со всеми(!) своими зубами, младшую же свою дочку Тамару от рано почившей молодой жены он зачал хорошо за 50. Ну а уж глядя на неё, становилось сразу понятно, почему русские непобедимы, почему их не сломили ни страшные смерти Ленинграда, ни враг в самом сердце их страны. Собственно, почему они его туда пустили и потом не отомстили страшной мерой тоже становилось понятным глядя на них, уж больно незлобивыми и отходчивыми они были. От зари до зари Тамара была вездесуща. Только что вроде рубала кизяк в сарае, а вот выносится на своем Воронке и скачет вёрст за 10 на дальний выгон. Оставляет коня племяннику и до обеденной дойки уже дома с полной торбой отборных горных грибочков, чтобы к обеду передать полное блюдо с вкуснейшими пирожками из них моей маме. Угощайтесь люди добрые! Все это с улыбкой на открытом лице. От Тамары я знал, что Федор Палыч воевал, сам же он как и все настоящие фронтовики, рассказывать об этом не любил. Но так как соседями мы были лишёнными крестьянской сноровки, и просто нищими, что там греха таить, а сердце их было просто огромным, наше общение становилось все теснее. Короче говоря, как то под трехлетнюю медовуху, да кабанью буженинку с горными травами я узнал о том, что войну он начал 22 июня… на Белостокском выступе! - Вот все просят - расскажи! А что рассказывать то, геройского мало было, особенно в начале войны. Сидишь в ячейке ночью, а утром выясняется, что вокруг никого, сбёгли. Бардак такой, что командиров из-под носа утаскивали. Это сейчас мы знаем что там было, а тогда построил нас последний командир, лицо почерневшее и говорит: «Вот сынки, что сделалось… разделяемся на мелкие группы и … в общем поступайте по совести.» И повела совесть Федора, как миллионы его сверстников через всю эту неподъёмность и громадность народной войны, сперва в белорусские партизаны; а после 43-го года во взвод полковой разведки на 2-м Украинском и через взятие Будапешта и Вены, «довела до самых вражеских ворот» - кавалером Ордена Славы 3 – ей степени и двух медалей «За отвагу». Человеком он был немногословным, но один случай вспоминал особенно часто. Как бы всматривался в него, пытаясь через него понять всю непостижимость войны. Дело было после Балатонского наступления немцев, перед ними была поставлена задача на поиск в окрестных горах рассеянных мелких групп противника. - Обнаружили мы грот, а в нём человек 15-17 все тощаки, но организованы, на их беду часового совсем сморило, да и боеприпасов, как потом оказалось, было с гулькин нос. Увидели и командира, гауптмана – тут Фёдор Палыч выпячивал свою мощную грудь, показывая какой бравый был немец – худющий аж шатается, а туда ж дерзит. Иконостас у него будь здоров, даже крест с этим – «веником». Вояка, в общем – одобрительно гудел дед – мало таких осталось в конце войны, почти всех мы повыбили. Ну, давай на выход говорю «ком». Смотрю взгляд стал отрешённый, готовится стало быть. Да не боись мы сегодня добрые потому как целые, значится в комендатуру всех. Дошкондыбали с ними до комендатуры, идти то еле могут и пошабашили. А средь комендачей зёма мой оказался – писарь, вот стоим с ним и гутарим. Тут во дворик заходит медичка – майор, брови ух, вразлет; волосы, что мой Воронок, а уж хвигура – тут мощные чресла Фёдор Палыча опять делали движение, долженствующее показать какая это была фигура. Зашла значит и сразу с комендантом шу-шу-шу. Земеля поясняет: «Медичка то, казачка и у ей всю семью на Кубани сожгли с доченькой единственной. Теперь как пленных возьмут, она значится, одного у коменданта выпрашивает и шлёпает за углом». А майорша тем временем вдоль строя идет. Тут мой писарёк как хлопнет себя по ляжкам: «Йех зырь!? У гауптмана то медалька за бои на Кубани! Ну, всё хана ему!» И вправду казачка как дошла до него, аж затрясло её. Выхватывает она свой вальтер и … хрясь его по сопатке, а он и с копыт навзничь. Направила она на него пистоль и ждёт когда очнется, ножкой аж топает. А он видно совсем заслаб, лежит замертво. Нетерпячка совсем потом её одолела, взвилась она и к выходу бежит, бормочет что-то, не в себе совсем. Потом вернулась и самого крайнего плюгавенького такого немца-Хлоп прям на месте-и убежала. В этом месте Фёдор Палыч всегда испытующе смотрел на меня, как бы спрашивая, понял ли я, что он хотел сказать. Но что я мог ответить ему я, представитель поколения не победителей, но битых? Я видел перед собой человека (нет вот так - Человека), который в возрасте в котором мои современники ещё «режутся» в игровые приставки, сидя на шеях родителей, шёл по полям усеянными поверженными врагами. Некоторые хрипели ему «шиссен»-добей, а он только крестил их русским крестом, прощая. Но он, не задумываясь «перекрестил» автоматной очередью сурового немецкого старика, всадившего штык в спину его старшины, хотя старик вступился за дочь, которую старшина хотел снасильничать. Я видел женщину, которую горе и месть заставили нарушить все законы и заповеди. Закон женщины – «берегини» жизни и заповедь медика. Я видел два самых упорных и плодовитых европейских народа, сошедшиеся в смертельном «клинче» в такой близости, что это как ни странно способствовало тому, что они узнали о друг друге намного больше, чем, если бы долгие годы устанавливали культурные связи. Они полюбили песни друг друга, знали все награды противника и в целом многое простили и зауважали друг друга. Так хотят ли русские войны? Многие могут заметить, что я ничуть не приблизился к ответу на столь значимый вопрос, вынесенный ещё и в заголовок. Многое объясняет собственно песня, а в вопросе же слышится тот необъяснимый дуализм русской души. То свойство русских, которое ведет их гвоздить с лютой ненавистью своих врагов у своего порога, но и которое заставляет кормить их кашей в поверженной столице. Думаю в самом сердце «русского мира» есть много поводов сомневаться в том, куда поведет совесть нынешних русских, но здесь на его краю, где воочию видишь все те предвестья будущего столкновения, все выглядит так как описал Толстой: «Чем далее подвигался он вперед, ближе к неприятелю, тем порядочнее и веселее становился вид войск. Самый сильный беспорядок и уныние были в том обозе перед Цнаймом, который объезжал утром князь Андрей и который был в десяти верстах от французов. В Грунте тоже чувствовалась некоторая тревога и страх чего-то. Но чем ближе подъезжал князь Андрей к цепи французов, тем самоувереннее становился вид наших войск». Да! Именно так, самоувереннее, порядочней и веселей! Хотят ли русские войны? Они относятся к ней как японцы к стихийным бедствиям, она в их генетическом коде. Тому порука что я, человек окончивший консерваторию в Душанбе, через год общения с Вами, взял в руки автомат - пошёл служить в разведывательно-ударный полк армии Казахстана. Спасибо кстати братьям казахам. Тому порука русская жена моя Тамара Фёдоровна, мой образ России – ратай с мечом. Я говорю всем врагам нашим, не заставляйте наши полки снова запеть: Слышишь товарищ? Война началася! Бросай своё дело, В поход собирайся. Автор blizart
  2. Непобедимая и легендарная

    Прошу только правильно понять: Я служу в казахстанской армии.
  3. Многие возможно помнят как не «повезло» студентам ВУЗов 69-70 годов рождения. В 1987 году «бронь» с институтов сняли, а в 88-м опять ввели! Так что за два года, четыре призыва студентов, влились в ряды «непобедимой и легендарной». К слову сказать лично я, никакого отчаянья от несправедливости не чувствовал, как водится попросился в ВДВ или «афган», но первым вопросом комиссии был: «Желтухой болел?»-а я болел-«Свободен!» Если б ещё меня поймали с моим (-2) правого глаза, то «королевские войска» мне бы были обеспечены! Но я выучил всю таблицу Сивцева(до сих пор помню) и в конце концов вместе со 119-ю другими студентами фрунзенских ВУЗов был втиснут в один (!) плацкартный вагон, который повез нас через жаркие казахские степи к месту нашей службы. В поездке я убедился, что количество клянущих свою Родину за очередной неудобный поворот в политике, пренебрежимо мало; все весело знакомились, украдкой выпивали, горланили песни (некоторые профессионально, театралов тоже загребли), после чего естественно выясняли свой новый социальный статус. В общем ни тени либеральной обречённости наши тоталитарные души не испытывали. После недели изнурительного из-за жары путешествия, прибыли мы в Гвардейскую Московско-Тарусскую учебную дивизию которая дислоцировалась в городе Ковров Владимирской области. Я попал в в 6 МСР которая готовила механиков-водителей БМП. Всех кто служил в СА думаю не удивит , что из 120-ти человек 50-т были киргизами, 20 русскими из Киргизии, пара десятков горячих кавказских парней, по парочке прибалтов и москвичей, а остальные - рязанские русаки (где нибудь в Кушке наверное пропорции были с точностью до наоборот) короче «плавильный котёл» СССР в действии. Тут то и произошла моя встреча с героем моего рассказа… Звался он курсант Чикунов! Обыкновенный рязанский пацан худой и долговязый, ничем в первые дни не выделялся, но по окончании учебного периода его без преувеличения узнали все. Но обо всём по порядку. Потянулись (или понеслись)дни боевой учёбы. Строевая, тактика, ЗОМП; «слоники», вспышка справа, вспышка слева. Сержант у нас был курд, так что он орал: «Спичка справа!» А ещё у него все должно было быть: « Зэркалино!»- после того как натрешь расположение-«мастинка»(мастикой). Помнится когда оставались силы мы даже смеялись. В день когда наступил эпизод номер 1 мы, совершив по обыкновению 12-ти км марш до полигона, поочередно преодолевали на БМП горки со змейками на спуске и подъёме. Водить я никогда не боялся и проехав одним из первых, стоял в группе закончивших упражнение; когда с вышки управления меня окликнул наш ротный: «Цой! Ко мне!»- когда я взлетел на вышку он «довернул»- «Давай на связь, а я боевые документы отработаю.» Ага! Понятно, вон плещутся документы. Ну мне то что! Сиди себе в застекленной вышке ни пыли тебе, ни жары, опять же не стоя. Красота! В шипящей гарнитуре рации взволнованные голоса курсантов: «Вышка, вышка я первый! Курсант Чикунов к движению готов!» Стараясь подражать ротному, с военной аффектацией проревел ему: «Первый, первый я вышка! К выполнению упражнения номер … приступить!» И пошел Чикунов торить путь в вечность! На мгновение скрылся преодолевая первый прямой подъем, вошёл в змейку на спуске. С вышки мне видно, как водитель-инструктор сержант Асанов, стоя в заднем люке охаживает бока шлемофона Чикунова что своего аргамака! Змейка на подъёме. Вдруг Чикунов выходит за габариты трассы и вылетает на боковую сторону горки. А там крутизна градусов 45, мало того испугавшись наверное Асанова, он начинает на ней поворот в сторону трассы и … выходит за пределы остойчивости БМП-1. Наш плоский жабоподобный монстр – чудо устойчивости и управляемости (стопудов говорю «Мардер» или «Брэдли» кувыркнулись бы уже 10 градусов назад) не выдержал таки «общения» с рязанским парнем! Тройной тулуп, клубы пыли…В общем сержанта Асанова спасло то что он был КМС по вольной борьбе, скорость с какой он втянулся в люк переворачивающейся машины, напомнила мне язык хамельона из «В мире животных». До сих пор помню недожеванный огурец в открытом рту ротного, щеголя и балагура, старшего лейтенанта Танцюры. После этого случая Чикунов загрустил. А сказано ведь: «Не давай садиться себе на плечи птице отчаянья!» Всё чаще предводительствуемые злобным и мелким грузином Квициния, «дети гор» взгромождали его кровать на тумбочки, или выносили её на плац. Но разве мог у нас не появится Педагог!? В стране где почитали Макаренко, а не Фрейда; беспризорников из «Путевки в жизнь», а не ницшеанских сверхлюдей? Им стал наш взводный, капитан (вот его за давностью лет запамятовал), но пусть будет Никитин, очень уж идёт к нему эта фамилия. Капитан Никитин взялся за дело с обстоятельностью и верой настоящего русского офицера. Теперь мы часто слышали его спокойный, доброжелательный голос который внушал Чикунову, что «человек это звучит гордо!» В этом процессе созидания личности его и застиг эпизод номер 2. 100 километровый марш! Один из романтичнейших эпизодов армейской учёбы. Позади нудная зубрёжка ТТХ, бесконечное изучение матчасти, копание в грязных «кишках» БМП. Впереди мягкая лента лесной дороги и ровное успокаивающее гудение мощного движка. Тем более мне достался в инструкторы какой то флегматичный азер, который после пары в общем то беззлобных тычков по шлемофону, понял что я в порядке и тоже погрузился в хвойную нирвану русского леса. Вижу на передней машине, сидящего по походному капитана Никитина, он с ободряющей улыбкой хлопает по плечу своего курсанта. Семьсот двадцатка?! А!? Ну конечно-Чикунов! Надо же! Целый капитан «инструкторит»?! Но всё это с краю сознания. Ж-ж-ж гудит мотор, мелькают в триплексе осины, дубы и берёзки. Пять кругов по 20 км. Хорошо! Однако вскоре стало вечереть и в очередной раз выйдя на просеку перед мостом через топь (вид препятствия) я вдруг понял, что садящееся солнце светит прямо вдоль просеки; а что самое неприятное триплекс от этого бликует так, что практически ничего не видно, особенно с моим (-2). Нет думаю, на следующем круге хоть по «тыкве» получу, а сяду в этом месте по походному. От благодушия не осталось и следа, схватившись за рычаг поднятия кресла, я целый круг с беспокойством ждал этого самого места. Вот оно! Пора! Но что это? Перед мостом как оглашенные бегают с флажками регулировщики-учётчики. Со спокойной совестью сев по походному, подъезжаю к мосту и…вижу, погружающуюся в болото 720-ку. И как дежа-вю капитан Никитин, потерявший благодушие, непедагогично-яростно нахлобучивает Чикунова по шлемофону. Вот так закат! В прямом и переносном смысле. Никитина вскорости отправили советником в одну из африканских стран. Не после ли Чикунова оценили его талант педагога? Вполне возможно посчитали, что теперь то уж с какими то зулусами он точно справится. Ну а у нас подошёл выпускной экзамен. Прощайте котлеты по пятницам! Ввиду разбитости трассы было принято (негласное) решение, освободить самых успевающих курсантов от сдачи и направить их учётчиками на препятствия. Нам, с Тилеком Джунушевым (тем самым кто пел профессионально) досталось самое дальнее – проход в противотанковом рве. Пока мы выдвигались к нему «пешим по машинному» , смогли оценить состояние трассы. Сказать что она была разбита, это ничего не сказать! В некоторые рытвины вполне мог бы влезть Т-72! Шутка ли около тысячи мотострелков и танкистов «рыли и гребли» её в течении полугода. Бетонный короб препятствия тоже смотрелся не так как с машины. Он выглядел очень большим! Стоя около него Тиля спросил меня: «Как думаешь про Долотова-правда?» Дело в том, что про нашего «безбашенного» начальника штаба батальона ходили разные легенды и одной из них была та, в которой рассказывалось, как он на спор перепрыгнул на БМП препятствие перед которым мы стояли. Честно говоря сейчас в это верилось с трудом. «Да шут его знает!»-мне страшно хотелось спать, но мозг привычно попытался соотнести: длину прохода, скорость и массу машины-«Если выше паспортной максималки километров на 10 разогнаться… В общем не по такой трассе…» -Короче, давай пока «топанем массу» лучше! Пока заезды не начались-предложил я ему. И мы конечно последовали этой древней солдатской мудрости. Потом потянулась рутинная работа, мы отмечали в специальном журнале номера машин преодолевавших препятствия, а если требовалось отмечали в специальной графе замечания и ошибки. К обеду все слилось в сплошную одноцветную ленту: звук приближающейся очередной БМП, снижение оборотов перед препятствием, переключение на пониженные передачи, переползание прохода и т.д. Поэтому спящий в сторожевом режиме мозг сразу вычленил несоответствие. Очередная БМПеха вместо того чтобы на прямом участке начать подлаживаться под препятствие, вдруг взревела движком и ныряя в волнах «ушатанной» трассы начала разгон. Глядя на её приземистый силуэт, иногда совсем скрывающийся в складках трассы, я, честное слово, испытывал гордость за советских военных конструкторов. -Валим! Это Чикунов!-заорал Тиля (он всегда был сообразительным этот любитель Битлов и Пинков). Как в замедленной съемке БМПуха взмыла над препятствием и … плашмя упала на противоположный скат. Я, казалось услышал хруст рвущихся торсионов, треск срываемых опор двигателя! Над коробом поднялся столб бетонной пыли. А в голове почему то крутилась фраза из фильма о начале Войны: «Имея одну заправку и полбоекомплекта, танковые корпуса Юго-Западного фронта ринулись в свой последний бой!» -Последний бой, последний бой! Чикунова последний бой! Разве мог советский человек поступить иначе? Презрение коллектива для советского человека было иногда страшнее смерти! И этот лузер, как бы сейчас сказали, таким опасным способом попытался его вернуть! Эх если бы не разбитая трасса! Тогда бы не про Долотова травили байки! А пока мы спустившись к БМП, с опаской открыли люк мехвода. К счастью его не заклинило. Чикунов (а это действительно был он) был жив. Слава Создателю! На белом от бетонной пыли лице выделялись его голубые глаза, они отрешённо смотрели сквозь нас. По рации со следующей машины мы вызвали медиков и отправили курсанта Чикунова в медсанбат. Больше мы с ним не встречались. Как оказалось с компрессионым переломом двух поясничных позвонков он был комиссован из рядов СА. И вот я уже два десятка лет в армии, были случаи и посмешнее и пострашнее. Но когда я смотрю на нынешнее поколено выдающихся индивидов, я понимаю что не многие из них пойдут доказывать что то своим сослуживцам, просто потому что не туда наше воспитание их вырулило. Когда я смотрю в лицо очередного глубокоумного «клерка» в погонах, который «заливает щеками стол», который боится взять на себя ответственность за пару литров соляры, притом что «налево» он отправляет тоннами. Я вспоминаю своего легкомысленного ротного, старшего лейтенанта Танцюру, который не побоялся взять на себя ответственность за очередную боевую машину. Не побоялся и всё! Смотрю на ползающих в снежной метели срочников, которые пытаються собрать все до последней гильзы после стрельбы и понимаю, никогда они не прочувствуют свою армию «непобедимой и легендарной». Потому что не доверяет она им, до последней гильзы не доверяет! Вот НАША то да! Три боевые машины на воспитание «тормоза» угрохала! Знаете?! Я сейчас уверен! Не зря! blizart
×